Глава 10

Я рыдала долго и никак не могла успокоиться. Слезы то стихали, то накатывали снова, стоило только вспомнить Эндрю и эту блондинку. Я утыкалась лицом в подушку, пыталась дышать ровнее, убеждала себя, что хватит, что я уже достаточно унизилась хотя бы перед самой собой, но ничего не помогало. В голове никак не укладывалось все, что произошло со мной за последние дни. Еще совсем недавно я была счастлива. Впереди вырисовывалась такая ясная, такая правильная жизнь: свадьба, любимый муж, общий дом, спокойное будущее. И вдруг все понеслось куда-то не туда. Свадьба сорвалась. Обнаружился какой-то муж, которого я совсем не знала. Потом был мой побег из дома, дорога, поступление в Академию, которого я никогда не планировала. А теперь еще и Эндрю, которому я верила без оглядки, оказался лжецом. Да не просто лжецом. Он встречался с другой. Обнимал ее у всех на глазах, говорил о любви, а она между делом предлагала снять номер в гостинице на ночь. Я зажмурилась, но легче не стало. Интересно, как долго они были вместе? Получается, отношения со мной он завел уже тогда, когда у него была подружка в Академии? Или я вообще все это время была лишь удобной невестой, которую родители подобрали ему ради каких-то своих расчетов? От внезапной мысли я резко села на кровати. Наследство. Про какое наследство говорил Эндрю? Не было у меня никакого наследства. Во всяком случае, мне о нем никто ничего не рассказывал. Или все-таки было, но дядя Дрез решил не говорить? Такое ведь вполне в его духе. Особенно если наследство достаточно серьезное, чтобы из-за него чужая семья настаивала на браке со мной. Я потерла лицо ладонями, пытаясь собрать мысли. Если наследство существует, значит, я не совсем беспомощна. Значит, у меня может быть способ отбиться от нежеланного брака с этим… как его… Мирстеном. Можно вернуть папин долг. Можно перестать зависеть от дяди, от его решений, от его раздраженного «так надо». Только как узнать размер наследства? И где оно вообще находится? Кто им распоряжается? Дядя явно не собирался ничего мне рассказывать. А мама знала? Или ее тоже держали в неведении? Мысли закрутились, одна тревожнее другой. И тут перед глазами снова всплыл Эндрю. Его улыбка. Руки на талии Крис. Ее довольный смех. Его спокойный голос, когда он говорил обо мне не как о невесте, не как о любимой, а как о выгодной сделке. Слезы снова застили глаза. Как я могла так ошибаться? Как могла смотреть на него и видеть совсем другого человека? Или, может, это все какое-то ужасное недоразумение? Может, я что-то не так поняла? Но что там можно было понять не так? «Любовь ко мне важнее выгоды от этого сомнительного брака». «Наследство, которое Ари должна получить». «Родители надавили». Нет. Все я поняла правильно. И, наверное, хорошо, что я не успела раскрыться перед Эндрю. Он так и не узнал, что я здесь, в Академии, под чужой личиной. Могу представить, как по-идиотски я выглядела бы, если бы бросилась к нему, назвала по имени, попыталась объясниться. Стояла бы перед ним, растерянная и влюбленная, а рядом Крис смотрела бы на меня с презрительной жалостью. От одной этой картины стало тошно. Я снова оказалась перед выбором: что делать дальше? Теперь меня вроде бы ничто не держало в Академии. Я ведь приехала сюда исключительно ради Эндрю. Ради человека, который оказался… козлом. Вот кем он оказался. Но возвращаться домой я тоже не могла. Там меня тут же отправят к незнакомому мужу, в дом, где я буду никем. Ошибкой. Обузой. Чужой женщиной, которую кто-то когда-то записал в жены без ее согласия. Куда мне податься? Без денег, без профессии, без надежной помощи? Софи меня в беде, конечно, не оставит. Но кто бы помог самой Софи? У них тоже все не так уж просто. Да и если я появлюсь рядом с ней, дядя с мамой быстро меня обнаружат и сплавят к муженьку, прикрывшись долгом и заботой о моем будущем. Я горько усмехнулась. Заботливые какие. Ну что ж. Значит, провидение все решило за меня. Буду получать профессию. А что? Драконьи всадники, насколько я знала, неплохо зарабатывают. Да и стать всадником дано далеко не каждому. Нужны хотя бы слабенькие магические способности, контакт с драконом, крепкие нервы и множество знаний, которые я, очень