Глава 22.

Алексей.

Я ошибся. Вкус Аниных поцелуев - это не малина, и не арбуз, а сахарная вата.

Так садко. Кайф.

Нет, это лучше, чем кайф. Это чистый секс. Только языками.

Надо сдерживаться, но башню срывает. Исследую ее рот как дурной.

Аня дрожит, но не отталкивает. Позволяет мне все. Несмело отвечает. Гладит мой язык своим, обвивает мою шею руками. Сама уже ко мне жмется, расслабляясь полностью. Обмякает.

В башке фейерверки.

Углубляю поцелуй по максимуму. Вжимаю хрупкое тело в себя. Стонем одновременно. Задыхаемся. Но оторваться невозможно просто.

В паху уже реакция соответствующая. Член колом. Ладони идут в наступление, скользя по женским бедрам. Губы, не переставая, двигаются синхронно.

Я блядь не знал, что можно целоваться так. Не просто слюной обмениваться, а буквально пожирать друг друга. Глубоко. Жадно. Так что флюиды, исходящие от нас, разлетаются всюду. И даже Ада, уловив их, начинает ревниво тыкаться носом мне в ногу.

Не реагирую. Ныряю рукой под тонкую женскую маечку. Поглаживаю плоский живот.

Как мне, блядь, нравится. Все в ней нравится: вкус, запах, фигура, губы, глаза, и даже характер ее дурной тоже. А вот то, что Аня разрывает поцелуй - нет.

«Ах ты, зараза» ругаюсь про себя, видя как собака тычет мордой теперь в Анину ногу. «На цепь посажу, если всю малину мне испортишь».

Аня дышит часто. Глаза на меня поднимает, а они как пьяные. Я и сам чувствую, будто в хлам надрался.

Пользуясь моментом, снова ее прижимаю. Веду носом от ушка вниз по шее. Зацеловываю каждый миллиметр. Хаотично, быстро, переживая что вот-вот оттолкнет.

Поржать бы сейчас, что в первый раз такое, когда не девушку соблазняю, а словно бомбу разминирую. Но мне не до смеха. Хочется ее жуть. Даже если рванет и снесет все к чертям.

Пытаюсь снова ее поцеловать, когда Ада начинает требовательно скулить, не оставляя попыток вклиниться между нами. Да чтоб тебя! Такая вот твоя собачья благодарность?

Вижу как Аня пытается спрятать лицо у меня на груди. Как трогает пальчиками свои губы.

Горят, да? У меня тоже.

Или не веришь, что это ты с таким жаром мне отвечала?

Понимаю, что вот-вот спрячется обратно в свою раковину, откуда я так долго ее выманивал и сбивчиво шепчу:

– На краю кооператива сеновал. Пойдёшь на экскурсию? Плед возьмем, чтобы не кололось, вина земляничного.

Так себе романтика, согласен. Но какая есть. И там нам точно никто не помешает. Там только небо, звезды, запах скошенной травы. Хочу любить ее там хоть до рассвета. Расшевелить полностью. Я же вижу, как она отзывается. Тоже хочет. Но словно боится чего-то.

– Ань, Анют, нам хорошо будет. Я обещаю, что не обижу.

Ловлю руку и целую пальчики. Холодные очень, будто неживые. Грею их губами.

"Соглашайся" мысленно твержу, упираясь своим лбом ей в макушку. "Давай" бодаю слегка.

Жаль только не работает моя телепатия.

Аня качает головой, отвечая беззвучным «нет», и, аккуратно высвободившись, сбегает в дом.

Смотрю на узкую женскую спину в моей толстовке и еле уговариваю себя стоять на месте. Тестостерон долбит. Кровь из верхней башки отливает в нижнюю. Хочется разнести полдвора. А толку?

Перевожу взгляд на Аду, что крутится рядом, беззаботно виляя хвостом. Язык довольно высунула. И это моя последняя капля.

Понимаю, что глупо, но все равно рычу:

– Довольна? Наигралась? Пошли на цепь.