Глава 28

Я никогда не целовалась так, словно падала в пропасть. Губы Ильи и обжигали, и сводились с ума, резали и в то же время залечивали раны. Он целовал меня безумно нежно, а я таяла от этой нежности. Внутри меня загорались одна за другой яркие кометы, наши кометы.

Илья неожиданно сполз со стула и оказался рядом со мной. Стоя на коленях, он прижал меня к себе, будто маленькую девочку, которая всю жизнь ждала именно этого волшебного мига. Я не сразу осмелилась дотронуться до него, лишь отвечала на поцелуи, от которых внизу живота вспыхивал жар. Никто и никогда не целовал меня с таким желанием и осторожностью одновременно. Казалось, Илья боялся причинить мне боль, боялся, что я оттолкну его, а может его пугали собственные чувства.

Нежность медленно сменялась на жажду. Всепоглощающую. С невольно сорванными с губ стонами. Я коснулась волос Ильи и стала водить пальцами по его голове, впиваясь ногтями в кожу. А он обхватил меня за талию и сильнее прижал к себе, словно мы оба находились у обрыва и могли вот-вот сорваться. На самом деле, в ту минуту я бы сорвалась вместе с ним, позволила волнам унести меня, захлебнулась бы в бурном течении и вдохнула по-новому.

Однако в дверь неожиданно позвонили, заставив нас резко отпрянуть друг от друга. Я смотрела немигающим взглядом на Рубцова, а он казалось, не мог оторвать от меня глаз. Опьяненных. Полных дурмана и желания продолжить.

– Звонят, – сказал он то ли мне, то ли себе и поспешил подняться с пола. Я тоже поднялась, села на стул, робко склонив голову над кружкой с чаем. Сердце прыгало в груди, пульс шалил и мне то и дело хотелось улыбаться. Состояние счастья искрило, оно окрасило серый мир в цвета радуги, накрывшей город после дождя.

В коридоре раздался щелчок, затем послышались голоса. Один принадлежал Рубцову, а второй какому-то парню, которого я не знала. Они оба довольно быстро вошли в кухню-гостинную и передо мной предстал незнакомец. Он был такой же высокий, как Илья, только с пшеничными короткими волосами. Широкий в плечах, но не настолько накаченный, хотя видно, человек занимался спортом. У парня были довольно притягательные черты лицы: острые скулы, прямой аккуратный нос, большие голубые глаза и волевой подбородок. Он все же был более худощавым, словно модель из журнала.

– Вау! Девушка, серьезно? – голубоглазый блондин с таким изумлением посмотрел на Рубцова, что мне стало неловко. Будто нас застали за чем-то непристойным.

– Кончай дурака валять. Это Майя, – сказал Илья, указывая на меня. – А это Ваня – мой лучший друг и большая задница, которая вечно чего-то требует.

– Эй, – Ваня пнул локтем Рубцова и улыбнулся мне. От него исходил свет и теплота, полная противоположность замкнутому и мрачному Илье. – Я – твой спасательный жилет в океане говнеца. Ты должен любить и лелеять меня. Ну и Майю. Как ты его терпишь, принцесса?

– Он бывает довольно милым, – я тоже улыбнулась Ване, а потом поняла, что возможно сказала лишнего. Кто знает, что последует после поцелуя, вдруг Рубцов сделает вид, будто между нами ничего не было или чего хуже, попросит за свой порыв прощения?! Хотя если он так сделает, я наверное, обижусь. Разве можно за такие ласковые поцелуи извиняться! Грех же!

– Вау! Илюша, ты чего хвостиком не виляешь? – усмехнулся Ваня. – Девушка назвала тебя милым.

– Она просто подыграла тебе. И на самом деле, не считает меня милым. Да, Майя? – его брови чуть приподнялись, словно их хозяин очень хотел, чтобы я согласилась.

– Не поддавайся, принцесса. Этот чувак умеет превращать красную розу в черную, – с некой грустью озвучил Ваня. Он подошел и уселся за стол, напротив меня.

– Ты перечитал ванильных статусов, Сотников?

– Если бы… – друг Ильи пожал плечами. – Я просто тебя очень хорошо знаю.

– Ты пришел поговорить обо мне и черных розах? – Рубцов отодвинул стул рядом со мной и на мгновенье я почувствовала, словно кожа на моей шее и щеке загорелась. Он лишь кинул короткий взгляд в мою сторону, а сердце уже замерло и превратилось в лужицу. Что за реакция…

– Вообще нет, я хотел… – Сотников задумчиво взъерошил короткие волосы. Блондин выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не знал с какой стороны подступиться. А потом он все-таки вытащил телефон, несколько раз кликнул по экрану, и протянул мобильник к нам.

