Глава 64

Мила ловко подхватывает меня под локоток и тащит к машине. Не знаю откуда в такой хрупкой девушке столько сил, но она, словно бульдозер, прёт вперёд не останавливаясь.

— С ней всё хорошо? — Выходит к нам Вячеслав.

— Гадов, не тупи, лучше помоги затолкать её в машину.

Меня подхватывают сильные горячие мужские руки. В нос бьёт запах его одеколона. Приторный тяжёлый и сладковатый, как сама смерть, и к горлу подкатывает комок тошноты. Ничего не могу сообразить. На ногах ровно стоять не получается, но я стараюсь. В голове круговерть из картинок и убийственных мыслей. Как она могла? Это же… Это… Невозможно! Что за жестокость? В чём виноват Марс? В том, что его сильно любят?

— Мне надо забрать свою машину, — цепляюсь мёртвой хваткой в руки подруги.

— Ты одна никуда не поедешь. Да сядь ты уже, — заталкивает она меня, и Слава помогает ей утрамбовать меня на заднее сиденье. Косолапова садится рядом, а Градов оббегает машину и буквально запрыгивает за руль. — Говори адрес, мы поедем вместе.

— Куда вы успели вляпаться? — Возмущается мужчина, поворачиваясь к нам.

Я называю примерное место, потому что точный адрес просто не помню. Буду на местности, сориентируюсь. С этим у меня проблем нет. Мила быстро рассказывает своему другу о наших приключениях. А я… Я даже заплакать не могу. Внутренняя дрожь растекается по телу и меня не просто колотит, а колбасит от ужаса. Что я хочу там найти? Увидеть своими глазами растерзанный трупик? Слава забирает телефон и выходит из машины. Вижу, что с кем-то разговаривает, агрессивно жестикулирует, потом копается в телефоне и возвращается к нам.

Время превращается для меня в бесконечность. За окнами мелькают фонари и деревья, а я не могу и рта раскрыть, словно внутренности залили патокой и губы склеились. Милана прижимает к себе крепко и что-то шепчет. Вот только слова не успокаивают.

— Он справится. Он сильный. Ты же сама жаловалась на то, как он вокруг себя всё уничтожает, — не унимается она.

— Что он может? — С трудом раскрываю непослушный рот. — Перегрызёт поводок или прутья у клетки и сбежит?

— Ты должна верить, — напирает она. — Насколько я поняла, всё только началось.

— Пока мы едем его уже загрызут! — Моментально закрываю рот ладошкой, словно говорю какую-то гадость, за которую получу от мамы шлепок по губам. — Сейчас я так похожа на мать и даже понимаю её, — тихо жалуюсь подруге на себя за дурные мысли и то, что моя забота перерастает в панику.

— Все мы когда-то становимся похожими на родителей. Ты вот не веришь в ребёнка, думаешь, что он не справится и пытаешься смягчить все углы, чтобы он не наделал глупостей. А я пью, чтобы расслабиться и уйти от проблемы хоть ненадолго. Слав, передай шампунь, в горле пересохло, — тянется она за бутылкой.

— Проблемы? — Переспрашиваю и забираю шампанское прямо у подруги из-под носа, делаю глоток. Воды бы, но искать сейчас магазин нет времени. И какие у неё могут быть проблемы?

— Не отпустил, — поясняет Градов для таких не соображающих, как я.

— Да плевать, прорвусь, — бодро отвечает Мила, забирая у меня бутылку и делая глоток. — Всего-то заменить его помощницу, пока она лечится, но неимоверно бесит, что он нашёл куда надавить. Давайте, сейчас не об этом. Отвратительный день и шампанское закончилось, — жалуется она нам, тряся бутылкой перед моим лицом, но сочувствия никто не испытывает.

— А о чём? — Меня её перипетии с Демьяном отвлекают от дороги и мучительных мыслей, а она предлагает «не об этом».

