Глава 8

— Астания, — обратился к женщине из приемной комиссии мужчина с проседью на висках, заходя в кабинет. — На всадников так никого и нет? У нас недобор. Я невольно подняла голову. Всадники? Женщина за столом тяжело вздохнула, будто недобор на каком-то факультете был ее личной обидой. — Нет. Хотя… — она вдруг посмотрела на меня, и в ее взгляде мелькнула почти хищная деловитость. — Вот девушка. Она на целительский хотела, но не успела. Может, к вам согласится? Я замерла. Мужчина перевел на меня взгляд. Сомнение в нем было таким явным, что я даже обидеться не успела. Скорее захотелось встать ровнее, втянуть живот и сделать вид, что я, конечно, только и мечтала оказаться на факультете, о котором пять минут назад вообще не думала. — Девушка? — переспросил он. Потом, видимо вспомнив о вежливости, чуть склонил голову. — Профессор Арнед Дилани. Декан факультета всадников. Вы не хотели бы попробовать поступить к нам? — Всадников? — Я удивленно уставилась на него. — То есть… я правильно понимаю, речь идет о драконьих всадниках? — Абсолютно верно, — подтвердил он мои худшие догадки. Ну конечно. Куда же еще можно отправить девушку, которая всего лишь мечтала тихо учиться на целительском факультете, лечить царапины, варить отвары и не привлекать к себе лишнего внимания? Разумеется, к драконам. — Но как же… — растерялась я. Я хотела сказать, что никогда не сидела верхом ни на ком крупнее соседского пони. Что драконов видела только издалека. Но затем я взглянула на Астанию и поняла: это мой единственный шанс. Либо попробовать поступить на факультет всадников, либо возвращаться домой несолоно хлебавши. А дома меня ждали вовсе не теплый прием и пироги, а ловушка, из которой я так отчаянно пыталась выбраться. Я медленно выдохнула. — Хорошо, — сказала я. — Давайте попробую. — Документы, — тут же оживилась Астания. Я протянула ей бумаги. Женщина раскрыла свидетельство и громко прочла: — Арина Иметра, восемнадцать лет. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я вдруг вспомнила предупреждение Эрика: если мои документы начнут внимательно изучать, иллюзию на них можно заметить. Особенно если изучать будет не равнодушная служащая приемной комиссии, а кто-нибудь с достаточно высоким уровнем магии. К счастью, Астания ничего внимательно рассматривать не стала. Присутствие декана, стоявшего над душой, явно заставило ее действовать быстрее обычного. Она внесла мое имя в ведомость, поставила отметку, вернула бумаги и махнула рукой в сторону соседней двери. — Проходите на собеседование. Профессор Дилани открыл дверь, пропуская меня вперед. Я послушно вошла в соседний кабинет и села на стул у большого рабочего стола. Кабинет декана был просторным, строгим и совсем не похожим на место, где принимают отчаявшихся абитуриенток. На стенах висели карты горных хребтов, схемы летных маршрутов и несколько потемневших от времени седел. На отдельной стойке лежал шлем, покрытый царапинами. Настоящий. Боевой. Такой, который явно не для красоты выставляли. Я сглотнула. Профессор Дилани устроился в высоком кресле напротив, достал из ящика хрустальный шар и поставил его передо мной. — Положите руку. — Зачем? — вырвалось у меня. — Измерим ваш магический потенциал. Я положила ладонь на холодную гладкую поверхность. Шар едва заметно засветился голубоватым светом. Так робко, будто сам стеснялся своего результата. Декан посмотрел на него, потом на меня. Вздохнул. — Слабовато, конечно. Я почувствовала, как щеки заливает жаром. — Для нашего факультета огромный магический резерв не обязателен, — продолжил он, явно стараясь звучать мягче. — Но даже так… не знаю. Он сомневался. Это было видно по тому, как он постучал пальцами по столешнице и снова взглянул на шар, словно тот мог передумать и засветиться ярче. Я сидела тихо, боясь лишним словом разрушить последнюю возможность. — Дайте-ка сюда ваши документы, — сказал он наконец. Вот