Глава 11

Мы с Олейной просидели почти до отбоя, болтая обо всем на свете, лишь бы не касаться одной-единственной темы. О неверном женихе говорить не хотелось совсем. Стоило только вспомнить Эндрю, и внутри неприятно сжималось, будто кто-то дергал за туго затянутый узел. Поэтому мы обсуждали занятия, которые ждали нас уже завтра, соседний городок, куда Олейна время от времени собиралась выбираться по выходным, местные лавочки, слухи об академических преподавателях и ее соседок. Олейна рассказывала живо, с такими выразительными подробностями, что я невольно смеялась: то над девицей, которая привезла с собой три сундука платьев и ни одной пары удобных туфель, то над другой, решившей с первого дня завести знакомство со всеми старшекурсниками сразу. Только когда в коридоре послышались торопливые шаги, а за дверью кто-то громко напомнил, что до отбоя осталось десять минут, Олейна подскочила. — Все, я побежала, а то комендантша с меня шкуру снимет! Спокойной ночи, Ариш! Она махнула мне рукой и исчезла за дверью, торопясь в женское студенческое крыло общежития. Я сладко зевнула, переоделась в выданную мне сестрой ночную сорочку и забралась под одеяло. Простыня пахла свежестью, подушка оказалась непривычно жесткой, но усталость была сильнее любых неудобств. Я закрыла глаза и уснула почти сразу. Мне снился лорд Крам — именно таким, каким я впервые увидела его в холле особняка Яворски: хмурым, недовольным и сердитым. Во сне он гнался за мной с метлой в руках, размахивал ею так, будто собирался не пыль выметать, а меня из собственной жизни, и грозно кричал: — Ты высидела яйцо, и теперь из него вылупился маленький дракончик! Ты его мать и должна заботиться о нем! А рядом с ним, подпрыгивая на тоненьких ножках, катилось огромное яйцо. Оно отчаянно семенило следом, смешно покачивалось из стороны в сторону и тоненьким голоском пищало: — Мама! Мама! Подъем! Подъем! — Подъем! — уже совсем не во сне разнеслось по коридору. Я распахнула глаза. Голос был совсем не таким уж тоненьким и принадлежал комендантше. В следующую секунду я подскочила с кровати и начала метаться по комнате, врезаясь то в стол, то в кровать, то в стену, то в табуретку. Учитывая размеры комнаты, метаться там было особенно негде, а вот врезаться во что-нибудь — проще простого. Табуретка подло попалась мне под ногу, стол ударил в бедро, а стена неожиданно оказалась гораздо ближе, чем я рассчитывала. Я подняла глаза на часы, и в голове наконец все встало на места: Академия, подъем, завтрак, занятия. Следом болезненным уколом всплыл образ Эндрю, обнимающего Крис. Я зажмурилась, глубоко вдохнула и волевым усилием вытолкнула это воспоминание куда подальше. Не до него сейчас. Если я начну разваливаться из-за каждого его взгляда и каждой улыбки этой блондинке, то долго в Академии не продержусь. Столовая уже гудела от множества голосов. Гул стоял такой, будто под высоким потолком поселился пчелиный рой: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то стучал ложкой по тарелке, требуя добавки. В воздухе смешались запахи каши, свежего хлеба, травяного чая и чего-то жареного. Я быстро отыскала глазами Олейну. Она стояла у раздачи и как раз пыталась выбрать между булочкой и куском пирога сомнительного вида. Я подошла к ней, поставила на поднос тарелку с кашей и добавила бутерброд с сыром. — Доброе утро, — бодро сказала Олейна. — Выглядишь так, будто ночью сражалась с табуретом. — Почти угадала, — буркнула я. Мы нашли свободный столик в углу и уселись завтракать. Я пыталась смотреть только в тарелку, но глаза сами собой скользили по залу. Я еще не успела осознать, что ищу Эндрю, а уже искала. Среди темных и светлых макушек, среди форменных курток разных факультетов, среди веселых компаний и сонных одиночек. И наконец увидела. Он сидел рядом со своей блондинкой в окружении нескольких боевиков и что-то оживленно рассказывал. Эндрю жестикулировал, улыбался, будто не произошло ничего особенного, будто вчера не рухнула вся моя прежняя жизнь. Крис сидела совсем близко, довольно улыбалась и крепко прижималась к моему уже бывшему жениху. В груди неприятно кольнуло. Не больно даже — мерзко. — Что ты там увидела? — поинтересовалась Олейна, проследив за моим взглядом. — Да так… показалось, что знакомый, — тут же соврала я и уткнулась в кашу. — Обозналась. Больше в сторону Эндрю я старалась не смотреть. Каша внезапно стала самым интересным предметом в столовой. — У нас сейчас лекция по основам магии, — сказала Олейна, решив не допытываться. — Она общая для всего первого курса. — Отлично, значит, идем вместе! — обрадовалась я. К счастью, из столовой мы вышли с ощутимым запасом времени. Правда, Академия словно решила проверить нас на способность ориентироваться в