Глава 38. Последняя схватка

Шуххх… шуххх… шуххх…

Я слышала шаги существа, к ногам которого подвесили стопудовые гири, и они волоклись за ним, посылая эху свое нежелание отпускать. Шаги тяжелые, трудные, на грани изнеможения.

Я открыла глаза. Тьма заливала все вокруг, лишая мир красок. Непроницаемая снизу, она, устремляясь ввысь, делалась прозрачнее, и осколок зеркала, все еще парящий над головами, тоже подернулся дымкой, но, благодаря ей, утратил свое нестерпимое сияние.

Все взоры были устремлены на большое зеркало, откуда выбиралось нечто огромное, черное. Напряженные руки цеплялись за раму и силились выдернуть тело из лап мрака.

Страшный рев заставил вздрогнуть. Так кричит существо, пытающееся разорвать путы. На грани отчаяния, с полопавшимися капиллярами в глазах, с выступающими на шее жилами.

По Тьме пошла рябь. Вздрогнули стены Храма, посыпалась каменная крошка, и люди, находящиеся внизу, в едином порыве упали на колени. Удержались на ногах лишь король и лорд Орудский, который медленно наклонился и, как я догадалась, поднял шипастый ошейник. Я тоже почувствовала желание упасть, но Эливентор не позволил, крепче обхватил поперек тела, чем дал возможность и дальше наблюдать за появлением герцога Востри.

Тоненько завыли ведьмы, вместе со своими мучителями оказавшись лежащими на полу. Их вой постепенно обретал ритм, смысл и вот уже походил на песню.

Первой поднялась рыжеволосая ведьма. То ли странный ветер, неспособный разогнать дым, то ли волны Тьмы, подчинившиеся ритму песнопения, взметнули волосы Насти вверх. Они крыльями безумной птицы хлопали над ее головой. Пух путалась в словах, но старухи подсказывали, подхватывали речитатив там, где могли появиться смысловые дыры.

Подключились неведомые барабаны, и на ноги поднялась вторая ведьма, а за ней третья, хотя остальные люди, присутствующие при обряде, продолжали пребывать в согбенном положении.

Голоса ведьм крепчали, и вот они уже кричали, заполняя пространство словами и порождая эхо, которое разносило непонятные, рычащие фразы по всему подземелью.

Чем громче вопили ведьмы, тем слабее делались путы, удерживающие демона в зазеркалье. Как только его нога ступила на край алтаря, с громким звуком лопнул осколок, осыпаясь фонтаном искр на склоненные головы.

– Кто меня звал?! – проревело существо, в котором я не находила никакого сходства с тем, кого называла отцом. Раза в полтора выше и мощнее, лорд Эндраде походил на зверя, нашедшего выход из клетки. Настороженного, еще не верящего в удачу, но готового убивать.

Мышцы жгутами перекатывались по могучему торсу, словно вырезанному неизвестным скульптором из обсидиана, глаза блестели алым, зубы скалились в недоброй усмешке. Огромные рога, такие же черные, как и кожа, венчали крупную голову, и лишь белые волосы, густой копной пролегающие между ними и закрывающие почти всю обнаженную спину, свидетельствовали о том, что перед королем Эзурбом находится высший демон.

– А я думал, у высших не бывает рогов, – пораженно прошептал Эливентор. Его хватка ослабла, и я смогла глубоко вдохнуть.

– Я приветствую герцога Эндраде! – прокричал король Эзурб. Он стоял, широко расставив ноги и расправив плечи. Его лицо не выражало ни трепета, ни страха.

– Зачем меня звали?! – тяжелый взгляд прошелся по ничтожным фигурам и замер на мужчине в красном плаще.

– Служить новому королю.

Лорд Эндраде нехорошо улыбнулся. Его опять призывали быть вторым. По его телу пошла вязь из мерцающих рун.

– Есть резон? – спросил он, оценивая обстановку. По наклону рогатой головы можно было понять, что демон заметил сидящего на алтаре Повела. Бедный мой брат с ужасом и благоговением смотрел на отца, которого не видел с детства.

– Павлик, он не тот, в ком ты нуждаешься, – прошептала я, не надеясь, что меня расслышат даже рядом стоящие, не то что брат.