Слава беспощадно матерится на светофоры и неповоротливых соседей по полосе и периодически посматривает на телефон. Хороший он всё же. Не отказывает в помощи и даже не особо и спрашивает нужен ли он там, просто едет.

— Надеюсь, после всего этого я заслуживаю автограф? Тем более, что теперь везу не просто любимую девушку, а невесту. Поздравляю, кстати, — обращается он ко мне.

— Вас всех кто ужалил? Ничего объяснить не хотите? — Спрашиваю с раздражением.

— Ещё скажи, что не смотрела интервью, — взрывается подруга. — Я уже посмотрела, а ты нет? Да тебе сейчас даже мужики завидуют. Слава все углы у Ольги обоссал от таких новостей и заставил всех посмотреть видео. Дважды!

— Не смотрела, — прикусываю нижнюю губу.

— Слышал? Она не смотрела, — обращается к Гадову Милана. — Не-не-не, без спойлеров! — Пресекает она попытку хоть что-то рассказать одним взмахом указательного пальчика. Слава бурчит, смотря на нас в зеркало заднего вида, но потом кивает.

— Да, что я? Думаете, не понимаю, что ли? Там написано было про невесту. Волков опять наболтал кучу всего, а у меня не спросил. Может, я не согласна? Он торопится слишком, а я…

— А ты дурочка, — заканчивает за меня Милана.

— Сама же говорила, что секс из жалости ни к чему хорошему не приводит, — возмущённо таращусь на неё, выбираясь из удобных объятий.

— Говорила — не говорила, у тебя должна быть своя голова на плечах и ничьё мнение тобой не должно руководить. Скажи ещё, что откажешься.

— Мне пока и не предлагали, — отрубаю разговор, потому что на выезде из города перед нами появляется огромная тонированная машина.

Таких монстров на дороге можно по пальцам одной руки пересчитать. Это ж практически танк, только на колёсах. Громадина притормаживает перед нами, требуя остановиться, и Слава за ней съезжает на обочину.

— Гадов, какого хера? — Орёт Милана, подбираясь, словно для броска.

— Я не собираюсь рисковать вами и собой, ясно Мила? Вы думаете там будет спокойно? Просто зайдёте и выйдете? Никто не подумал, кто там есть и сколько их? А теперь посиди тут, я поговорю с Русланом, и мы поедем.

Он выходит, а Милана и не думает оставаться на месте. Открывает свою дверь и с грацией дикой кошки, которая без раздумий попортит коготками физиономию любому, кто вздумает встать у неё на пути, идёт на встречу этому Руслану.

— Гадов, иди в машину и больше не суйся туда, где можешь схватить оплеуху. Тоже мне, защитничек, — ворчит Косолапова. — Русик, солнышко моё ненаглядное, — раскрывает она объятия идущему навстречу ей мужчине, а я не закрываю двери, чтобы слышать их разговор. Слава тяжело вздыхает, машет на Милу рукой, как на маленькую капризную девочку, с которой бесполезно спорить, и с психом возвращается на место.

Когда я впервые встретила Серёжу, то была сражена его ростом и телосложением. Он огромный, как медведь. Мы сначала не ладили, и я боялась лишний раз даже дышать рядом с ним, что, в прочем, не мешало мне скандалить и отчитывать его на расстоянии. А сейчас мне нравится чувствовать себя на его фоне хрупкой фиалкой. Потом я познакомилась с Федей. Он немного ниже Волкова, но в плечах шире и я бы не рискнула с ним спорить, у него слишком большие кулаки. Зато характер спокойный.

Руслан же напоминает мне лиса. Он совсем не качок, но подтянутый и скорее всего «сухой». Под курткой не видно. В свете фар могу оценить только приблизительный возраст. Ему лет сорок, может быть больше. И он из тех мужчин, которым идёт возраст. Тёмные волосы с проседью, модная стрижка и выражение лица такое, словно он сейчас не просто поздоровается с Милой, а отходит её по заднице ремнём.

