Глава 37. Храм

Трудно в темноте рассмотреть, что тебя ждет впереди, но звездное небо, давшее название целому королевству, оправдывало себя. Звезды и ночное светило горели так ярко, что я видела не только очертания строений, но и различала архитектурный замысел.

В противовес эльфийской границе, со стороны государства драконов Демонова падь выглядела не просто как нагромождение скал с проходами-пещерами (во всяком случае, мне довелось увидеть именно это), а как обустроенная застава с крепостной стеной, смотровыми башнями и останками мощных оборонительных орудий, смотрящих разрушенными остовами в небо.

Распахнутые ныне ворота имели настолько небольшой размер, что там с трудом разминулись бы две телеги. Крепостная стена в верхней части смыкалась с естественным скальным сводом и оставляла лишь узкую щель, используемую как бойницу. Демоны не оставили и шанса крылатым существам напасть на заставу сверху или ввалиться в ворота толпой.

Подъемный мост пребывал в плачевном состоянии, и через него не перебрался бы ни конный, ни пеший. Рядом драконы соорудили новый – легкий, по типу «веревка-узел-дощечка», по которому, на мой взгляд, осмелился бы пройти лишь отчаянный человек. Благо, что ров внизу не был заполнен расплавленной лавой – ее окаменевшие наросты теперь разрушались горными ветрами.

Мы оказались теми отчаянными смельчаками, что надеялись лишь на звезды, чтобы рассмотреть ненадежные плашки моста под ногами. Плюс ко всем трудностям, веревочную конструкцию раскачивал холодный ветер.

– Может, залезешь ко мне на спину? – предложил Дайкори, видя с какой опаской я щупаю ногой первую дощечку.

– Кстати, у него есть амулет «Не было печали» или как-то так, – кивнула я на остановившегося за мной недоэльфа. – Он бы мне здорово помог остаться в живых.

– Откуда знаешь?

Я прямо видела, как удивление вспыхнуло в глазах Эливентора. Эх, значит, все же не помнит наш качественный поцелуй, иначе сейчас, не раздумывая, протянул бы мне знакомый амулет.

– Я пользовалась им в подземелье. Интересно, а где твой прекрасный меч?

– Я оставил его. Он слишком громоздкий. И как я понял, в Демоновой пади нет страшнее зверя…

– Чем я?

– Чем предательство. А его заговоренным клинком не убьешь.

Мне в руку все-таки сунули ценный эльфийский амулет, и я козочкой преодолела раскачивающийся мост.

До Храма от ворот было рукой подать. Он располагался на площади, бывшей некогда базарной, а сейчас кроме развалин лавок, да чахлых кустов, неизвестно как выживших в круглых вазонах, ничего не говорило о том, что здесь когда-то кипела жизнь. Сквозняк гонял по площади обрывки бумаги и прошлогоднюю листву.

– Вон та махина и есть Храм. В нем сейчас более людно, чем утром, – произнес Эливентор, выглядывая из-за полуразрушенной стены. Мы приросли к ней, осматривая освещенное кострами здание.

Купол Храма держался на трех массивных стенах, а потому мы могли лицезреть внутреннюю часть ритуального помещения, у входа в которое столпились фигуры в черных одеяниях. Ветер донес неясное песнопение.

Приподнявшись на цыпочки и получив удар по попе от Дайкори и укоризненный взгляд от Эливентора за нарушение конспирации, я заметила, что у алтаря, напоминающего по форме круг жернова с дырой посередине, раскачивались словно в трансе еще трое, правда не в черных, а в белых балахонах.

– Мне непонятно, что там происходит, – прошептала я. – Надо подойти ближе.

Дайко беззвучно свистнул. Я почувствовала, что это свист лишь по дуновению у уха. В развалинах справа от нас неожиданно зашевелилось нечто серое, и я зажала ладонями рот, чтобы не закричать от страха. Дайко успокаивающе похлопал меня по спине.

Когда это нечто приблизилось, я выдохнула с облегчением:

– Собачка!

– Не собачка, а пес. Ищейка, – Дайкори почесал псину между ушами. Та сдержанно помахала хвостом. – Докладывай, что здесь происходит?

Пес перевел взгляд на меня, и я поняла, что пустынник собирается обернуться, но присутствие женщины его смущает. Дайкори вздохнул, и стянул с себя рубашку Ферстафа. Я отвернулась и прислушалась к возне за спиной, не собираясь пропустить момент, когда разведчик заговорит. По размеру собаки я ожидала увидеть молоденького нейвера, но пес меня поразил, обернувшись в крепкого такого мужичка.

– Ведьмы уже часа три как поют. Остальные ждут кого-то по имени Жажда, – донес разведчик, прикрыв срамное место рубашкой.

Ведьмы? Я так и знала, что без них не обойдется. Вот зачем драконам нужна была Ленка Корз! Не вышло с ней, выкрали Пуха. Сейчас Эливентор собственными глазами убедится, что не я виновата в похищении заклятой подруги.

