Глава 56

Илья исполнил свое обещание и приехал ровно к семи. Я как раз вышла из душа и только подошла к окну, прикрыть форточку, как увидела его. Он расхаживал вдоль узкой улочки, засунув руки в карманы брюк. Мимо проносились машины, суетливо бежали пешеходы, в Москве вообще был довольно быстрый ритм жизни. От него на плечи ложилась усталость, хотелось нажать на паузу.

Моих губ коснулась улыбка, на самом деле, я была рада появлению Рубцова и совсем не испытывала злости в его адрес. Он приехал ко мне, он был на моем выступлении, он аплодировал вместе со всеми зрителями, когда я закончила танец. Если человеку наплевать, он не пошевелит и пальцем, не говоря уже о нечто большем. Но прощать его в два счета я не планировала, из вредности.

Вытащив из сумки, свежую майку и шорты, я надела их, отправив банный халат обратно на вешалку. Подкрасила глаза подводкой, добавила немного лёгких сиреневых теней на веки, скулы подчеркнула румянами. Я не собиралась выходить на улицу и кидаться в объятия Ильи, но хотела быть готовой ко всему.

И не прогадала…

Через полчаса в мою комнату постучали. Я поднялась с кровати, окинув помещение беглым взглядом. В целом номер был довольно скромный: спальное место, тумба с зеркалом и маленькая плазма на стенке. Ценник необоснованно высокий, но зато центр города.

Когда я открыла дверь, увидела сперва букет роз на длинной ножке почти с меня ростом. Белоснежные, как облака на летнем небе. Их шапки казались невесомыми и пушистым, а аромат моментально заполнил собой скромный номер.

– Цветы? – спросила я. Мне никогда не дарили таких букетов.

– Надеюсь, их есть куда пристроить, – он убрал букет, и теперь я могла видеть улыбчивое лицо Ильи.

– Кто сказал, что я их возьму? – нахмурилась я, хотя мысленно уже искала вариант, где бы раздобыть вазу или ведро.

– Я, – самодовольно заявил Рубцов и нагло вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.

– Откуда такая уверенность?

– А почему нет? Ты либо веришь в себя, либо идёшь гулять лесом. Я выбираю первый вариант.

– Но моё мнение тебя при этом не интересует? – я скрестила руки на груди, ощущая, как приятная волна нежности разливается по телу. Мне нравился напор Ильи, нравилось, что он не сдаётся и пытается добиться моего прощения. Я в нем не ошиблась.

– Конечно, интересует, – он прошёл мимо меня и положил букет на тумбу, затем повернулся и окинул взглядом узкую комнату. Тут даже не было коридора. – Поэтому ты можешь выбрать ресторан, где мы поужинаем, а потом и вечернюю программу. Я готов слушаться и исполнять твои желания.

В глазах Рубцова что-то сверкнуло: яркое и очень теплое. Этой теплоты мне не хватало не только сегодня, но и все дни нашей разлуки. Она внушала веру в лучшее, согревала подобно солнцу. А еще я вдруг поняла: в Илье что-то изменилось, словно он наконец-то принял себя настоящего и готов был двигаться дальше, только теперь вместе со мной. От него больше не веяло холодом, как от северного моря.

– Я не хочу идти в ресторан.

– Хорошо, а куда ты хочешь?

– Неправильный вопрос, – хмыкнула я. Мы прожигали друг друга взглядами, в которых читалось взаимное притяжение. Клянусь, мне казалось, Илья еле сдерживался, чтобы не обнять меня, не прильнуть к моим губам, как это случилось в гримёрке. Да и я сама была на пределе: безумно соскучилась по нему. Обида давно отступила на задний план.

– Неправильный ответ, – моим тоном ответил Рубцов. Он подошел ко мне и неожиданно схватил за руку. Я не успела опомниться, как меня уже силой вытащили из номера и повели, словно маленькую девочку, по лестнице на первый этаж.

– Это наглость, – пробурчала я, но сопротивляться не стала. Пальцы Ильи были прохладными, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Довольно приятные, немного будоражащие. Перед глазами вспыхнул наш поцелуй несколькими часами ранее, вернее, поцелуи, и я не смогла сдержать улыбку.

– Я еще не начинал наглеть.

– Что будет, когда ты начнешь наглеть?

– Я тебя поцелую, – ответил он, открывая передо мной дверь. Мы оказались на шумной улице. Повсюду горели фонари, небо окрасилось малиновыми всполохами. Оно казалось волшебным, будто художник смешал несколько цветов и подарил своему зрителю нечто прекрасное.

– Как страшно, – в моем голосе появилась игривость, которую я не могла контролировать.

– Рано боишься.

– А когда нужно? – продолжала кокетничать я. Илья остановился и повернулся ко мне. Воздух между нами едва не вспыхивал искрами, он сделался настолько обжигающим, что у меня перехватило дыхание. Я словно медленно таяла, как льдинка в знойную жару.

– Я тебе потом расскажу, когда ты перестанешь злиться. Или нет… – задумчиво протянул Рубцов. – Лучше покажу. Так будет интереснее.