— Ты опять вляпалась, а я расхлёбывай, — терпения не хватает, и я выхожу из машины. Мнусь у двери, так и не решаясь сделать даже шаг вперёд.

— Мог бы и не приезжать, — легко отмахивается от его укоров подруга.

— Ну да, а потом Демьян меня четвертует за свою ненаглядную, — ухмыляется мужчина. — Как же я тебя ненавижу, — сквозь зубы цедит он.

— Не меньше, чем я тебя, но придётся поехать с нами. С тобой или без тебя, мы всё равно туда заявимся. Я не могу оставить подругу, а ты меня. Можешь объявить перемирие хоть на несколько часов?

— Слушай сюда, мелкая пакостница, — хватает её за локоть и притягивает к себе, а я всё же пересиливаю свою трусость и иду к Милане. — Если ты сейчас же не отправишься домой, то я всё расскажу Молоту. Поверь, он дико обрадуется, что ты это ты, — буквально шипит от злости мужчина.

— Если ты ему хоть что-то расскажешь, — ухмыляется Мила и перехватывает мужскую руку так, что теперь кажется, что это простое приветствие давних друзей, — то тебе придётся бегать за мной до конца своих дней, а ты этого не хочешь.

— Как же ты меня достала, — отталкивает Милану от себя, и я ловлю её в свои объятия, чтобы она не упала и не улетела в кювет.

— Спасибо, — наигранно улыбается мне, поправляя волосы. — Ты можешь валить на все четыре стороны, я тебя не звала, — обращается к мужчине.

— Не тебе решать, — сплёвывает под ноги от досады. — Говорите, куда едем, — прилетает и мне.

И я подчиняюсь повелительному тону. Чувствую себя нашкодившим ребёнком, но перечить не смею. Жмусь к подруге и крепко сжимаю в своей ладони её руку. Мужчина слишком сильно пугает, прожигая взглядом, и ему хочется рассказать всё, даже то, как в первом классе налила в Алёнкины ботинки воду в отместку за издевательства. Тогда никому не призналась, что это я, а вот сейчас непроизвольно хочется исповедаться во всех грехах.

— Едем, — кивает он мне, и мы возвращаемся в машину.

— Что? Влетело тебе? — Подленько хихикает Гадов.

— А я смотрю у тебя улыбка слишком широкая, так и хочется подравнять, скалится в ответ подруга.

— Кто это, Мил? — Показываю пальцем на машину, за которой мы едем.

— Нянька её, — ухмыляется Слава. — Я ему трансляцию нашей геолокации скинул, чтобы быстрее нас нашёл.

— Что он имел ввиду, когда говорил, что всё расскажет Демьяну? — Смотрю на хмурую подругу.

— Не при Славе, — шепчет она и стискивает мою ладонь в своей так, что от боли хочется взвыть.

— Да тут всё просто, Демьяну не нравится, что Мила порой ведёт себя, как малолетка и не держит язык за зубами. Она уже однажды нарвалась на неприятности и с того момента за ней присматривает Рус.

— Машину веди, трепло, — откидывается на спинку сиденья и устраивается поудобнее девушка. — Но Гад прав. Нам не следовало ехать одним. Там может быть много людей, и организаторы притона так просто не отдадут собаку, пусть и документы у нас на руках. Руслан ненавидит меня, но всё же его работа охранять и защищать. Большего мне и не надо. И я надеюсь, что он не один.

— Я сразу ему рассказал куда мы едем и зачем. Так что парни с ним, — подтверждает Гадов.

— И не говори после этого, что у тебя нет подруг. Спасибо, — крепко обнимаю заразу, которая всё время отрицает нашу дружбу.