– Жажда здесь, – я заправила локон за ухо. – Можно начинать.

Эливентор сокрушенно покачал головой.

– Вам действительно лучше подойти ближе. Отсюда этой самке не расслышать, что говорят. У людей не такой острый слух.

– А у самок демонов? – я с вызовом зыркнула на пса, и тот поменялся в лице. Ну, то есть, вновь превратился в собаку. Дайко лишь подобрал рубашку и напялил на себя. И как он не мерзнет?

***

Я не обладала звериной грацией пса, что показывал нам дорогу, а потому все время норовила провалиться в яму или споткнуться о подвернувшийся камень. Но и здесь Дайкори был рядом и страховал. Поневоле задумаешься, а в того ли я влюбилась?

Эливентор пробирался бесшумно, я даже порой не знала, с какой стороны очередной преграды он появится. На меня не смотрел, был сосредоточен и угрюм. Лишь когда мы добрались до места, и я выпустила руку помощи Дайкори, Эли едва слышно прошептал:

– Еще не наигралась?

Он, что, думает, что я флиртую с нейвером?!

Я поджала губы и встала по правую руку от Дайкори – подальше от злого муфа. Мы извне подобрались по нагромождению из кирпичей к той стене Храма, что не подверглась разрушению, и застыли у окна, находящегося почти под потолком. Через щель, зияющую осколками стекла, я с неверием наблюдала за женщинами, что, сидя на коленях, качались в глубоком трансе. Их глаза были закрыты, а сцепленные руки стянуты красными лентами, так напоминающими мой ошейник. Своеобразная новогодняя гирлянда, где все снегурки держатся за руки. И я знала каждую из них. Тетю Катю, Евгению Павловну и сидящую между ними Анастасию Обухову. Пух, чьи рыжие волосы задевали землю, когда она резко наклонялась то вперед, то назад, была смертельно бледна.

– Они вновь собрали триаду! – выдохнула я.

– Вот почему они потребовали мою ведьму, – прошептал Дайкори.

– Смотри, Эли, рыжая и есть Пух. И она прячется не в моей спальне, а сидит у алтаря! И двух других ведьм не я притащила в ваш мир.

Эливентор даже не посмотрел на меня во время мстительного выпада, лишь щелочка прищуренных глаз сделалась еще уже.

– Но ни у одной из них не осталось магии! Шило, я правильно понимаю? – Дайко схватил меня за капюшон, так как мои сапожки не были предназначены для скалолазания и скользили по разбитым изразцам. Я рисковала сорваться вниз. – Старухи израсходовали ее на закрытие лорда Востри в зазеркалье, а Пух виновата в вашем заточении.

– Я думаю, раз Пуха допустили, у нее сохранилась магия. Не она же толкала меня. А за битье зеркал, наверное, ответил топор Василия. Я видела, как погасли его магические руны.

– Две знают ритуал, третья владеет магией. Для триады ведьм вполне достаточно, - Эливентор больше нашего разбирался в обрядах королевства Вулканов. Я же видела, как легко он читает текст, написанный на демоническом языке. – Им не зря связали между собой руки.

– Ага, последовательное соединение, как в электрической цепи. Только, насколько я помню, если одна лампочка не работает, то, считай, вся цепь бесполезна. Что? Почему вы так на меня смотрите? – я встретилась с изумленными взглядами своих сотоварищей. – Физика, пятый класс.

– В магии все по-другому, – улыбнулся мне пустынник.

– Сообщающиеся сосуды, первый курс, учебник «Заимствование магии», – бросил Эливентор и опять вернулся к созерцанию танца ведьм.

Раздалось дружное «Ах!», и народ в балахонах отшатнулся, когда из сердца алтаря вдруг вырвался столб черного дыма, который устремился к круглой дыре в центре купола, а уже оттуда расползся по каменному своду пещеры. Ведьмы же, будто ничего не произошло, продолжили петь надтреснутыми голосами.

– Богиня здесь! – выкрикнул кто-то.

– Но Ферстафа все еще нет, – заволновались сзади.

– Начнем без него, – вперед выступил король. Он отличался мантией кровавого цвета. За ним горой возвышался суровый Сим Симыч. – Тьма ждать не будет.

Двое прислужников семенящими шагами кинулись к алтарю. Их ноша, покрытая черной тканью, была тяжела. Установив нечто овальное, в рост человека, с другой стороны алтаря, но как раз напротив ведьм, сдернули покрывало. Открылось зеркало, весьма похожее на то, в которое я смотрелась в «спальне» Пуха. Я узнала его по выломанной части рамы, где мог размещаться герб, изображение короны или еще какая-нибудь фигура. Я рассматривала похожие украшения в зеркальном зале перед самым его разгромом.

Зеркало ярко блеснуло, ловя свет сотен факелов. Король подошел к ведьмам, встал за Пухом и освободил из черной ткани еще одно небольшое зеркало.