– В общем, я тут мальчугана одного нашел.

– Ты переключился с девочек на мальчиков? – с сарказмом ответил Рубцов. Я прикрыла рот ладонью и тихонько прыснула, эти двое судя по всему были реально близки.

– Его мать недавно взяли работать уборщицей в ледовый дворец, – сказал Сотников, пропустив мимо ушей колкую фразочку друга. Мы с Ильей переглянулись и посмотрели на экран мобильного. Там был мальчишка, лет десяти. На видео он бил по банкам шайбу на улице, но часто промазывал.

– И что? – Рубцов выключил видео и подтолкнул телефон обратно другу.

– Мне кажется, он мечтает о хоккее. Но кроме коньков у него ничего нет. Даже эта клюшка на вид какая-то самодельная. Не удивлюсь, если он сам соорудил себе ее.

– И что ты хочешь этим сказать? – я видела как Илья напрягся, а Ваня из улыбчивого парнишки превратился в хмурую тучу. Казалось, эти двое завели самую неудобную тему, какую только можно было поднять за нашим столом. Атмосфера вмиг перестала быть дружеской.

– Что вряд ли он самостоятельно сможет даже попасть в группу. Ты же знаешь, как это бывает. Особенно в крутых командах.

– Мало мечтать о хоккее, Вань. Нужно иметь возможности осуществить свои мечты. Люди, живущие в странах Африки не играют на льду. Ты никогда не задумывался почему?

– Потому что они гоняют мяч на песке? – губ Сотникова коснулась мимолетная улыбка. Я перестала понимать, что происходит между этими двумя.

– Потому что там нет льда. Не всегда наши возможности и желания совпадают, – Илья перевел взгляд с друга на кружку своего брата. Он посмотрел на нее с тоской, а затем тяжело и обреченно вздохнул.

– Может там и нет льда, но у нас же есть! И этот мальчишка, я видел его глаза. Почему он должен сдаваться, когда мечта так близко? Принцесса, – Ваня неожиданно обратился ко мне, застав в расплох. Я не хотела становится камнем преткновения, но и промолчать видимо не могла. – Ты бы сдалась на месте этого мальчишки?

– Я не знаю… – честно ответила я, склонив голову.

– Да, вы ребят, просто победители по жизни. Один лучше другого! – вспыхнул блондин. Мир вокруг нас словно пронзили острые шипы, а затем стены вокруг дали трещину.

Ваня резко подскочил со стула и не говоря ни слова, направился к выходу. Я слышала его стремительные шаги, щелчок замка и хлопок дверью. Илья их тоже слышала, но предпочел остаться сидеть на стуле, разглядывая вещь человека, которого уже не было в живых.

Я поднялась со своего места. Внутри поселилось чувство вины, будто я предала собственные убеждения, когда не поддержала Сотникова. Майя в прошлом бы никогда не сказала – опускай руки. Она боролась до последнего, даже когда осознанно шла на проигрыш. Такова была моя натура. Я жила твердым убеждением, что не успех делает человека сильным, а мужество продолжать борьбу после бесконечных неудач.

Видимо поэтому я и выскочила на улицу, догнала Ваню. Перегородила ему дорогу, отдышалась и произнесла:

– Как зовут этого мальчика?

– Не все ли равно? – буркнул недовольно он, косясь в сторону шикарного дома друга.

– Я бы хотела… – мой голос сделался тихим. – С ним познакомиться.

– Зачем? Чтобы сказать ему: “эй, друг, у тебя ничего не выйдет? Выбрось клюшку и иди курить за гаражи”?

– Чтобы он не слушал таких как я или Илья. Пожалуйста, давай сходим к нему вместе?

С минуту Ваня молчаливо смотрел на меня, будто не верил своим ушам. А я наблюдала как мрачное небо наливается голубыми красками. Вдруг на небосводе пролетел самолёт, оставляя после себя белую полосу. Я улыбнулась, посчитав, что это хороший знак. Самолёты всегда приносили удачу.

– Ладно, сегодня вечером в девять у ледового дворца, – сдался Сотников. – Но я уверен, Илья не поймёт твоего поступка.

– Это неважно. Да и… – помедлив, я добавила. – Мне кажется, в душе Илья тоже хочет пойти, вот только его что-то останавливает.

– Ты не представляешь, насколько близка, принцесса.

Ваня подарил мне на прощание улыбку, а затем скрылся за высоким забором, оставив после себя странное ощущение недосказанности. Видимо я была близка к секрету, который сможет раскрыть толстый панцирь Рубцова.