Не только я наивная идиотка, но и она верит, что Марсель жив. Возможно, даже больше меня, потому что я могла сдаться ещё после страшных Полиных слов. До сих пор перед глазами это «ПФ». Мила заставляет меня собраться и не подвывать на одной ноте от бессилия, а двигаться и что-то делать. Достаю свой телефон и ещё несколько раз пытаюсь дозвониться до Серёжи, но он всё ещё вне зоны доступа. Если эта история закончится хорошо, клянусь, больше никаких секретов, «поговорим потом» и прочей ерунды. Я буду нагло требовать объяснений сразу!

По КАДу буквально пролетаем, и остальная дорога не кажется мне такой уж долгой. Надо же, я даже с описанием справилась на отлично. Тот самый дом. Пусть и в темноте, но я его узнаю. Перед ним стоят только две машины, и тишина зловещим пологом разливается вокруг. Выходим из машин. Гадов прав, вместе с Русланом выходят ещё четверо мужчин. И где таких набирают? Они же все одинаковые. Лёгкие куртки, штаны похожие на спортивки, кроссовки. Даже стрижки похожи. В свете фонаря пытаюсь разглядеть лица, но ничего особенного в них не нахожу. Обычные мужчины, просто подтянутые. Можно подумать, что они оычные спортсмены или занимаются для себя в зале, а сюда приехали отдохнуть.

— Привет, мальчики, — машет ручкой Милана, в ответ получая молчание.

— Погромче ори, чтобы все знали, что ты приехала, — ворчит Руслан, направляясь к воротам. — Всё, как договаривались, — говорит парням и нас тут же окружают бравые кавалеры. — А вы, девочки, только посмейте рыпнуться без разрешения. Понимаю, что всё равно сидеть в машине не будете, так хоть ведите себя нормально.

Где-то лают собаки, нарушая тишину и словно говоря, что нас заметили. В стылом воздухе видно, как при дыхании поднимается пар, но я совершенно не чувствую холода. И звёзды. Здесь прекрасно их видно. Сердце стучит в висках, и я глохну. А что, если поздно?

Руслан даже и не думает останавливаться. Он не стучит по воротам, а просто выбивает дверь ногой. Хлипкая конструкция и не думает сопротивляться и с грохотом открывается. Нас значит просил не шуметь, а сам творит, что хочет. Понимаю, что ему нужно на ком-то сорваться, слишком уж злая у него физиономия. На нас нельзя, так хоть на двери душу отвести решил.

Трое парней расходятся по территории притона. Мы, оставшимся составом, проходим мимо пустых клеток. Никого. Ощущение, что тут ничего и не происходило, но Поля же говорила про трансляцию и бой с чемпионом. Может быть, он проходил не здесь? Всматриваюсь в каждую клетушку, но они все, как одна, грязные и пропитанные отчаянием, предательством и тоской.

В самой ближайшей к дому клетке сидит маленький коричневый щенок. Увидев нас, он с визгом бросается навстречу, но врезается в сетку и кубарем летит обратно. Скулит, встаёт и с отчаянием в глазках-бусинках, прижимаясь к ограде, лапкой пытается достать хоть до кого-нибудь. От жалости к маленькому комочку подкатывают слёзы, но остановиться нам дают. Мы идём дальше. Гадов даже ухом не ведёт, а Мила ёжится и что-то бурчит в воротник.

Сердце сжимается от страха. Его здесь нет. Я готова с таким же упорством и отчаянием, как тот малыш, выть. Осматриваю каждый закуток, чтобы не пропустить Марселя, но никого больше не вижу.

В свете фонаря на арене, окружённой лавчонками, где проходила наша «тренировка» вижу пса. Он стоит, широко расставив лапы, скалит зубы и вот-вот на кого-то бросится. Узнаю человека, стоящего перед входом на арену. Тот самый Лёша. В его руках какая-то длинная палка с петлёй на конце.

— Марсик, — выбегаю вперёд, но меня тут же закрывает собой, оставшийся с нами, парень.

