Глава 27

Оглянувшись, я замерла, разглядывая Илью. Он тоже промок, по его алым губам скатывались капли от дождя. Не знаю почему, но это было так привлекательно: смотреть на мокрые чувственные губы Рубцова. Я вспомнила, как в детстве вот так же смотрела на незнакомого мальчишку на озере. Тогда я чуть не утонула, а он спас меня. Шел дождь, и мы стояли друг напротив друга, пока оба не засмеялись. Жаль, я не узнала его имя. Много лет я мечтала, что однажды встречу этого мальчика, и мы обязательно познакомимся. Но у судьбы на наш счёт были другие планы. Я больше так его и не встретила.

– С ума сошла? – крикнул Илья, а потом резко схватил меня за руку и притянул к своей груди. Обнял… Он обнял меня. Крепко. Заботливо. От его объятий стало тепло, я перестала чувствовать холод, исходящий от дождя. Не сдержавшись, я тоже обняла в ответ Илью. Его плечи слегка подрагивали, но что-то мне подсказывало – это не от прохлады.

– Все хорошо, – тихо прошептала я. – Дождь умеет хранить секреты.

– Уверена? – спросил он, продолжая прижимать меня к себе. Его объятия напоминали океан: они были безграничными и непредсказуемыми. В любой момент нас могла накрыть волна, случится шторм или же наступит штиль, от которого на солнце блестит вода. От таких объятий обычно нужно держаться как можно дальше, потому что не знаешь, во что они обернутся. Но я не хотела убегать. Не сегодня.

– Угу, – ответила я. Над нашими головами сверкали молнии, бушевала гроза. Мимо не проезжали машины, не проходили люди. Мы были одни в этом мире. И я почему-то забыла о том мотоциклисте в черном шлеме. Он напрочь стерся из моей памяти, словно в самом деле был иллюзией.

Простояв так с минут пять, Илья убрал руки с моих плеч и отошел. В его глазах застыла печаль и тоска, которую он позволил мне увидеть, и вероятно, которую прятал ото всех.

– Давай вернемся, ты заболеешь, – Рубцов отвел взгляд в сторону, казалось, ему было не по себе просить меня вернуться.

– Давай, здесь очень холодно, ты прав, – не стала спорить я. Да и зачем? У всех нас есть скелеты в шкафу, о которых вроде и хочется забыть, а вроде и нельзя.

Мы развернулись и пошли быстрым шагом в обратном направлении. А уже дома Илья включил чайник, притащил мне большое махровое полотенце. Я сменила одежду на сухую, он тоже переоделся, и мы оба спустились на кухню пить горячий малиновый чай. Я тайком глянула на кухонную столешницу и заметила там кружку, Рубцов ее не выбросил. Значит, моя теория была верна. Эта вещь особенная, и я испортила нечто ценное.

Заметив направление моего взгляда, Илья вдруг заговорил.

– Это была кружка моего брата.

– Любимая? – осторожно спросила я. Мы оба сидели за столом друг напротив друга. В воздухе витал запах малины, а тепло от чая согревало тело.

– Нет, он пил с нее раза два от силы, – тоска в голосе звучала слишком отчетливо, да и Илья не сводил глаз с той кружки. Она будто пленила его, будто могла спасти из пропасти, в которую он упал.

– Просто она обычная. Некоторые любят забавные кружки.

– Женька бы согласился с тобой, – вздохнул Рубцов. – Он вечно стремился к чему-то необычному.

Я посмотрела на Илью и почувствовала, как его море набирает обороты, а огромная волна вот-вот разобьется о скалы. Мне не хотелось заострять внимание на прошедшем времени, в котором прозвучал ответ, сердце сжалось, замедляя ход. Неужели с его братом что-то случилось?..

– Понятно, – прошептала я, обхватив свою кружку с обеих сторон.

– Мы с ним не особо ладили. Порой мне казалось, что Женя вообще не мой брат.

– Многие люди не ладят, так бывает. В этом никто не виноват, – я постаралась улыбнуться, надеясь, что мой ответ немного смягчит обстановку и этот разговор.

– Да нет, я виноват, – сказал Илья, склонив голову.

Я сглотнула, не зная, имею ли право спрашивать его, о какой вине он говорил. Между нами повисла пауза, позволяющая подумать о разном. Мне вспомнить Ирку, родителей и свое детство, а Рубцову видимо брата. Он молчал, а я, смотря на него, видела, как разбивается солнце, оставляя после себя яркие осколки, которые обожгут любого, кто к ним прикоснется.

– Что ты видишь, смотря на меня? – все же рискнула спросить я. Илья практики сразу ответил.

– Свободу.

– А я в тебе вижу солнце.

– Мой брат звонил в день своей смерти мне, а я был занят игрой. Так что это обманчивое солнце.

– Что… произошло? – все же решила спросить я.

– Полгода назад он умер, – почти неслышно прошептал Илья. Воздух вокруг нас резко стал едким, кислотным, обжигающим лёгкие.

– Как это произошло?

– Связался с какими-то отморозками. Он звонил мне, оставил голосовое сообщение, что нуждается в помощи. А я даже не посмотрел, был слишком занят игрой… – Рубцов замолчал. Я не видела его глаз, он их старательно прятал, как будто боялся осуждения с моей стороны.

Я не знала, как человек должен правильно реагировать в таких разговорах. Вряд ли кому-то понравится жалость, а слова из серии "ты не виноват" могут только усугубить. Поэтому, не придумав ничего, я встала и подошла к Илье. Села перед ним на корточки и постаралась улыбнуться.

– Знаешь, только потому, что сегодня идёт дождь, ты можешь говорить и думать, все что хочешь. Даже считать себя виноватым. Но когда он закончится, снова будет солнце.

– Пытаешься утешить меня? – он, наконец, посмотрел в мои глаза, такой мрачный и холодный. Когда я впервые увидела Илью в ДК, сразу подумала о пустоте. После смерти брата его душа опустела, а сердце погасло.

– Нет, ты бы не позволил мне себя утешать.

– Обычно люди жалеют или утешают. И это чертовски бесит, – он коротко вздохнул, будто пытался собраться, склеить то единственное, что до сих пор жило внутри него.

– Просто пошли их всех или скажи мне, угу? Я могу быть той еще плохой девочкой!

Несколько секунд Илья молчаливо смотрел на меня. Его взгляд, подобно северному сиянию, играл разными оттенками: от мрачно чёрного до обжигающе светлого. А потом он вдруг подался мне навстречу, коснулся своей горячей ладонью моей щеки.

Звезды вспыхнули в моей душе, я замерла, не в силах издать ни малейшего вздоха. Больше в глазах Ильи не было тоски, наоборот, в них было желание, чтобы скорее наступила весна. А может она уже наступила, и он просто боролся с этим чувством из-за брата.

Мои щеки накрыл приятный румянец, за окном же вдруг выглянуло солнце. Неожиданно оно разогнало тучи и холодный дождь.

И именно в этот момент, когда летние лучи проникли в комнату, когда они коснулись моих волос, Илья наклонился ещё ближе и… поцеловал меня.