Глава 52

В Москву нас ехало трое, не считая, помощницы Лили, худощавой блондинки с тонкими, как нити, губами и слишком острыми скулами. Две девочки, которые также должны были принять участие – Милана и Надя, скупо улыбнулись мне, затем уселись через сидение друг от друга и залипли в телефоны.

Милана была брюнеткой с ярко-выраженной восточной внешностью: большие глубокие глаза, мраморная кожа, пухленькие губы. Мы с Надей меркли на её фоне, казались обычными, словно в очереди на раздачу красоты нас отправили в последние ряды.

Надя была худенькой, низкого роста, с острыми чертами лица и светлой кожей, но ее тон сливался с пшеничным цветом волос и бледными губами, на которых не было ни капли помады. Три совершенно разные участницы, которые и словом между собой не обмолвились ни перед поездкой, ни после.

Когда самолет взлетал, я не отводила глаз от иллюминатора, все тешила себя непонятными надеждами. Но когда он пошел на посадку, неожиданно осознала, что надежды остались где-то в воздухе, их со мной больше не было.

Приземлились мы в час дня, и уже в половину второго двигались на эскалаторе в сторону аэроэкспресса. Это была моя первая поездка в большой город, и я с интересом разглядывала растяжки с рекламными слоганами, вывески магазинчиков, людей с разноцветными чемоданами на колесиках. Кто-то спешил, кто-то шёл настолько медленно, что ленивцы из знаменитой киноленты "Зверополис" отдыхают в сторонке. Основной же поток двигался в среднем темпе, собственно, мы пристроились к ним.

До города наш путь прошел в молчаливой атмосфере. Только Лиля нет-нет с кем-то болтала по телефону, записывала голосовые сообщение и сделала несколько наших фоток, сообщив, что это одно из условий сотрудничества с Ярской. На короткий промежуток времени наша жизнь станет всеобщим доступом. Да уж… приятного мало.

Когда мы наконец-то оказались на шумной улице, внутри у меня что-то дрогнуло. Подняв голову, я посмотрела на небо над Москвой. Оно было не таким, какое я привыкла видеть у себя в городе. У нас облака казались воздушными, словно сахарная вата, а здесь они виделись мне тяжелыми и мрачными, подобно гирям, норовящим упасть на грешную землю. А может, это была лишь игра моего воображения, и я просто чувствовала себя чужой в огромном мегаполисе. Маленькой точкой на белом холсте, которую никто не видит.

Лиля проводила нас до гостиницы, оформила заселение и сообщила, что в нашем распоряжении десять минут, затем поедем в зал для тренировок. Время готовится к выступлению.

Я быстро сменила одежду, к моему удивлению, Москва встретила нас невыносимой духотой. Жара стояла такая, словно на термометре все пятьдесят, а не двадцать восемь. Абсолютно иной климат, не как в моем городе. Все здесь отличалось от места, где я родилась и выросла.

В целом день выдался суетным: сперва мы мчались на тренировку, потом нас встретил молодой ведущий, который озвучивал правила поведения перед камерами, затем быстрый перекус и снова зал с музыкой, где каждый пытался выложиться по полной. К семи вечера я еле волочила ноги, мечтая лишь об этом – холодном душе и мягкой подушке.

– Это было изнурительно, – сказала Милана, захлопнув дверь раздевалки. Нас в элитном зале было трое, Ярская и здесь постаралась. У каждого своя отдельная комнатка, магнитофон, и даже личный тренер, который наблюдал и давал оценку.

– Интересно, сколько будет участников, – зевнув, спросила Надя. Она сидела на стуле, листая ленту в телефоне, и зевала. Наверное, если бы тут были еще и кровати, мы бы все плюхнулись на них, уснув блаженным сном.

Я тоже вытащила телефон, не хотела его брать в руки до последнего, а потом не выдержала. В голубом мессенджере висело оповещение о входящем сообщении, и у меня вновь перехватило дыхание. Однако там не было вестей от Ильи, это написали мои девчонки. Оказывается, они следили за соцсетями Ярской.

“Майя Геннадьевна, удачи вам”

“Покажите им там всем”

“Мы в вас верим”

“Возвращайтесь с победой”

Я прочитала их послания и едва сдержала слезы. Эти дети ждали меня, они верили в мою победу, как верила в них я. Впервые за долгое время мою голову посетила достаточно необычная мысль: “А хочу ли я вообще уехать в Америку?”.

Моё сердце, пожалуй, напоминало разваливающееся здание, которое не выдержало сильного порыва ветра. У него снесло крышу, остался лишь прогнивший пол. Кругом сквозняк и пустота. Окнами служили мои девочки, которых я тренировала и мечтала увидеть их дебют. А крышей стал Илья, подаривший настоящую заботу и покой.

Дала ли сцена хотя бы половину тех чувств, которые подарили мне люди этим летом? Увы и ах. Раньше я думала, что признание таланта – это предел мечтаний, а громкие аплодисменты – это награда за упорный труд.

Но когда сегодня я стояла в аэропорту и смотрела на вход, в ожидании этого гада Рубцова, поняла другое: у счастья много составляющих. Это как собирать картину в мозаике: потеряешь один элемент и целостности уже не будет. Тогда есть ли вообще смысл собирать пазл, если в результате все равно останется пробел?!

С моих губ слетел тяжелый вздох, я окончательно запуталась в себе.