— Что вы тут делаете? — Леша оборачивается к нам, но не успевает отреагировать, как Руслан сворачивает его в калачик и пристраивает к своему подчинённому под присмотр. Слава встаёт с другой стороны, чтобы пленник точно не сбежал.

Марсель скалится сильнее, словно не освобождать его пришли, а нападать.

— Я сама, — говорю громче и выхожу вперёд. Со мной и не спорят, потому что понимают, что к чужим людям он не пойдёт. — Мася, солнышко моё, — выдыхаю с облегчением и тихонько подкрадываюсь ко входу за сетку.

Он стоит на лапах уверенно и уж точно он — не плод моей больной фантазии. Живой. От облегчения слёзы катятся по щекам, я стараюсь не шмыгать носом и проморгаться, но картинка всё равно расплывается. Пёс совершенно меня не слышит и начинает клацать челюстью, кусая что-то невидимое в воздухе. Помню, Серёжа говорил, что Марсель нападает тихо и не рычит совсем. Это значит, что он больше не играет и не предупреждает. Слежу за его взглядом и понимаю, что смотрит он совсем не на меня. Оборачиваюсь, за мной стоит «тренер», а у его ног лежит удавка.

— Бесполезно, я уже пробовал успокоить. Пока он не поймёт, что всё закончилось, лучше не подходить. Или можно принудительно успокоить.

— Как? — Смотрю на парня с интересом учёного, который нашёл новый вид жука и теперь раздумывает как бы его так проткнуть, чтобы не попортить внешний вид.

— Удавку на шею и укол. Проспится и отойдёт, — говорит этот недотренер.

— Как ей пользоваться? Просто накинуть? — Спрашиваю паренька, подбирая с земли удавку, пока все наблюдают за тем, как к нам от дома быстрым шагом идёт ещё один мужчина.

— Давайте, мы его усыпим, а там уже будем разбираться, — говорит он, а я от одного слова зверею.

Усыпим. И пусть хоть что он имеет ввиду, но ему я своего мальчика не доверю. Бью палкой парню по плечу, а потом надеваю на шею петлю и тяну за трос со своего конца. Ничего сложного, всё интуитивно понятно. Лёша рефлекторно хватается за удавку, но охрана не дремлет и сбивает его с ног.

— О, как, — сдуваю пряди непослушных волос с лица и восхищённо смотрю на мужчину, который помог мне. — Подержите, — передаю своё оружие. — Вы же можете его от сюда увести? — Помощник кивает. — Куда-нибудь подальше, чтобы Марс его не видел.

— Кто ты, женщина? Я тебя, блин, боюсь, — откровенно рассматривает меня подруга. — Слава, ты видел? — Мужчина кивает и тоже рассматривает меня. Не как раньше, а без липкого раздевающего взгляда, с уважением что ли. — Это сила «яжматери» так пробуждается?

— Кажется, это черти из тихого омута выглядывают. Говорила мне мама, что надо искать себе тихоню. Они способны удивить. Жаль, что эта уже занята, но теперь я буду слушаться мамочку, — делает выводы мужчина на выданье.

— Я врач. Просто ветеринар, — оборачиваюсь на мужской голос, краем глаза смотрю на арену. Марсель и не думает успокаиваться.

— Кто ещё на территории? — Только сейчас замечаю, что ветеринара, высокого мужчину, похожего на крепкую трость, ведёт один из парней. Руслан преграждает им путь.

— Больше никого нет, — отчитываются его парни, подошедшие вместе с конвоиром врача.

— Я помогу. Помогу, — с поднятыми руками русоволосый косматый мужчина осторожно подбирается ко мне. — Его надо осмотреть. Вёрткий, зараза, я последние два заряда шприцемёта на него потратил и промахнулся. Вы хозяйка?

— Можно и так сказать, — смотрю на него в упор. Если и этот предложит усыпить, то я за себя не ручаюсь.

