Глава 13. Последний акт

София еще не успела спуститься по лестнице и нажать кнопку лифта, как дверь в квартиру распахнулась. Лео выскочил в коридор, бледный, с заплаканными глазами, но с новой, отчаянной решимостью.

— Подожди! — его голос сорвался, эхом отразившись в бетонных стенах подъезда.

— Ты не можешь просто так уйти. Не после всего!

София не обернулась, продолжая смотреть на индикатор лифта.

— Все уже сказано, Лео.

— Нет! Не сказано! — он схватил ее за локоть, заставив наконец обернуться. Его пальцы дрожали.

— Ты думаешь, я просто так все это затеял? Ради забавы? Я пытался нас спасти! Да, я соврал о съемке! Потому что знал — если я признаюсь, ты уйдешь! А я не могу этого допустить! Ты — единственное настоящее, что было в моей жизни!

Из приоткрытой двери квартиры донесся насмешливый, бархатный голос:

— О, Боже, начинается. Трагедия в трех актах. «Я сделал это все ради нас, дорогая!» Классика жанра, Макс. Ты хоть что-то новое придумать мог бы.

Ирина вышла в коридор, облокотившись о косяк. На ней был тот самый короткий халат, и она смотрела на них, как на бесплатное представление.

— Закройся, Ирина! Это не твое дело! — прошипел Лео, не отпуская руку Софии.

— Ой, как мило! — она рассмеялась.

— А чье же оно тогда? Ты же мне должен, милый. И твои личные драмы напрямую влияют на мои активы. Так что я имею полное право знать, собирается ли твоя пассия уходить, или вы будете и дальше тут рыдать и мешать мне жить.

София резко дернула руку, освобождаясь от его хватки.

— Хватит. Оба, заткнитесь. Лео, ты не пытался нас спасти. Ты пытался спасти себя. От одиночества, от банкротства, от ответственности. Я была просто очередной ширмой. Удобной, наивной, верящей.

— Это неправда! — он снова попытался ее обнять, но она отпрянула.

— Я люблю тебя! Клянусь всем, что у меня есть!

— У тебя ничего нет! — в голосе Софии зазвенела сталь.

— Ни денег, ни студии, ни дома. И уж тем более нет чести. Только долги и вранье. И твои клятвы ничего не стоят.

— Ой, да ладно тебе, — вмешалась Ирина, изучая свои идеальные ногти.

— Ну соврал мужчина. Подрезал правду-матку для красного словца. С кем не бывает. Ты же сама сказала, что любишь его. Или это тоже была ложь? — она бросила на Софию колкий, испытующий взгляд.

— То, что я чувствовала, было настоящим. Но это было к человеку, которого не существовало. К твоему персонажу, Лео. К успешному, уверенному мужчине без багажа проблем. А настоящий ты… — она окинула его презрительным взглядом, — жалок.

Он вздрогнул, словно она ударила его по лицу. Его уверенность окончательно рухнула, сменяясь детской обидою.

— И что? Ты теперь идешь к себе? В свою убогую однушку? У тебя же даже денег на аренду нет! Чем ты будешь платить? Воспоминаниями о нашей любви?

— Вот именно! — подхватила Ирина, с наслаждением подливая масла в огонь.

— Останешься тут, милая. Хочешь ты того или нет. Где твой паспорт с пропиской? Здесь. Где твои вещи? Здесь. Ты вписана в нашу с ним ипотечную историю, как нежеланный, но прописанный персонаж. Куда ты денешься?

София посмотрела на них обоих — на его искаженное злобой и страхом лицо, на ее самодовольную ухмылку. И странное спокойствие наконец опустилось на нее.

— Ты права, Ирина. Юридически я пока здесь. Но физически и морально — уже нет. А насчет денег… — она повернулась к Лео, — не беспокойся. Пока ты тут разыгрывал из себя великого фотографа, я не сидела сложа руки. Я удаленно вела учет трем мелким фирмам. Деньги у меня есть. Как раз на первый и последний месяцы аренды. И на хорошего юриста, который выпишет меня из этой помойной ямы без твоего согласия.

Лео замер с открытым ртом. Ирина перестала ухмыляться.

— Так что ваша афера, — София бросила взгляд на обоих, — закончена. Вы остаетесь тут вдвоем. Со своими долгами, своими расписками и своей прекрасной, здоровой ненавистью друг к другу. Наслаждайтесь.

В этот момент лифт с тихим шелестом подъехал и открыл двери. София, не оглядываясь, закатила внутрь чемодан.

— София, подожди! — закричал Лео, делая последнюю, отчаянную попытку.

— А если я все отдам? Если я исправлюсь? Мы можем начать все сначала!

Она задержала двери рукой и посмотрела на него в последний раз. В ее взгляде не было ни ненависти, ни любви. Лишь пустота.

— Начинать можно только с правды, Лео. А ты с ней не знаком.

Она отпустила дверь. Щелкнут замок. И платформа лифта понесла ее вниз, оставляя позади два немых, проигравших силуэта в дверном проеме. Ее побег не был счастливым. Но он был окончательным. И это было единственное, что имело значение.