теперь я похолодела по-настоящему. Что-то подсказывало: лорд Дилани обладает достаточным магическим уровнем, чтобы с легкостью распознать иллюзию. А если он ее заметит, все закончится здесь и сейчас. Не будет ни целительского факультета, ни всадников, ни Академии. Будет разоблачение, вопросы и дорога обратно туда, куда я возвращаться не могла. Дрожащей рукой я протянула ему бумаги, морально готовясь к провалу. И в этот самый момент за дверью что-то грохнуло. Потом раздался короткий стук, больше похожий на удар локтем, и дверь распахнулась, не дожидаясь разрешения. На пороге появился долговязый взъерошенный парень. Волосы у него торчали во все стороны, мантия висела криво, а лицо выражало такой ужас, будто за ним гналась вся экзаменационная комиссия разом. — Господин декан! — выпалил он. — У нас проблема! Проблема вбежала в кабинет у него между ног. Я моргнула. Потом еще раз. По полу с невероятной скоростью неслось… яйцо. Большое, размером со среднюю супницу. Белесая скорлупа была покрыта рыжеватыми прожилками, а снизу из нее торчали две крошечные лапки. Яйцо мчалось куда глаза глядят. Правда, глаз у яйца не было, поэтому направление оно выбирало исключительно по вдохновению и в панике. — Стой! — завопил парень, бросаясь следом. Яйцо резко свернуло, чуть не врезалось в ножку стола, отскочило от ковра, понеслось к шкафу, передумало и на полной скорости влетело в мой стул. Раздался хруст. Я подпрыгнула. Скорлупа сверху треснула, и из нее высунулась голова. Красная, мокрая, покрытая слизью, с выпученными от страха глазенками. Огромными, темными и совершенно несчастными. Эти глаза уставились прямо на меня. Все вокруг будто замерло. — Маленький, ты чего? — тихо сказала я, сама не понимая, почему голос вдруг стал таким мягким. — Тебя кто-то напугал? Дракончик жалобно пискнул. Не заревел, не зарычал, не изрыгнул пламя. Просто пискнул — тонко, беспомощно, до невозможности жалобно. — Не бойся, — сказала я и осторожно протянула руки. — Тебя никто не обидит. Я не дам. — Осторожно! — одновременно воскликнули декан и взъерошенный парень. Но было поздно. Я уже взяла яйцо на руки. Голова, торчавшая из треснувшей скорлупы, тихо курлыкнула и уткнулась мне в шею. Существо дрожало, скользкое, теплое и совершенно перепуганное. Я прижала его к себе и начала поглаживать маленькую мокрую голову, бормоча что-то успокаивающее. — Тише, тише… все хорошо. Никто тебя не тронет. Ну что ты, малыш… Профессор Дилани не двигался. Взъерошенный парень тоже. Оба смотрели на меня так, будто я только что голыми руками поймала молнию и теперь спрашивала, где тут полотенце. Малыш постепенно перестал дрожать от страха. Потом потянулся, зашевелился, и остатки скорлупы с тихим треском осыпались мне на колени. Я с изумлением уставилась на самого настоящего дракончика. Маленького. Красного. Мокрого. С тонкими перепончатыми крылышками, длинным хвостом и лапками, которые он пока не очень понимал куда девать. Он был не страшный. Совсем. Скорее жалкий и трогательный, как любой младенец, которому слишком рано пришлось столкнуться с большим и шумным миром. И еще он дрожал. Теперь уже не только от страха, но и от холода. — Господи, да ему же холодно! — возмущенно заявила я, прижимая малыша крепче. — Дайте что-нибудь, чтобы его укрыть! Декан очнулся первым. В следующее мгновение он оказался рядом и протянул мне плед, неизвестно откуда взявшийся у него в руках. Я закутала бедолагу в мягкую ткань и снова прижала к себе, согревая. Дракончик слабо фыркнул мне в воротник. Из пасти вырвалось облачко теплого пара. — Вот так, — прошептала я. — Уже лучше. — Вы приняты, — вдруг сказал лорд Дилани. Я подняла на него глаза. — Что? — Вы приняты, — повторил он и вернул мне документы, которые так и не успел раскрыть. — Добро пожаловать на факультет всадников. Я моргнула. Потом посмотрела на дракончика. Потом снова на декана. Слова доходили до меня