Глава 23.

Аня.

В понедельник родная больница встречает меня все тем же ярким светом ламп и запахом фенола.

Кажется, за выходные мало что изменилось. Разве что охранник на входе другой. Кто-то из новеньких. Для приличия здороваюсь и, не дожидаясь ответного «здравствуйте», проскакиваю в левое крыло.

Шаг у меня подозрительно быстрый, как для восьми утра. Словно я опасаюсь, что Леша решит за мной гнаться. Глупость, конечно же. Его машина двинулась с места, как только я поднялась на крыльцо.

Наше прощание вышло неловким и скомканным, как у двух попутчиков, что вышли на перрон и разбредаются в разные стороны.

Я в сотый раз его поблагодарила. Леша ответил коротким «не за что», выпуская дым в приоткрытое окно и даже не глядя в мою сторону. А мне вдруг захотелось, чтобы он ответил что-то в привычной насмешливой манере, по типу «будешь должна». Я бы тогда, кончено, смутилась. Но точно бы не хандрила, как сейчас.

Все-таки правду говорят про женскую логику. Нет ее. Или это только у меня так?

– Доброе утро, – здороваюсь с Пашей, молодым долговязым санитаром, торопливо его огибая. По всему коридору уже пациенты столпились, будто и не расходились с пятницы.

– Привет, Ань. Как выходные?

– Хорошо, – отзываюсь, впервые за долгое время не соврав.

Мои выходные оказались весьма насыщенными и запоминающимися. Да что там… Лучшими за этот год.

Зоя Васильевна встала пораньше меня проводить. Как родную, ей Богу. Булочек напекла в дорогу. Обняла в дверях и велела заезжать в гости. Я из вежливости, конечно, пообещала. Хотя сейчас думаю, что может когда-нибудь и загляну. Вот как решу вопрос с квартирой. Испеку наполеон и заеду.

– Лев Петрович, – заглядываю в хирургический. Утренняя пятиминутка вот-вот начнется, но мне надо переговорить с Крамором. – Можно? Я буквально на пару слов.

Черт! Я помешала ему завтракать, да? Неудобно как. По-хорошему, закрыть бы дверь и зайти позже, но нет у меня времени. Поэтому слегка краснея и переминаясь с ноги на ногу, наблюдаю, как главный хирург прячет надкусанный бутерброд в стол, смахивает рукой крошки и затем поднимает на меня прищуренный взгляд.

Я аж теряюсь еще больше. Обычно он смотрит на меня заискивающе, с сальной улыбочкой. А сейчас явно недоволен.

«Не входить в кабинет к начальству, когда оно ест» ставлю пометку на будущее.

А сейчас что? Пожелать приятного аппетита? Или все-таки уйти? Но я потом точно не решусь появиться у него на пороге. Еще и тема такая, которую я ни в жизнь бы не подняла, если бы не обстоятельства.

– Лев Петрович, у нас же 0,5 ставки свободных есть, – выпаливаю, вцепившись пальцами в замочек на сумке. – Можно на меня их оформить как доплату? Я буду оставаться, если надо хоть до восьми.

Почему мне так неловко выбивать свое? Ведь по факту я и так работаю на полторы ставки, только, считай, бесплатно. Все это знают. И всех, естественно, это устраивает. Тут я сама виновата, что не жаловалась и ничего не просила. Не люблю подобные разговоры про деньги. Но сейчас они мне по зарез нужны. Чтобы нанять хорошего адвоката, моего оклада медсестры вряд ли хватит.

– Анна Сергеевна, так нет у нас больше вакансии. Мы Олечку Федорову оформляем тебе в помощники. Будете теперь посменно работать.

Крамор холодно улыбается, а я растерянно хлопаю глазами, до последнего отказываясь понимать его слова.

Оля Федорова - племянница Валентины Егоровны, которая вечно то на больничном, то в отпуске.

Видно, театр все-таки удался. Юлька говорит, что Мигеровна теперь зачастила к Крамору в кабинет. И что будто бы она даже подобрела.

– Когда оформление? – сухо интересуюсь, хотя у самой щеки горят, будто главный хирург плеснули в меня из кружки вот этим чаем, что стоит на краю стола.

– Так сегодня как раз.

– Ммм… Хорошо. По такому случаю, я в отпуск хочу.

– Ну, вы же знаете правила, Анна Сергеевна. Минимум за три дня сообщать надо. Бухгалтерия выплатить не успеет.

– А я эти три дня отгулами возьму. Мне же положено за переработку? Раз с премией в этом месяце так и не сложилось.

Скрестив руки на груди, наблюдаю как Крамор идет пятнами. Особенно заметны они на фоне его белого халата.

Да, обещанной надбавки я так и не дождалась. Думала, напутали, как обычно, и в аванс выплатят. Теперь понимаю, что ждать и не стоит. Так мстят мелочные обиженные начальники?

И по-другому возразить ему нечего? Ведь Крамор открывает рот, но, видимо, не найдя аргументов, закрывает обратно.

– Заявление я в кадры сама отнесу, – бросаю, развернувшись к двери. – А то вдруг у вас на него бутерброд упадет. Или затеряется где-то.

– Там виза моя нужна.

«Обойдешься» говорю уже выскочив в коридор.

Внутри все клокочет от злости, обиды, негодования, но я, прислонившись к холодной стене, начинаю смеяться.

Для чего, Лев Петрович, вы говорили нам нужны мужчины? Чтобы ухаживали? А вот и нет! Вам не понять, но на самом деле, нам надо чтобы мужчина решал наши проблемы, а не создавал их.