– Я не простила тебя, – прошептала едва слышно и совсем неуверенно.

– Знаю, но обязательно простишь. Я постараюсь. А теперь пошли, кажется, вон там продают хот-доги. Я жутко голодный.

И мы пошли вдоль улочки, пока не оказались в городском парке. Я не знала его названия, да и если честно, оно меня мало интересовало. Главное вместе с Ильей, остальное неважно.

В фудкорте с уличной едой Рубцов взял нам по хот-догу с колой, отмечу, что они были довольно вкусными, или же я просто проголодалась. Мы быстро расправились с вкусняшками и пошли гулять по вечерней Москве. Больше не было особых пререканий, лишь душевные разговоры о всяком разном. Илья слушал о моих тренировках, о решении не уезжать. Он попытался даже привести несколько аргументов в сторону поездки в Америку, на что я на него недовольно покосилась.

– Молчу, молчу, – усмехнулся Рубцов, и тема с переездом окончательно закрылась.

Однако кое-что меня все-таки волновало, и когда мы сели на лавочку на набережной, я задала свой вопрос.

– Скажи, почему ты все-таки приехал?

Илья повернулся ко мне и коротко вздохнул. Летний ветерок коснулся его коротких каштановых волос, я бы тоже хотела потрепать по ним пальцами, как делала раньше. Но пока стоило держать дистанцию. Временную дистанцию. Мимо нас прошла группа подростков, они громко смеялись и обсуждали какие-то игры. Следом парочка с детской коляской и несколько девушек, которые держали в руках пластиковые стаканчики с напитками. Вечерний город жил другой жизнью, он будто освобождался от оков после жаркого дня. Мне даже начало нравится в Москве, особенно огоньки вдоль улочек. Они напоминали звезды.

– Ну… – Рубцов посмотрел на небо, его губ коснулась улыбка. Совсем негрустная, какую я видела когда-то. Наоборот, в ней читался целый спектр разных чувств.

– В цветы и поздравления не поверю.

– Какая ты, – усмехнулся Илья и перевел на меня взгляд. Ветер коснулся моих распущенных прядей, и я поспешила убрать одну из них, что упала на губы, но Рубцов меня опередил. Он заботливо заправил прядь мне за ухо, при этом не сводя своих глубоких глаз. Я замерла, почти и не дышала, пока он это делал. А потом смущенно прикусила кончик нижней губы. Сердце забилось сильнее, настойчивее. Оно будто хотело выпрыгнуть и оказаться в руках парня напротив.

– А какая я?

– Напрашиваешься на комплимент? – Илья убрал руку, и между нами снова воцарилась прежняя атмосфера недосказанности.

– Скорее жду правду, от которой ты увиливаешь.

– Ладно, ладно, – он поднял ладони, демонстрируя жест, будто сдается. – Когда ты танцевала, я видел, как горели твои глаза, и если изначально мной двигало просто желание отблагодарить тебя, отдать должок, то потом… – Рубцов помедлил, не иначе пытаясь подобрать слова. – В общем, я был убежден, что ты создана для сцены. Ну а я… Я бы все испортил, понимаешь? Я не хотел, чтобы однажды ты проснулась с полным разочарованием в своей жизни. Перед человеком и мечтой не может быть других людей. Иначе не получится сделать правильный выбор.

– Илья… – на выдохе произнесла я. Меня трогала его искренность, не каждый сможет пожертвовать чувствами во благо второй половинки. Наверное, даже я бы не смогла.

– Я знаю, что поступил, может и не лучшим образом, обидел тебя, но поверь… – он посмотрел на меня, и я ощутила, как в груди вспыхнули звезды. Они загорались только рядом с ним и только для него одного.

– Я поняла.

– Правда? – почти неслышно спросил Рубцов.

– Да.

– То есть… ты меня прощаешь?

– Что? Нет! – я покачала отрицательно головой и уперлась руками о деревянную лавку. У нее не было спинки, не самое удачное решение для отдыха.

– Вообще без шансов что ли?

– Ну… – я вытянула губки трубочкой, разглядывая прохожих. Люди здесь были такими разными: кто-то с розовыми волосами, кто-то в откровенных нарядах, а кто-то, наоборот, в широких майках. И каждый из них явно чувствовал себя свободным. Смотря на незнакомцев на улице, я подумала, что хотела бы тоже что-то сделать для Ильи. Что-то по-настоящему особенное. И у меня вдруг возникла одна, может не самая гениальная, но вполне себе интересная идея.

– Я прощу тебя при одном условии, – сказала, повернувшись к нему лицом.

– Уже интереснее. И что за условие.

– Ты… – протянула медленно я.

– Я? – в моей манере повторил Илья.

– Вернешься на лед, хотя бы на одну игру.

– Ч-что? – его голос из уверенного вмиг охрип. Рубцов явно не ожидал подобного.

– Я хочу хотя бы раз увидеть тебя на льду. Поэтому… либо лед, либо я тебя не прощу. Выбирай.