плохо. На руках у меня лежал самый настоящий дракон. Маленький, завернутый в плед, мокрый и сонно тыкающийся носом мне в шею. На фоне этого поступление на факультет всадников почему-то казалось почти второстепенной новостью. — А теперь, — сказал профессор Дилани уже деловито, — давайте отнесем этого шустрика обратно к маме. Он протянул руки, пытаясь забрать малыша. Дракончик мгновенно проснулся. Едва декан коснулся пледа, малыш вцепился коготками в мою одежду, задергался и попытался изрыгнуть пламя. Правда, вместо пламени из его пасти вырвался только слабый пар, но намерение было вполне ясным. — Так, так, спокойно, — отступил декан, поднимая ладони. — Я понял. Дракончик сердито фыркнул и снова уткнулся мне в шею. — Он… не хочет к вам? — осторожно спросила я. — Он только что вылупился и выбрал самое безопасное место, — сухо ответил профессор. — В данном случае, видимо, вас. Взъерошенный парень виновато кашлянул. — Я пытался его поймать, господин декан. — Вижу, — сказал Дилани. — Судя по состоянию коридора, очень старательно. Парень покраснел. — Ладно, — решил декан, обращаясь уже ко мне. — Придется вам самой отнести его к матери. Я встала, крепче перехватила завернутого в плед малыша и пошла вслед за деканом. Взъерошенный долговязый парень двинулся рядом, то и дело бросая на дракончика виноватые взгляды. Мы долго шли по коридорам Академии. Студенты оборачивались, кто-то шептался, кто-то откровенно таращился. Еще бы: не каждый день по крылу приемной комиссии идет абитуриентка, прижимая к груди новорожденного дракона. Дракончик между тем окончательно успокоился. Он тихо сопел в пледе, иногда шевелил крылом и цеплялся коготками за мой рукав. От него пахло теплой скорлупой, дымком и чем-то странно сладким. Наконец мы вышли во двор и направились к огромному высокому зданию у дальней стены Академии. Оно напоминало ангар, только построенный не для экипажей, а для существ, которым обычные двери были бы оскорбительно малы. Внутри было просторно и тепло. Под самым потолком тянулись балки, на стенах висели цепи, седла, кожаные ремни и щетки размером с садовые грабли. В глубине, в большом гнезде из толстых ветвей, мягких тюфяков и обожженной травы, сидел настоящий взрослый дракон. Красная драконица. Она была огромной. Даже лежа, казалась гораздо больше кареты, а когда подняла голову, мне захотелось на всякий случай сделать шаг назад. Чешуя на ее шее переливалась темно-алым, золотистые глаза вспыхнули тревогой, ноздри раздулись. Увидев малыша у меня на руках, драконица резко дернулась. — Все хорошо, Сарита, — спокойно сказал декан, поднимая ладонь. — Твой малыш в безопасности. Драконица не сводила с меня глаз. Я сглотнула. — Я… принесла его, — сказала я зачем-то, хотя она, конечно, и так это видела. Сарита издала низкий вибрирующий звук. Не угрозу. Скорее нетерпеливый зов. Дракончик в моих руках шевельнулся, поднял голову и ответил слабым писком. — Можете уложить его в гнездо, — сказал профессор Дилани. Легко сказать. Гнездо было таким большим, что его край доходил мне почти до груди. Я с трудом забралась на выступ, стараясь не уронить малыша и не наступить ни на что важное. Драконица следила за каждым моим движением, и от этого спина покрылась холодными мурашками. Но стоило мне осторожно положить дракончика рядом с матерью, как все напряжение исчезло. Малыш сразу успокоился, пискнул и неловко пополз к ее боку. Сарита накрыла его крылом, осторожно, почти нежно, и прижала к себе. Измученный побегом дракончик тут же расслабился и, кажется, уснул. Я еще мгновение смотрела на них, не в силах отвести взгляд. А потом драконица повернула голову ко мне и медленно, очень аккуратно коснулась горячим носом моей ладони. Я застыла. — Она благодарит вас, — негромко сказал декан. И вот тут до меня наконец дошло: я действительно поступила на факультет всадников. Причем, кажется, самым странным способом из всех возможных.