– Это тот самый осколок, что баб Нюра прятала на антресолях! – прошептала я, уже догадываясь, что должно произойти дальше.

– Они хотят вытащить твоего отца? – впервые за вечер Дайко был серьезен.

Между тем к королю подошел Сим Симыч. В его руках звякнул металлическими шипами самый настоящий ошейник.

– Неужели они хотят надеть его на лорда Эндраде? – испугалась нейвер за драконов. – На что они надеются?

– «Безумству храбрых поем мы песню», – произнесла я, зная, о чем говорю. С папой просто так не сладить.

– Король Эзурб на самом деле сошел с ума, или у него есть веский аргумент, который заставит герцога сдаться, – Эливентор не отрывал взгляда от алтаря, где дым все больше и больше сгущался, а ведьмы голосили все громче и громче, причем пели в основном старухи, Пух подхватывала лишь повторяющиеся фразы. Сразу было видно, что текст ей незнаком.

– Мне кажется, веским аргументом должна была стать я… 

– А стал Повел, – пустынник показал пальцем куда-то вниз. Я чуть ли не на половину высунулась из окна, не замечая впивающихся в одежду осколков.

Там на коленях стоял мой брат. Его руки были связаны за спиной.

– Зачем они его раздели? – вырвалось у меня. Повел выглядел сломленным. Я увидела на его лице, плечах и спине свежие кровоподтеки.

Горячая слеза, не повинуясь моей воле, капнула вниз.

Брат нахмурился, распрямился и посмотрел вверх. Дайко едва успел втянуть меня назад.

– Дура, ты всех нас выдашь!

– Пустите! – горячо зашептала я. – Брат всего лишь демон, а я Жажда. Я должна быть на его месте. Я ничего не боюсь, я справлюсь.

– Брат? – Эли повернул голову.

– Повел, как и отец, Пожиратель, – пытался урезонить меня Дайкори. – Он за милую душу слопает любой выброс магии. Повелу ничего не грозит.

– Но отец не сдастся из-за него! Они никогда не были близки! А я та, которая может лорда Эндраде остановить!

Я порывалась бежать, совсем не думая, что скажу или сделаю, но в меня вцепились две пары крепких рук.

– Еще не время, – произнес Эливентор, припечатывая меня животом к кирпичной кладке.

– Смотрите, – отвлек от трепыхания под жилистым, но сильным телом Эивентора пустынник.  Мы замерли, боясь дышать.

Из отверстия в центре алтаря со всей мощью повалил черный дым, но он уже не стремился вверх, а подобно каше из сказки «Горшочек, вари» расползался по сторонам. Ведьмы, погруженные в него по пояс, усилили пение, но хотя бы перестали кланяться подобно китайским болванчикам.

– Первородная Тьма, – прошептал Дайко.

Прижатая Эливентором, я не могла посмотреть вниз, а потому пропустила момент, когда связанного Повела приволокли к алтарю и посадили на него так, что его ноги свешивались в то отверстие, откуда валила Тьма.

Сим Симыч встал за Повелом и, бросив ошейник к своим ногам, положил руки на плечи пленника.

– Он, что, хочет столкнуть его вниз? Как какой-то никчемный амулет? – мой голос дрожал.

Я дернулась, но захват Эливентора усилился, и я едва могла вздохнуть.

Смолкли ведьмы, но забили невидимые барабаны. Их ритм повторял удары сердца, и мое зашлось в ужасе. Я боялась оторвать глаза от брата. Казалось, стоит мне моргнуть, и я больше его не увижу.

К ведьмам подлетели люди в черных одеяниях, клинками разрезали ленты и заставили подняться. Измученные долгим сидением, те не чувствовали ног, а потому хватались друг за друга. Но стражники были равнодушны к чужим страданиям. Они накрутили на кулаки волосы каждой из женщин и, вытянув руки вверх, превратили ведьм в марионеток.

Я видела, как Пух судорожно растирает занемевшие ладони, и оставшиеся на запястьях ленты суетливо повторяют ее движения.

– Держи, – король сунул ей осколок зеркала. Пух растерянно посмотрела на него, потом на тетю Катю, но та закрыла глаза и как-то странно обмякла. Стоящей за ней страж сжал зубы. Он едва удерживал враз потяжелевший груз. Его рука мелко тряслась.

Настя перевела взгляд на таксистку Евгению Павловну. Та подсказала, что осколок следует поднять выше и направить на большое зеркало, которое сейчас вовсю лизала тьма. Она непроницаемой вуалью закрыла всю серебристую поверхность и свисала с рамы длинными извивающимися плетями.

Как только Пух сделал все правильно, осколок выскользнул из ее рук и воспарил над головами ведьм. Он засветился так ярко, что мне пришлось зажмуриться.

И тут я поняла, какая вокруг воцарилась тишина. Ни скрипа камней под каблуком, ни судорожного вздоха, ни шороха ткани.