— Удавку не предлагаю, — сразу оговаривает врач, смотря на то, как уводят Лёшу. — Он должен отреагировать на ваш голос.

— Но Марс меня не слышит, — озвучиваю то, с чем уже столкнулась.

— Отойдите все подальше, — просит он. — А вы идите ко входу и разговаривайте с ним. У него стресс, адреналин после боя зашкаливает, но это состояние уже проходит. И вы ему можете помочь. Я тоже тут постою. Увидите, когда он будет готов и только тогда заходите, иначе он может кинуться.

Оборачиваюсь в поисках поддержки. Мила стоит в объятиях Гадова и прячет лицо на его плече. Он что-то ей шепчет и в попытке успокоить гладит по спине. Больше не даю себе и псу время на раздумья, подхожу к сетке. Смотрю на Марселя, а он на меня.

— Присядьте, ему так будет проще, не надо над ним возвышаться, — рекомендует ветеринар.

Не спорю просто выполняю просьбу. Присаживаюсь у входа.

— Солнышко, — сглатываю вязкую слюну и протягиваю руку, Марс рычит. — Я помогу, Марсик. Видишь, это я. Дома тебя ждёт Милаша. Она волнуется. — Марсель рычит и пятится от меня, — оглядываюсь в поисках помощи.

Я совсем не знаю, что нужно делать в таких ситуациях. Вижу только, что все ждут и стараются не шевелиться лишний раз. Лешу уже не видно, мой нежданный помощник выполнил просьбу. Недотренер и не сопротивлялся, нас всё равно больше, поэтому он не будет рисковать. Не дурак, надеюсь.

— Марсик, — делаю «шажок» на коленях. — Прости, малыш. Иди ко мне, мой хороший. Иди, — похлопываю по коленке, продолжая разговор с псом. — Пойдем домой. Я тебе и пирожок дам. А хочешь кексик? — Марсель прислушивается и останавливается. Осторожно принюхивается. — Иди ко мне, солнышко, — снова прошу и тянусь к нему обеими руками. Пёс осторожно маленькими шажками, прихрамывая на одну лапу, идёт ко мне.

— Ладонями вверх, так, словно предлагаете ему лакомство, — советует врач, и я дрожащими руками открываю дверцу и протягиваю, на свой страх и риск, руку.

Малыш останавливается на безопасном для себя расстоянии от меня и принюхивается, а потом зажмуривается и утыкается носом в ладонь. Скулит, прижимаясь уже всей мордочкой. Раскрываю дверцу так, чтобы взять его на руки, но он просто влетает в меня. Еле удерживаясь от падения, обнимаю его и теперь нас уже обоих трясёт.

— Вот так, мой сладенький, — глажу по мордочке, а он всеми лапами забирается на коленки и утыкается мне в подмышку. Дышит тяжело, бурчит что-то на своём собачьем, но я сейчас готова всё отдать лишь бы только он продолжал вот так по-стариковски ворчать. — Прости, — обнимаю и прижимаю к себе крепче. — Прости меня. Если бы я раньше тебя забрала, — корю себя за безответственность. — Ты умничка. Сильный, смелый, хороший мой — приговариваю, чтобы успокоить. — Что вы…

— Обезболивающее и немного снотворного, — говорит мужчина, показывая на небольшой шприц.

Марсик дёргается всем телом, но я держу его крепко и чувствую, как он постепенно обмякает в моих руках. Сопротивляется, а лапки уже безвольно болтаются, и его шея расслабляется.

— Немного? Но он так быстро засыпает, — смотрю в закрывающиеся глазки. Когда только успел подкрасться?

— Не переживайте, часа два поспит, а я смогу его осмотреть. За мной, — командует и направляется в дом. Никто ему не мешает.

— Давай его, — передо мной появляется Слава. — Ему не помешает помощь врача. Пусть осмотрит.

