Глава 9

— Все комнаты в женском крыле заняты! — строго сказала комендант общежития. — Раньше надо было приезжать! Можно подумать, если бы я приехала раньше, мест стало бы больше. Все равно кто-нибудь в итоге не поместился бы. Просто этим «кем-нибудь» оказалась я. — И что же мне делать? — уныло спросила я. Комендант, женщина высокая, сухая и совершенно не склонная к лишним нежностям, окинула меня внимательным взглядом. Видимо, вид у меня был настолько потерянный, что даже ее служебная строгость дала трещину. — Ну, в принципе… — сказала она уже чуть мягче. — Есть одна небольшая комната на одного человека в преподавательском крыле. Временно могу поселить там. А когда кого-нибудь из девушек исключат или кто-то сам уедет, место освободится — переселю. — И часто у вас девушки сами покидают Академию? — зачем-то полюбопытствовала я. — Случается, — расплывчато ответила комендант. — Кто-то с учебой не справляется, кто-то жизнь вдали от родителей не выдерживает, а кто-то замуж выходит и учебу бросает. В конце концов, многие из вас сюда идут исключительно затем, чтобы выгодного мужа себе найти. Выяснять подробности насчет выгодных потенциальных мужей я не стала. Мне бы для начала найти кровать, крышу над головой и способ не вылететь из Академии в первый же день. — Покажите мне эту комнату, пожалуйста, — попросила я. Комендант вздохнула, подхватила связку ключей и махнула рукой: — Идем. Комнатушка действительно оказалась крохотной. В нее помещались только узкая кровать, небольшой угловой шкаф и маленький столик с табуреткой. Все. Если бы у меня было столько багажа, сколько у Олейны, самой мне спать было бы просто негде. Разве что вынести кровать и улечься на чемоданах. Зато я сразу отметила один существенный плюс: к комнате примыкал собственный санузел. Крохотный, зато мой. В нем каким-то чудом помещались унитаз, раковина и даже душевая кабинка. После всех тревог дня это казалось почти роскошью. — Устраивайся, — сказала комендант и вручила мне ключ. — За бельем и формой зайдешь в кастелянную. — О, тут форму выдают? — обрадовалась я. — Выдают, — кивнула она. — Но многие студенты, особенно те, что пообеспеченнее, предпочитают пользоваться своей одеждой и бельем. Когда-то я тоже была достаточно обеспеченной девушкой. Но сейчас оказалась в той ситуации, когда казенная одежда радовала почти до слез. Не надо тратить деньги. Не надо думать, что надеть. Не надо объяснять, почему у меня вещей меньше, чем у обычной студентки. Оставив ключ при себе, я отправилась искать комнату Олейны. Подруга встретила меня с любопытством, а когда я забрала у нее свою сумку и рассказала, что теперь тоже учусь на первом курсе, хоть и на другом факультете, искренне обрадовалась. — Отлично! — воскликнула она. — На первом курсе многие предметы у нас будут общими, особенно лекции. Сегодня занятий уже нет. Предлагаю встретиться в столовой через час, пообедать, а потом куда-нибудь прогуляться. — Хорошо. А я пока схожу за формой и бельем, — согласилась я. В кастелянной мне выдали строгое форменное платье, спортивный костюм, комплект белья и несколько полотенец. Все было простое, добротное и без единого намека на изящество, зато чистое и целое. Я прижала сверток к груди и на обратном пути размышляла о том, как искать Эндрю в этой огромной Академии. Я знала только, что он учился на выпускном курсе боевиков. Впрочем, этой информации должно было хватить. Имя и фамилию я, конечно, тоже помнила. Нужно поспрашивать студентов постарше, желательно не выглядя при этом слишком подозрительно. Мои будущие одногруппники вряд ли знали об Академии больше меня. Разложив вещи в своей новой комнате, я переоделась, наскоро привела себя в порядок и отправилась в столовую. В помещении было шумно и многолюдно. Студенты занимали длинные столы, смеялись, спорили, размахивали ложками. От запаха горячего супа и свежего хлеба у меня неожиданно заурчало в животе. Я остановилась у входа, оглядываясь в поисках Олейны. И вдруг увидела Эндрю. Он стоял у