– Резон – жизнь твоего сына! – с вызовом крикнул король, для убедительности махнув рукой. Поднятый его магией ветер коснулся Повела, толкнул в спину и, если бы не рука лорда Орудского, весьма вовремя взявшая в захват шею брата, он уже летел бы в объятия Тьмы. Тот же ветер, демонстрируя силу, ткнул воздушным кулаком в грудь демона и заставил пошатнуться. Волосы меж рогами вздыбились, белая прядь упала на глаза, делая лорда Эндраде слепым. Но он не торопился смахнуть волосы с лица. Одно движение пальцем, и расползающаяся по алтарю тьма дрогнула, поднялась змеей и закрутилась вокруг обнаженной фигуры призрачной тканью. Эта странная одежда, сотворенная из ничего и ниспадающая к ногам обрывками тумана, внушала ужас не меньше хозяина.

– Магическая защита? – прошептала я, видя, как король, яростно насылая ветер, был более не в силах сбить демона с ног.  Пораженный Дайкори лишь выдохнул.

– Мне не нужен сын, – герцог небрежно смахнул с лица прядь. Усмешка отца меня потрясла. Он так легко отказался от Повела, по которому, как утверждал, страдал. – Сын пустышка. Спроси у той ведьмы, что сейчас прекратила петь, что она с ним сделала.

У тети Кати затряслась голова. Дворничиха рухнула ниц и простонала:

– Пощади…

– Что ты сделала?! Что?! – король пнул ее, понимая, что козырной туз оказался никчемной шестеркой.

– Я выпила его досуха. Давно, еще в детстве.

– Мой брат не Пожиратель? – я обернулась к Эливентору.

– Он не маг вообще.

– Но как это возможно? – я смотрела на Повела, чей взгляд, по мере понимания того, как с ним поступили только что и в далеком детстве, тускнел.

– Ведьма, желающая увеличить силу, может забрать ее у новорожденного через пуповину, – пояснил Дайкори, с сочувствием сжав мою ладонь.

– Наверное, поэтому баб Нюра после смерти нашей матери услала Павлика куда подальше. Подальше от отца.

– Возможно, – Эли переместил руку с моей талии на плечо, мягко указывая, что пора бы заткнуться. Трагедия внизу еще не завершилась.

Сим Симыч, отойдя от никому не нужного пленника, таясь во все еще бурлящей тьме, пошел по кругу. Он стремился подобраться к демону как можно ближе, пока тот задрал голову и, как самый настоящий хищник, втягивал ноздрями воздух.

Отец был нетороплив. А куда спешить? Кто в Храме представлял для него опасность? Горстка драконов во главе с королем? Они даже не подозревают, что он давно не только Пожиратель, но и хранитель силы нескольких смертельных амулетов. Три обессиленные ведьмы? Он, не задумываясь, свернет голову каждой из них. Несмотря на то, что ведьмы искупили свою вину, открыв для него выход из зазеркалья. В лорде Эндраде чувствовалась сила, способная привести тело в боевое состояние за секунду.

– Есть ли еще какой, более ценный резон? – спросил он, растягивая слова. Взор отца плавно приближался к той дыре, за которой мы прятались, и все трое, не сговариваясь, нырнули вниз.

– Жизнь твоей дочери! – все еще храбрясь, откликнулся Эзурб. – Уж она-то точно не пустышка! Мой сын лишь ждет приказа, чтобы убить ее. Не подчинишься, и к твоим ногам упадет ее голова.

Я потерла шею. За спиной хмыкнул Эливентор, и участливо заглянул в глаза Дайкори.

Послышалась какая-то возня, и мы вновь припали к нашему смотровому окну.

Демон держал в одной руке шипастый ошейник, а во второй трепыхающегося Сим Симыча.

– Вот, значит, как я должен был служить? – усмехнулся герцог и швырнул легко, словно игрушку, полупридушенного тренера в дыру на алтаре. Тот, цепляясь за жизнь, схватился за моего брата и утянул его за собой. Я вскрикнула, когда оба исчезли во Тьме.

– Не дергайся, – клешня Эливентора вцепилась мне в руку, оставляя на ней синяки. Боль отрезвила, и я не кинулась, сломя голову, на выручку Повела. Постаралась успокоить себя тем, что в отверстие в алтаре уже много лет скидывались никчемные артефакты, и существовала вероятность, что их скопилось так много, что брат не разобьется насмерть.

– Его надо остановить! Герцог перебьет всех, а потом отправится завоевывать мир, – я следила за демоном, что неумолимо приближался к королю, торопливо расстегивающему красный плащ. В руке отца неизвестно откуда появился черный меч. Матовый, поглощающий всякий отблеск света. Должно быть, меч, как и одежда, соткался из тьмы. 

Эли посмотрел на Дайко.