пространстве. Мы умудрились запутаться в переходах, дважды свернули не туда, один раз оказались у лестницы, которая, по словам проходившего мимо старшекурсника, вела «совсем не туда, куда вам надо, если вы еще дорожите своим здоровьем», и только после этого нашли нужную лекционную аудиторию. До звонка мы все же успели. Но ближние места уже были заняты, поэтому пришлось подниматься почти на самый верх. — А вы слышали? — сказала сидящая неподалеку рыженькая студентка, наклоняясь к подругам, но так громко, что слышали все вокруг. — Говорят, основы магии ведет новый преподаватель. Молодой и симпатичный. Вон девчонки поэтому все поближе уселись. Я посмотрела вниз и только теперь заметила: первые ряды действительно были заняты почти исключительно девушками. Большинство студенток, судя по нашивкам, училось на целительском факультете. Они сидели выпрямившись, приглаживали волосы, шептались и время от времени бросали нетерпеливые взгляды на дверь. — Смотри-ка, — хмыкнула Олейна. — Преподаватель еще не вошел, а у него уже поклонницы. Дверь открылась. Лектор вошел в аудиторию, и девчонки на первых рядах дружно, почти восторженно ахнули. А я обомлела. Потому что услышала знакомый бархатный голос: — Добрый день, студенты. Меня зовут господин Мирстен. Лорд Крам Мирстен, но поскольку в Академии придерживаются правила не обращать внимания на сословия, прошу обращаться ко мне просто: господин Мирстен. Он остановился у кафедры, оглядел аудиторию внимательным, спокойным взглядом и продолжил: — Я буду вести у вас лекции по основам магии. У студентов факультета Всадников, помимо этого, буду преподавать драконоведение. Также я являюсь куратором группы Всадников. Я сидела, не двигаясь, и смотрела на своего мужа. На своего мужа. В Академии. За преподавательской кафедрой. Если бы пол под партой внезапно разверзся и предложил мне укрытие, я бы нырнула туда без лишних вопросов. Но потом вспомнила: я под чужой личиной. Он не должен меня узнать. Не должен. Хотя от этой мысли легче почти не стало. Как? Ну как я могла так попасть? За последние дни я, кажется, побила все возможные рекорды по невезению. Сбежать от мужа — и оказаться с ним в одной Академии. Да еще и выяснить, что он мой преподаватель и куратор. Такое феерическое невезение даже придумать было бы сложно. Лекция началась. Все вокруг прилежно раскрыли тетради и стали записывать определения под диктовку лектора. А у меня дрожали руки. Перо оставляло на странице неровные кляксы, буквы расползались, мысли путались. — Ариш, ты чего? — шепнула Олейна, заметив мое состояние. — Да забудь ты про этого своего придурка. Много чести — думать о нем! Давай, сосредоточься на учебе. Похоже, подруга решила, что я снова переживаю из-за вчерашнего рассказа об Эндрю, и старалась поддержать как могла. Я глубоко вдохнула, заставила себя разжать пальцы и снова взяться за перо. Нужно было собраться. Я не могла позволить себе развалиться прямо на первой лекции. Тем более на лекции собственного мужа. Крам объяснял действительно хорошо: спокойно, последовательно, без лишней напыщенности. Сложные вещи он раскладывал так ясно, что даже самые сонные студенты начинали поднимать головы. В его голосе не было ни раздражения, ни скуки — только уверенная сосредоточенность человека, который прекрасно знает предмет и умеет заставить других слушать. И все равно лекция казалась мне бесконечной. Я почти не понимала, что записываю. Смотрела то на доску, то в тетрадь, то на его руки, когда он выводил формулы магических потоков. Каждый раз, когда Крам поднимал взгляд к верхним рядам, сердце у меня замирало. Казалось, еще секунда — и он поймет. Узнает. Назовет меня настоящим именем при всей аудитории. Но он не узнал. По крайней мере, сделал вид. Когда занятие наконец закончилось и прозвенел звонок, я едва не выдохнула вслух от облегчения. Быстро собрала тетради и перья в сумку и вслед за Олейной попыталась покинуть аудиторию, стараясь держаться в толпе и не попадаться преподавателю на глаза. Не вышло. — Группа Всадников, задержитесь, пожалуйста, — сказал Крам Мирстен. — У вас замена в расписании. Следующий час будет посвящен знакомству и организационным вопросам. Я замерла у прохода. Олейна посмотрела на меня: — Держись, Ариш. Увидимся позже. Она ушла вместе с остальными студентами, а я на ватных ногах вернулась к партам и села в первом ряду, с краю. Почему в первом — сама не поняла. Наверное, ноги решили окончательно меня предать. В зале осталось еще с десяток парней и крупная плечистая девушка. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то с интересом разглядывал преподавателя, а я сидела ровно, уставившись в край своей тетради, и думала только об одном: лишь бы он не посмотрел слишком внимательно.