Глава 21

Я до сих пор не могла поверить, что согласилась на эту авантюру, согласилась танцевать на камеру, попытаться вскарабкаться на гору, с которой упала полгода назад. Все это напоминало сладкий сон, когда хочется постоянно улыбаться.

Мы с Ильей сняли около пяти выступлений: это были простые движения под разные композиции. Рубцов сказал, что нарежет из них микс и сделает интересный клип. Не знаю почему, но я согласилась принять его помощь. Мне казалось, Илья подталкивает меня вернуться на сцену, подняться из пепла, подобно фениксу. И пускай он все еще виделся мне довольно странным парнем, я не понимала мотивов его поведения, но почему-то не хотела отказываться от общества Рубцова. Он словно заряжал меня энергией.

С видео мы закончили во второй половине дня. Оба устали, я еще и физически, а Илья явно зажарился. Он сидел под открытым солнцем, и щеки его полыхали алым цветом. Я переживала, что Рубцов может получить ожог, поэтому когда мы сели в машину, я вытащила из сумочки пантенол. Хорошо, что прихватила с собой косметичку.

– Вот, – сказала я, протягивая ему тюбик. В салоне тоже было жарко, не меньше, чем в бане.

– Что это? – он удивленно выгнул бровь, скользнув взглядом по крему.

– Ты мог сгореть. Надо намазать кожу лица и шею.

– Поздно.

– Никогда не поздно, тем более это пантенол. Он очень хорошо помогает, не упрямься! – командным тоном заявила я. Илья явно не хотел ничего делать, то ли из вредности, то ли потому что уморился сидеть под открытыми лучами. Не придумав ничего лучше, я выдавила себе на пальцы немного содержимого и коснулась бронзовой кожи шеи парня. Рубцов вздрогнул от моего прикосновения и посмотрел так пронзительно, что я моментально смутилась.

Мой пульс ускорился, там словно вспыхнуло пламя. Меня бросало и в жар, и в холод, но это были приятные ощущения. Раньше я не была такой чувствительной, а может, не замечала за собой подобного. Однако эти мысли мне не понравились, они делали меня уязвимой.

– Извини, – прошептала я, робея от происходящей ситуации. – Просто хотела тебе помочь…

– Не извиняйся. Не люблю слабых людей.

– Извинения – не показатель слабости, – хмуро сказала я. Опустила руку и кинула крем Илье на колени. Пока он не раскрыл все карты, я должна быть бдительной.

– А что же это?

– Это показатель того, что ты признаешь свою ошибку.

– То есть ты ошиблась, когда решила самовольно натереть мне шею, так? – в его голосе звучала насмешка, словно Рубцову было весело наблюдать за тем, как я краснею и стыжусь собственного нелогичного поступка.

– Может, мы уже поедем? Разве у тебя нет планов спасти мир? Или еще какую-нибудь девушку по имени Майя?

– О, нет, – он закатил глаза, и, наконец, перестал на меня смотреть. – Филантропия – довольно утомительное занятие. Больше одной Майи я не потяну.

Илья включил двигатель, сдал назад, и мы выехали с парковочного места. Позади оставался склон горы, пушистые сосны и сцена, на которой я пыталась вспомнить: каково это – быть собой. Удивительно, но в последнее время у меня неплохо получалось: мне нравилось танцевать, мне хотелось танцевать. Это непередаваемое ощущение, по которому я очень скучала.

– Я тебя не понимаю, – откинув голову на сидение, сказала я. – Если тебя так напрягает помощь, зачем ты вообще это делаешь?

– Ты забыла? Я же странный, вот и ответ.

– Ну да, это самый гениальный ответ, который я когда-либо слышала. Лучше бы ты сказал, что запал на меня.

Илья издал короткий смешок, мы как раз остановились на светофоре. Он повернулся ко мне и произнес:

– Ты так хочешь этого?

– Чего хочу? – не сразу сообразила я, к чему он клонит.

– Чтобы я запал на тебя, – и снова усмешка. А ведь в первую нашу встречу мне казалось, что Илья надломлен и холоден. Его лицо будто покрывала непроницаемая маска, за которой не читались эмоции или они были фальшивыми. Сейчас же все было иначе: Илья искренне улыбается и даже шутит открыто, как не шутил до этого. Неужели мы стали ближе?!

– Какая глупость. Ты даже ни на вот столечко не в моем вкусе.

– Ну да, ты же любишь худых и занудных. Не удивлюсь, если твоя первая любовь носила очки и боялась своей тени.

– А что не так с очками? – возмутилась я, не замечая, что мы завернули на парковку “Вкусно и точка”. У меня, конечно, не было поклонника в очках, да и первой любви тоже, я была вечно занята танцами, подработками или элементарно учебой, помощью матери по дому. На мальчиков времени не находилось. Однако Илье знать это не обязательно, по крайней мере, пока он не перестанет строить из себя самого умного и крутого парня в мире.