Гадов поднимает на руки Марса и идёт следом за ветеринаром, а мне встать помогает Милана. Она обнимает и растирает мне плечи, словно говоря, что всё закончилось и теперь всё будет хорошо. Руслан и парни остаются, а мы идём на осмотр. В доме тепло и уютно, обстановка скромная, но понятно, что тут постоянно кто-то живёт.

— Заносите сюда и на стол его, — распоряжается мужчина. Он достаёт какие-то инструменты, выкладывает пузырьки, бинты, а я встаю рядом с Марселем и держу его за лапку. — Поможете мне, — не понимаю это вопрос или нет, но сразу соглашаюсь.

Он говорит, что делать, рассказывает для чего нужен тот или иной инструмент, препарат. Показывает, как обрабатывать ранки, а их у Марса теперь много. Они небольшие, не такие, как я себе представляла, пока мы сюда ехали, но есть. Просит промыть пасть, шею и лапы от крови, и мы с Милой в четыре руки справляемся с заданиями быстро. Не спорим, просто делаем. Удивительно, какой огромный кредит доверия возникает к незнакомому человеку, просто от того, что он назвался врачом.

— Он у вас боец, — хвалит мужчина Марселя. — Еле смогли вытащить соперника с арены. Что? Даже бойцов хозяева берегут и останавливают бой, если видят, что проигрывают, — поясняет нам врач, забинтовывая заднюю лапу. Там самая большая рана, её пришлось зашивать. — Это если хозяин не идиот. Сегодня был непоказательный тренировочный бой. Чемпиону сложно подобрать пару для тренировок. Ваш мальчик смог удивить не только хозяина того пса, — завязывает кокетливый бантик из бинта. — Будут проблемы со сменой повязок, обращайтесь ко мне в клинику. Но их не должно быть, я вам всё подробно рассказал и сейчас напишу какие нужны мази, на всякий случай пропишу антибиотики. Не переживайте, он справится, — снимая перчатки он направляется к своей сумке и пишет всё, что пообещал.

— А щенок? — Спрашивает Слава.

— Здесь такие маленькие появляются редко. Обычно бродяжки для притравки. Учиться убивать тоже на ком-то надо, — вздыхает мужчина. — Конкретно этого привезли, потому что он смесок. Мамка породистая, где-то нагуляла. Продать таких практически не получается, их топят сразу после родов или выбрасывают в помойку. Просто бизнес, — разводит руками и отдаёт мне рецепт. — Телефон свой тоже написал. Рад, что вы передумали и решили забрать пса обратно. Его бы здесь всё равно рано или поздно убили.

— Почему вы им помогаете? — Холодным тоном спрашивает Милана, пока я изучаю бумажку.

— Каждый имеет право на спокойную безболезненную смерть, — грустно улыбается нам врач. — Езжайте домой, а я приберусь и ещё надо шприцы поискать. Всё же он у вас сильный, не каждый день такого встретишь.

В машину Марселя несёт Градов. Идём той же дорогой, между вольеров и клеток. Щенок больше не кидается к нам, просто провожает тоскливым взглядом. Сколько он здесь? А сколько ему осталось? Сердце сжимается от боли за грязного малыша.

— Рус всё решит, — говорит Милана, а потом, увидев его, решительной походкой направляется к своему няньке.

Слава помогает устроиться нам с Марсиком в машине и уходит обратно во двор притона. Укладываю голову спящего пса к себе на колени. Мой хороший, натерпелся. Шепчу ему ласковые слова и глажу с осторожностью. Боюсь причинить боль. Даже не обращаю внимания на то, что мы уже не одни.

— А Слава где? — Спрашивает Мила, пристёгиваясь на переднем сиденье.

— Я думала, за тобой пошёл, — не отрывая взгляд от Марсика, отвечаю подруге.

— Рус пообещал, что закроет это «заведеньице». Профилактическую беседу с владельцем они уже провели. Парень клянётся, что всё понял и осознал, — улыбается мне девушка. — Как он?