– Пусть сначала покорит нас, – сквозь зубы произнес принц нейверов и полез за шиворот. В его руке блеснул амулет. – Око бури, – пояснил он. – Сейчас будет жарко.

Точно почуяв надвигающуюся катастрофу, совсем рядом завыли псы и волки – невидимая армия принца песков.

Но Эзурбу было не до предзнаменований. Вой не встревожил его. Он пятился под натиском идущего на него демона, но не потому, что испугался, а искал просторное место, чтобы обратиться в дракона.

Площадь у Храма – отличное поле для битвы: красный дракон, вынырнувший из золотого марева, против демона в плаще из тьмы. Кто бы мог подумать, что король, привыкший загребать жар чужими руками, вынужден будет один на один противостоять мировому злу.

– Пора принимать ставки, – прошептала я. – Лично я не поставлю на Эзурба.

Следовало бы усомниться, ведь красный дракон одной массой мог задавить меньшего по размеру демона, но мало кто знал, что отец по горлышко наполнен страшными магическими способностями. Я напряглась в ожидании боя.

Рык дракона сотряс подземелье.

Тут же, со звуком, похожим на выстрел, треснул пополам купол Храма и, не удержавшись, завалился вниз, погребая под собой тех, кто не успел выбраться. Рухнула и наша стена, оставляя нас на куче битого кирпича видными как на ладони.

– Честное слово, это не я, – пролепетала я одеревеневшими губами, когда Тьма, лишившись хоть каких-то рамок, медленно поползла за пределы переставшего существовать святилища.

– Это твой отец, – уверенно произнес Эливентор.

– Я к Повелу, его еще можно откопать! – засуетилась я, беспокоясь теперь не о схватке сильнейших магов, а о способе спуска с горы: в скользкой обуви, с возможностью переломать ноги, или сразу на попе: пусть и унизительно, но без смертельного исхода. На этот раз меня удержал Дайкори.

– Не время, – произнес он, бледнея на глазах.

И я повернулась туда, где, не успев начаться, кончилась битва. Лорд Эндраде Востри, окутанный пламенем, не причинившим ему видимого вреда, сидел на красном драконе, в шею которого впивались шипы его же ошейника. Вокруг валялись растерзанные и еще дымящиеся тела приспешников короля, что напрасно ринулись в бой следом за своим предводителем. Черный меч, испив драконьей крови, пел. Оглушающе громко, до боли в ушах. Я зажала их ладонями.

Еще один повелительный жест герцога, и пламя бесследно исчезло, оставив лишь запах горелой плоти. Я открыла рот, пытаясь вернуть себе слух.

– Дочь! Я жду тебя! – герцог безошибочно нашел меня взглядом. Почуял, значит, родную кровинку. Спрятав во тьму меч, который, наконец, перестал петь, отец улыбнулся и протянул ко мне руку. Руны победно искрились на его коже.

– Не ходи, он убьет, – загородил меня спиной Эливентор.  Рядом с ним плечом к плечу встал Дайкори.

Я сама понимала, отец не простит, что я оставила его в зазеркалье. Предательство не имеет срока давности. В лучшем случае, я сделаюсь бездушной вещью в его руках.

– Я должна, я Жажда, – горячо зашептала я, видя, как меняется лицо отца на недовольное. Мальчишки посмели встать на его пути! – И я отчаянно жажду, чтобы лорд Эндраде Востри нашел свой конец здесь.

– Тогда поцелуй меня, – неожиданно предложил Эливентор, разворачиваясь ко мне всем телом.

Ошарашенная предложением, я успела заметить, что Дайкори, прикрывая нас спиной, поднял руку с Оком бури. Тут же пришли в движение пески и осколки мелких камней. Где-то над головой затрепетали наши взметнувшиеся вверх волосы, но я не успела ни удивиться, ни возмутиться: мой рот накрыли губы Эливентора.

То, чего я так давно ждала, свершилось. Меня целовал Эливентор, который знал, что я дочь убийцы, что могу лишить магии любого, кроме более сильного, чем я, но его действия ни в коем случае не подпадали под разряд «заправиться магией от магоколонки».

Я чувствовала, поцелуй был самым настоящим. Он был продолжением того, который мы так беспечно оборвали в зазеркалье. Поцелуй завершал начатое, возвращая нас в ту точку отношений, где мы оба любили и были любимы. И я всем сердцем в это верила.

Взгляд Эли, когда он оторвался от моих губ, был нежным. И я плавилась в этой нежности, забыв, где мы, что мы, и дышим ли вообще.