– Я попал в яблочко? И как он? Хорошо дрифтует?

– Нет, это не яблочко и даже не малинка. Полный промах, Рубцов, – внутри меня уже разливалась вулканическая лава, я сжала кулачки, пытаясь сдержать злость.

– Печально, – Илья пожал плечами и заглушил двигатель. Он не удосужился сообщить мне, для чего мы приехали сюда, молча вышел из машины, обошел ее и неожиданно открыл мою дверцу. – Долго планируешь сидеть? Или ты совсем не проголодалась?

– А с чего ты решил, что я хочу есть? И нет, я не голодная, – а вот здесь я все-таки слукавила. Завтрак хоть и был вкусным, но от обеда отказываться было бы грешно. Тем более после затраченной энергии на танцы.

– Тогда просто посидишь рядом. На выход!

– Ты невыносим, – я громко вздохнула и все же вышла из машины.

– Ты тоже, мы в одинаковом положении.

– У тебя же проблемы с аппетитом, – напомнила я, пока Рубцов ставил на сигнализацию свое авто.

– Да, но в те редкие минуты, когда я хочу есть, надо есть. Ты же не хочешь однажды проснуться рядом с трупом? – он обошел меня и двинулся ко входу, делая свои ужасно широкие шаги к дверям фасада красного здания. Однако заходить первым не спешил, очередной жест из категории “джентльменов”: любезно пригласить даму войти первой.

Какой же он все-таки странный…

В кафе с фастфудом оказалось шумно, почти все столики были заняты, и только узкий у окна был свободным. В воздухе витал запах жареной картошки фри и бургеров, отчего мой желудок запел серенады, выдавая себя по полной программе.

– Садись, я пойду, сделаю заказ, – сообщил Илья и, не дожидаясь моего ответа, направился к большой сенсорной консоли, выбирать обед. Я плюхнулась на стул, оглядывая помещение в вишневых тонах. Удивительно, что спортсмен решил заехать именно сюда, хотя у меня уже таились сомнения насчет тренировок Ильи. А вдруг он ярый прогульщик, и все мои знания о нем являются ложными?

Однако, как следует обмусолить эту идею – я не успела. Рубцов вернулся с номерком и плюхнулся на стул, широко расставив ноги.

– Я взял тебе бургер и холодный чай, надеюсь, ты любишь чай.

– Что? Но я не хочу есть… – смутилась я, вспомнив о своем животике. Он явно протестовал и хотел обратного.

– Ну, значит надо захотеть.

– Почему? Не любишь есть вредную еду один?

– Да, ненавижу, – он провел рукой по волосам цвета ореха макадаме и снова посмотрел так, что меня накрыло волной жара. Что за взгляды? Что за реакция?

– Я скоро вернусь, – сообщила я, подскочив с места. Мне нужно было успокоиться, взять себя в руки. Туалет, конечно, не лучшее место для подобных дел, но за неимением ничего, приходится останавливаться и на этом.

Я прошла мимо двух девушек, у одной из них были розовые волосы до пояса. Она походила на героиню аниме, даже макияж соответствовал. Ее подруга с коротким черным каре казалась свинцовой тучкой на фоне розововолосой девчушки. Эти двое приковывали к себе внимание. Я засмотрелась на них и на повороте случайно врезалась в человека. У него из рук выпала бутылка с водой, и я поспешила поднять ее, а заодно и извиниться. Неудобно получилось.

– Прошу прощения, – произнесла достаточно любезным тоном я. Взглянула на парня напротив и на мгновение растерялась. Он был высоким и худым. Несмотря на жару на улице, парень был одет в черную олимпийку, закрывающую руки и горло. У незнакомца на голове была такого же цвета кепка, и я с трудом разглядела его лицо: бледное, с острыми чертами и глубокими хищными глазами.

– Не лучшее место для обеда, – сказал он вдруг с каким-то отвращением и посмотрел еще так, будто мы были знакомы. Мне стало не по себе. У меня плохая память на лица, возможно, я и видела когда-то этого человека, но просто не запомнила. Хотя людей с волчьими глазами лучше не запоминать. От них по телу неприятные мурашки.

– Простите еще раз, – повторила я и поспешила обойти незнакомца. Моя спина вспыхнула, казалось, ее опыляют пламенем, которое достигает даже косточек. А возле дверей дамской комнаты я не выдержала и оглянулась. Того человека уже не было… Но я была уверена, что он смотрел мне вслед до последнего.

___

Дорогие читатели! Будем читать новую главу завтра?)