одного из столов, высокий, знакомый до боли, и все такой же красивый. Сердце глупо дернулось навстречу раньше, чем разум успел напомнить: я сейчас совсем не та, кого он знает. На мне чужое лицо. Чужое имя. Чужая жизнь. Но Эндрю смотрел в мою сторону и радостно улыбался. На миг все вокруг исчезло. Шум столовой, запах еды, чужие голоса — все стало неважным. Я сама расплылась в улыбке и уже хотела шагнуть к нему, забыв обо всем на свете. — Энди! Я приехала! Меня обогнала та самая блондинка, которой все мешали еще при въезде в Академию. Она промчалась мимо, будто я была пустым местом, кинулась Эндрю на шею и звонко рассмеялась. — Милый, я так рада, что мы опять вместе! Ты соскучился? Я застыла. Улыбка сползла с лица так резко, будто ее стерли. — Крис? — продолжая улыбаться, сказал Эндрю. — Я думал, тебя исключили. Он больше не смотрел на меня. Да, похоже, и раньше смотрел не на меня. Он улыбался этой самой Крис, которая вошла следом и оказалась ровно за моей спиной. — Исключили, — беспечно пожала плечами девушка. — Но папочка предоставил Академии материальную помощь, и меня восстановили. Дали возможность пересдать все осенью. А ты, говорят, так и не женился на этой… как ее там… — Арисании, — подсказал Эндрю, поморщившись. — Нет, не женился. Имя ударило сильнее пощечины. Я стояла совсем рядом. Настолько близко, что слышала каждое слово. Настолько близко, что могла рассмотреть, как Крис поглаживает его плечо, как Эндрю не отстраняется, как уголок его рта кривится в знакомой улыбке. — Я знала, что твоя любовь ко мне важнее, чем выгода от этого сомнительного брака! — радостно воскликнула Крис. Любовь? Слово будто провалилось мне под ребра и застряло там острым осколком. Но Эндрю ведь любил меня. Он говорил это. Смотрел так, будто я для него одна на свете. Обещал, что все будет хорошо. Или не любил? Или я сама придумала себе то, чего никогда не было? — Милая, ты же знаешь, на наш брак твой отец все равно не согласился бы, — сказал Эндрю уже тише, но я все равно слышала. — А тут наследство неплохое, которое Ари должна получить после двадцати одного года. Вот родители и надавили. У меня похолодели пальцы. Наследство. Не я. Не чувства. Не обещания. Наследство. — Ах, хватит говорить о неприятном! — отмахнулась Крис. — Как насчет того, чтобы вечером прогуляться по городу? Мы сто лет не виделись. Можно снять номер в гостинице на ночь… Я ошарашенно смотрела на них и не могла сдвинуться с места. Они говорили так, будто вокруг никого нет. Будто не стояли посреди полной столовой. Будто чужое разбитое сердце не могло находиться в двух шагах и слышать каждое слово. — Арина! Иметра! — донеслось откуда-то словно издалека. — Ариш! Я не сразу поняла, что зовут меня. Только когда прозвучало это укороченное, почти привычное «Ариш», я вздрогнула и обернулась. Ко мне подходила Олейна. — Ариш, ты чего встала как вкопанная? — спросила она. — Я зову тебя, зову. Я попыталась ответить, но в горле стоял ком. Воздуха не хватало. Столовая вдруг стала слишком шумной, слишком тесной, слишком яркой. Эндрю что-то говорил Крис, та смеялась, а я чувствовала, как предательски щиплет глаза. — Я… я передумала обедать, — выдавила я. — Мне надо… у меня дела. Прости, увидимся позже! Не дожидаясь ответа, я развернулась и выскочила из столовой. Сначала я шла быстро. Потом почти побежала. Коридоры расплывались перед глазами, шаги гулко отдавались в ушах, а я изо всех сил сдерживала слезы, чтобы не разрыдаться прямо на глазах у студентов и преподавателей. Только добравшись до своей крохотной комнаты, я захлопнула дверь, повернула ключ в замке и прислонилась к ней спиной. Все. Теперь можно. Я рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась громко, безобразно, уже не пытаясь держаться. Плакала не только из-за Эндрю. Плакала из-за собственной глупости. Из-за страха. Из-за того, что оказалась никому не нужной разменной монетой в чужих расчетах. Из-за того, что так отчаянно хотела верить хоть кому-нибудь — и поверила не тому.