надеялась, смогу обрести здесь, на факультете всадников. Да, мой магический потенциал оказался слабоват. Да, я понятия не имела, как ведут себя настоящие драконы, кроме одного новорожденного малыша, который в панике врезался в мой стул. Но меня приняли. Это уже что-то. В любом случае, когда мне исполнится двадцать один год, меня не смогут просто так отдать какому-то там мужу. И наследство, если оно существует, я по нашим законам смогу получить сама, без разрешения опекунов. Значит, мне нужно продержаться три года. Всего три года. Почему бы не провести их в Академии? Как только мысли стали хоть немного конструктивными, истерика постепенно сошла на нет. Я еще всхлипывала, но уже не захлебывалась слезами. Умылась холодной водой, промокнула лицо полотенцем и посмотрела на часы, висевшие на стене. Тяжко вздохнула. Обед я пропустила. Ужин тоже. Можно было пройти к маленькому магазинчику у входа в Академию и купить что-нибудь поесть, но с финансами у меня было туго. Кто знает, когда и как я смогу разжиться деньгами и на что они мне еще понадобятся. Желудок недовольно пробурчал. — Потерпи, — мрачно сказала я ему и выпила воды из кувшина, стоявшего на столе. После этого я занялась вещами. Достала одежду из сумки, развесила на плечики форменное платье и те немногие платья, что взяла с собой. Разложила белье, убрала документы в ящик стола, несколько раз проверила, хорошо ли он закрывается. Комнатка от этого уютнее не стала, но хотя бы перестала выглядеть так, будто я готова сбежать из нее в любой момент. Внезапно в дверь постучали. Я вздрогнула. Кто мог прийти ко мне? Здесь почти никто не знал, где я живу. Скорее всего, кто-то просто ошибся дверью. Я вздохнула и пошла открывать. За дверью стояла Олейна. В одной руке она держала стакан с компотом, во второй — бумажный пакет, из которого доносился такой аппетитный запах, что мой желудок тут же предательски ожил. — Привет, — сказала она, озабоченно глядя на меня. — Ты в порядке? Ты убежала с обеда и не пришла на ужин. Я решила, что это вряд ли потому, что ты на диете, и принесла тебе поесть. Тарелки из столовой мне не дали, так что тут пирожки и компот. — Ты моя спасительница, — выдохнула я. И это было почти не преувеличение. Я взяла у подруги еду и устроилась за маленьким столиком. Олейна тем временем присела на кровать, потому что больше садиться у меня было просто некуда. — Ариш, что случилось? — спросила она, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Ты еще в обед была сама не своя. Да и сейчас видно, что плакала. Что-то серьезное? Только не говори, что по приюту скучаешь. Я же вижу, что дело не в этом. Я надкусила пирожок, прожевала, проглотила и только потом ответила. Наверное, мне нужно было хоть кому-то сказать правду. Пусть не всю, пусть без имен и подробностей, но достаточно, чтобы не задохнуться от нее в одиночку. — Я узнала, что мой жених все время, пока мы с ним встречались, обманывал меня, — сказала я. — У него есть другая девушка. И с ней он… гораздо ближе, чем был со мной. Подробностей я рассказывать не стала. Да они и не были нужны Олейне. Она сначала открыла рот, потом закрыла. Видимо, приличных слов не нашлось. — Вот же… — начала она и осеклась. Потом спросила уже мягче: — А это точно? Может, тебя обманули какие-нибудь завистники? — Точно, — вздохнула я. Уточнять, что видела все своими глазами и слышала собственными ушами, не хотелось. — Ну и гад! — в сердцах воскликнула Олейна. — Значит, правильно, что ты уехала от него подальше. С глаз долой — из сердца вон. Забудешь его здесь, найдешь другого. Получше прежнего. Угу. Забуду, конечно. Особенно если этот самый гад будет каждый день мельтешить перед глазами в обнимку со своей блондинкой. Но Олейне я этого не сказала. Только согласно кивнула и продолжила жевать пирожки, которые с голодухи казались просто бесподобными. А еще, к собственному удивлению, я вдруг поняла: мне стало чуть легче. Не хорошо, нет. До «хорошо» было далеко. Но в комнате больше не было той звенящей пустоты, в которой я оставалась одна на один со своим разбитым сердцем. Теперь рядом сидела Олейна, возмущалась за меня, принесла пирожки и компот. И, возможно, именно с этого стоило начать новую жизнь.