Глава 19.

Аня.

– Дядь Лешь, ну когда уже клевать будет? – раздосадовано спрашивает Женька, не сводя глаз с расставленных вдоль берега удочек.

– Мы ж только закинули, Жек, – смеется Леша. – Терпение, мой друг. В этом деле главное терпение. Представь, что ты в засаде сидишь.

Женя вздыхает, а Леша косится на меня. Не знаю как рыба, но я почти клюю носом. Спать хочется жуть.

– В багажнике термос с кофе, – говорит вдруг, когда я зеваю в пятый раз за минуту.

Не выспалась я, между прочим, по его милости.

Нет, после случая в бане он ко мне не лез. Он просто ушел из дома и заявился под утро.

Зоя Васильевна его даже отругала. Сказала, что так не делается. Она переживает, что я расстроюсь по этому поводу. А я…

Мне же должно быть все равно, где он пропадал. Мы друг другу никто. Но я, дурочка, глаз не сомкнула, пока в третьем часу калитка не хлопнула и не послышались тяжелые шаги.

Иду в машину и наливаю в крышку термоса горячий напиток с кофейным ароматом. То что нужно. Сербаю, поглядывая то на рыбаков, то на камыши.

– Дядь Леш, а научи меня приемам, чтобы с одного удара вырубать.

– Кого ты собрался вырубать с одного удара, терминатор?

– Да так… – осекается Женька, ищет глазами Катю.

Она расположилась на покрывале в метрах двадцати от них. В уже знаком красном купальнике, в шляпе и очках. Жаль, что они все равно не скрываются ее неприветливых взглядов в мою сторону. Не нравится, что я тоже здесь, да? Или что рассмеялась, на Лешину шутку?

Но ведь, и правда, смешно вышло. Катя с визгом влетела в воду, собираясь искупаться. А Леша крикнул: «Эй, русалка, ты нам так всю рыбу распугаешь».

Не знаю, какие у них отношения, но ее симпатию сложно не заметить. Она смотрит на него с той самой женской заинтересованностью, старается всячески привлечь внимание и недовольно поджимает губы, если Леша стоит рядом со мной.

– Ну, говори уже! – подначивает он Женьку. – Кого мутузить собрался?

– Вовку Гринишина. Достал. Пусть заткнется и перестанет говорить, что папа мой никакой не герой. Что я выдумал все. А умер он, потому что … Потому что, так ему и надо.

Едва Женя замолкает, повисает пауза. Кажется, даже лягушки ошарашено перестают квакать.

Я сама в шоке таращусь на Лешу, не представляя, что он ответит.

– Твой папа, Жек, спас десяток сирийских детей. Наверное, кто-то из них уже в школу ходит. А ты спроси у Гринишина смог бы его отец поднять задницу с дивана, взять автомат и хотя бы день провести там.

Мои руки трясутся. Во рту горечь безумная.

Что не так с этим миром?

Я смотрю на синее безоблачное небо, на тихую водную гладь, на Катю, все также лежащую на покрывале, на Лешу, который похлопав мальчика по плечу, отходит в сторону, чтобы закурить. Правда, сигарета в его пальцах ломается, моментально превращаясь в труху.

Выпиваю залпом уже остывший кофе и наливаю новый.

Осторожно подхожу к Леше, протягиваю стакан. Он кивает и делает глоток. Молча стоим рядом.

Что говорить?

Я чувствую его злость. Ни на меня. Ни на Женю. И даже, наверняка, ни на Гринишина.

Леша, как и я, злится на несправедливость. На то, что жизнь, вот такая. Черно-белая. И если светлое в ней еще надо постараться отыскать, то темнота сама бросается в глаза.

Задумавшись, я разглядываю мужской профиль: квадратную, стиснутую челюсть, подрагивающие крылья носа. Он у Леши слегка неровный, будто когда-то был сломан. На левой брови у него небольшой белесый шрам, словно от рассечения. Но всё это ни капли его не портит. Наоборот, добавляет образу мужественности. Ведь я не просто смотрю на него, я засматриваюсь. Не как Катя, конечно, но…

Сейчас я очень хорошо понимаю ее интерес. Мужчины по типу Алексея - нарасхват. Каждая хочет сильного и смелого, остроумного и привлекательно. Чтобы когда целуешь, глаза закрывались не от отвращения, а от удовольствия.

– Клюет? – говорю вдруг негромко, уловив характерный писк. – Клюет ведь?

– Клюет, – подтверждает, отчего я оживаю и несусь к спиннингу, словно на пару с Женькой не могла дождаться момента. Хотя, признаться, на рыбалке в первый раз.

Хватаю удочку. А дальше? Тянуть? Крутить? Что?

– Подматывай, но без резких движений.

Ага, будто мне сразу стало понятнее.

Слышу за спиной шаги. Выдыхаю, готовясь передать спиннинг, а никак не к тому, что Леша пристроиться сзади.

– Не дергай рукой, – произносит едва ли не на ухо. И от этого по телу мурашки моментально. Чувствительная зона, чтоб ее. – Плавно немного вверх поднимай и катушку пару раз крутни.

Он говорит это спокойно, накрывая мою ладонью своей, показывая, как надо.

Жаль все, что я запомню из этого обучения - его кофейное дыхание на моей щеке и бешеный стук сердца.

За ребрами у меня словно с десяток барабанщиков разучивают сейчас совершенно незнакомую мне мелодию.

– Расслабь тело, Ань. Старайся распределить вес равномерно.

Легко сказать. Я же вдохнуть боюсь. Он так близко. Зажал меня в кольцо своих рук. Прижимается как тогда, в гостинице.

– Чего не зовете? – где-то рядом раздается обиженный голос Женьки. – Я тоже хочу тянуть.

Уступаю место. Обтираю вспотевшие ладони о джинсы. Делаю пару успокаивающих вдохов, когда ловлю на себе пристальный взгляд Кати. Она уже поднялась на ноги и неотрывно за мной наблюдает.

«Это мне завидовать тебе надо, а не наоборот» говорю мысленно. «У тебя есть сын. Есть свой дом. Есть Зоя Васильевна и Леша. А у меня? Единственные выходные за прошедший год, которые мне не хочется торопить?».

Мы варим на костре уху. Как в детстве, жарим хлеб, наколов его прямо на тонкие деревянные прутья. А потом тоже самое проделываем с зефиром.

Едим все это, расположившись под крупной зеленой сосной.

Женька весь под впечатлениями от рыбалки без конца закидывает Лешу вопросами. Тот стойко отвечает на каждый из них. Где-то серьезно, где-то с юмором. Я иногда улыбаюсь и даже смеюсь. Ловлю на себе мужской взгляд и украдкой смотрю в ответ. Это как-то само собой получается.

Когда садится солнце и от воды начинает веять прохладой Катя вдруг говорит мне:

– У меня рубашка есть в машине, хочешь дам?

Смотрю на нее, пытаясь уловить, откуда такие перемены в настроении и с чего вдруг такая щедрость? Но я, и правда, подмерзла. Поэтому соглашаюсь.

Идем вместе к джипу, когда она вновь оживает:

– Ань, а у вас с Лешей серьезно или как?

– Никак! – выпаливаю настолько быстро, будто за секундную задержку она сможет что-то заподозрить. – Мы просто знакомые.

– Это хорошо, – воодушевляется. Стреляет глазами в Лешу, словно обдумывая что-то, а затем продолжает: – Я его сегодня к себе хочу пригласить… Ну… Ты понимаешь… Сможешь Женьку у Зои Васильевны поразвлекать немного?