– Вуэрто риголо сту, – произнес он и отпустил меня. Я упала на попу, не в силах не то что подняться, пошевелиться.

– Что, что ты сказал? – пролепетала я, но мой Эливентор уже спускался с горы вниз. Он шел туда, где яростное Око бури крутило уже не только песок и камни, но и куски зданий.

– Спасибо за передышку, – Эли хлопнул по плечу друга, и Дайкори, чьи волосы так же, как и мои, крылом чайки бились над головой, просто кивнул в ответ.

– Что он сказал?! – я, не поднимаясь, на попе сползая к нейверу, занявшему более удобное место для колдовства, требовательно дернула за рукав. – Что! Он! Сказал?!!

– Поблагодарил, что позволил лобызаться в то время, когда надо действова-а-ать! – прокричал пустынник, стараясь перекрыть рев бури.

– Нет, до этого!

– А! – Дайко нашел время обернуться, ни на мгновение не прекращая наращивать мощь Ока. – Он сказал на языке демонов! Я не смогу повторить! Это слишком интимно! А по-нашему, по-нейверски, звучит не особо приятно!..

– Я сейчас тебя стукну!

– Хар харрари рури-и-и-и!

– Какое еще рури?!

– Боги! Я еще никогда не говорил девушке этих слов, а ты удосужилась!

– Дайко! Я убью тебя!

Он засмеялся. Задорно, как мальчишка, подняв голову вверх. А перед ним, буквально на расстоянии вытянутой руки, ревело Око бури, втягивая в круговерть тела погибших.

– Если перевести на драконий, то это будет звучать лучше! Ш-ш-вес шиш-шу!

– Произнеси на эльфячьем! – я сузила глаза. Я сразу узнаю единственную фразу, что когда-либо слышала на эльфийском языке. Я сильно надеялась, что именно эти слова произнес Эливентор. – Никаких шишу!

– Лина верельфаг дарти! – сдался Дайко.

Ох, Эли…

Я кинулась вниз, не боясь переломать ноги, быть втянутой в магическое верчение бури, лишь бы догнать, лишь бы успеть сказать.

– Эли-и-и-и! Я тебя люблю-ю-ю-ю!

За спиной моего любимого выросли крылья. Самые настоящие. Пусть не белые, черные. Но оно и понятно, Эливентор же демон. Он махнул рукой и пропал в круговерти из камней.

***

Я – Жажда. Не знаю, на что надеялся мой отец, когда наградил меня этим даром. Может быть, думал, что я, осознав его величие, с радостью кинусь подминать под его пяту весь мир?

Я еще в подземелье выяснила, чего жаждал демон, превративший дочь в амулет.

Войны. Чтобы показать свою силу.

Передела власти. Чтобы сделаться пупом земли.

Подчинения. Чтобы управлять массами как марионетками.

Много позже, когда прошла горячка первых «мирных» часов, я поняла, почему магию во мне лихорадило, почему все рушилось и шло наперекосяк, стоило самой Жажде чего-то пожелать. Вспомнить хотя бы, как страстно я жаждала, чтобы лорд Эндраде никогда не выбрался из зазеркалья, однако три ведьмы, три слабые ведьмы, только у одной из которых теплилась магия, оказались сильнее меня. Они спели ритуальную песню, и герцог обрел свободу! Как такое возможно?

С глаз пала пелена, и до меня со всей очевидностью дошло, что самостоятельно я никогда не выбралась бы из зазеркалья. Отец врал. Он тщательно скрывал, что Жажде, как и любой магической вещи, нужен хозяин. Только его желание вывело бы нас из вечной темноты. И этим хозяином собирался стать «покоритель мира». Грустно и обидно.

Но случилось то, чего не ожидал ни лорд Эндраде, ни я.

Случился Эливентор.

Мой Эли жаждал многого, но самым главным его желанием был мир. И за этим он обратился ко мне. Но не как к девушке, о чувствах которой не помнил, а как к артефакту. Так и надо было. Для этого я и создавалась.

Эливентор каким-то внутренним чутьем понял, что Жажда не должна управлять сама собой. Магической вещью всегда управляет кто-то. Разве утюг кидается выгладить целую гору белья? Эли просто «включил» меня, как до этого «включал» собственный меч. И все получилось. Потому что жаждала не я, жаждал он: вспомнить себя, вернуть то, что утратил, остановить зреющую войну. А меня, чтобы я не нафантазировала лишнего и не помешала ему, занял поцелуем. И «Я тебя люблю» произнес на демоническом языке с той же целью. А Дайкори еще и подыграл.