— Спит, — смотрю на неё. — А можно как-то их наказать? В тюрьму посадить в конце концов?

— Не слышала о таком. Знаю только, что можно налететь на штраф за жестокое обращение, — мотает она головой.

— Жаль, — почему-то ничего не чувствую. Возможно, вымоталась за этот бесконечный вечер.

— Нужна большая доказательная база, — понимает она мой ответ по-своему. — Тут людей убивают и остаются на свободе, что говорить о животных? Надеюсь, хоть этот больше не станет ничего организовывать. Руслан не обломится и приедет с проверкой, от него хрен отвертишься, — утешает она меня.

— Можем ехать, — объявляет нам, появившийся Градов. — Подержи, — кладёт на колени Милане коричневый скулящий комок. — Не смог её оставить. Это девчонка, я назвал её Любовь.

— Слава! Ну грязная же, — ругается подруга, а сама обнимает щенка.

— На себя посмотри, будто чище. Вся в крови, — улыбается ей, а после того, как пристёгивается, забирает свою Любовь. Не могу больше сдерживаться и всхлипываю. — Девчата, прошу не разводить мокроту. Мало того, что все в грязи, крови, так ещё слёз и соплей мне тут не хватает. Ой, как ты пахнешь отвратительно, приедем домой и в душ, — обращается уже к хвостатой мелкоте, которая от счастья лезет целоваться и лижет Славу куда достанет. — Всё же подержи моё счастье, а то мне машину вести неудобно, — отдаёт щенка Косолапой. — И не смотри так на меня. Сама чуть не ревела, жалела щеночка, пришлось успокаивать.

— Вот и подержу, — огрызается Мила, обнимая кроху и кутая её в своё пальто.

— Вот и держи, — светится наш рыцарь дня.

А дома меня ждёт переполох. Я осталась без ключей, они благополучно валяются в моей машине, поэтому пришлось звонить в домофон и будить всё семейство. Зря переживала, что доставляю неудобства, они и не собирались спать. Ждали меня. Теперь все бегают вокруг пса и Славы, пытаются найти местечко для нового члена семьи. Милана не стала подниматься, потому что щенок пригрелся и уснул у неё на коленках.

Дочка самая первая наворачивает круги и требует нормально уложить Масика. Она с упорством носорога ждала его, понятно почему никто не уснул. Дождалась. Главное, не испугалась, а спокойно восприняла, что он поранился. Сейчас укрывает своего друга одеяльцем и нежно сюсюкается с ним. А мне предстоит весёлая ночка, потому что скоро он должен проснуться и желательно быть с ним рядом.

— Пап, я провожу друзей, — говорю, выходя из квартиры.

Беру чьи-то ключи со шкафчика и спускаюсь. Хочу ещё раз попробовать дозвониться Серёже, а если не смогу, то оставить сообщение. Телефона в карманах нет. Помню, что свою сумку забросила куда-то в машину. Может быть там? Нет. Помню же, что к Ольге поднималась только с телефоном, строю цепочку из воспоминаний и остаётся только одна надежда, что я выронила его в Славиной машине.

— Вячеслав, — окрикиваю мужчину, уже подходящего к своему авто. — Я выронила телефон.

Поиски ничего не дают. Значит он остался там. Я просто не представляю, как возвращаться в то место, но в телефоне вся моя жизнь.

— Не переживай, может закатился куда. Буду мыть машину, найдётся, — улыбается Градов.

— Хороший ты всё-таки, — отвечаю улыбкой. — Спасибо, — хочу обнять на прощание, но картинка смазывается и перед глазами уже не куртка, а знакомое мужское пальто.

— Ты снова без шапки, неугомонная женщина, — усталый и раздражённый мужской баритон вызывает во мне испуг, заставляя сердце ускакать куда-то в пятки, и мурашками пробегается по позвоночнику.