Глава 16

Теперь я смотрела на куратора с откровенной завистью. Иметь связь с таким уникальным драконом — да это же не просто везение, это подарок небес, судьбы и всех богов разом! Я бы, честно говоря, и от самого завалящего дракончика не отказалась. Даже от маленького, косолапого, вечно чихающего искрами и не умеющего вовремя складывать крылья. А сейчас, глядя на этих великолепных, сверкающих чешуей красавцев, я вдруг поняла: все мои недавние несчастья — внезапное замужество, предательство жениха, попадание в Академию, да еще и не на целительский факультет — возможно, не были такой уж чудовищной катастрофой. Ну… почти не были. Потому что все это перекрывалось одним невероятным фактом. Я стану драконьим всадником. Эта мысль была такой огромной, что в голове ей явно не хватало места. Она металась там, как птица под потолком, то замирала, то снова билась крыльями о здравый смысл. Я еще не до конца осознала, что действительно смогу летать. Не на экипаже, не на воздушном корабле, не с помощью какого-нибудь сомнительного артефакта, который обязательно взорвется в самый неподходящий момент, а по-настоящему. На спине живого дракона. Высоко над землей, над башнями Академии, над лесами, горами и облаками. Я никогда не летала и пока не знала, хорошо это или плохо. Если честно, одна часть меня восторженно визжала, а другая уже заранее представляла, как я цепляюсь за чешую всеми конечностями и умоляю не делать резких поворотов. Но сейчас, глядя на мощных, прекрасных ящеров, на их широкие крылья, на плавные движения хвостов и ленивые всполохи света на чешуе, я пришла к единственному возможному выводу: я в них влюбилась. Безоглядно, безвозвратно и, кажется, окончательно. Судя по лицам сокурсников, они чувствовали примерно то же самое. Глаза у всех горели так, будто нам только что показали не драконов, а вход в сокровищницу с пожизненным правом выноса. — Очешуеть! — выдала Орита и сделала несколько шагов в сторону драконов. Тут же тонкая струя пара ударила в камень у ее ног. Не обожгла, не задела, но с шипением расползлась по полу белесым облачком. Предупреждение было настолько ясным, что даже самый самоуверенный идиот понял бы: еще шаг — и паром дело может не ограничиться. — Студентка Рынди! — окликнул ее куратор. — Я кому проводил инструктаж по мерам безопасности при общении с драконом? Вы забыли, что к чужому дракону нельзя приближаться ближе чем на двадцать шагов, не получив от него предварительного разрешения? Орита сокрушенно вздохнула, бросила на драконов взгляд мученицы, которую лишили главной радости жизни, и вернулась обратно к нашей стайке. Мы стояли в стороне, на почтительном расстоянии от сидящих в зале драконов, и теперь уже никто не торопился проверять, насколько у них хорошая реакция. — А можно… потрогать? — осторожно спросил Римор, явно обращаясь и к куратору, и к драконам сразу. Крам посмотрел в глаза золотому дракону. Тот ответил ему долгим внимательным взглядом, а потом величественно кивнул. Нет, все-таки они общаются мысленно! Иначе как объяснить этот молчаливый разговор? Хотя, может, у куратора просто было очень выразительное лицо. Такое выразительное, что даже драконы понимали его без слов. Но в эту версию я верила слабо. — Подходим по одному к Гразго, — сообщил куратор. — Можете его коснуться. Он разрешил. Кто-то радостно взвизгнул. Ой. Кажется, это была я. К золотому дракону я подошла последней. Широкие плечи парней совершенно бесцеремонно оттеснили меня назад, и какое-то время я видела только чужие спины, локти и затылки. Ребята подходили к Гразго, касались его лапы или шеи и отходили в сторону, подгоняемые куратором, который явно не собирался устраивать из знакомства с драконом бесконечный праздник. Наконец настала моя очередь. Я шагнула ближе — медленно, почти торжественно. Вблизи Гразго казался еще больше. Каждая его чешуйка была размером с мою ладонь, а некоторые — и больше. Золотая, плотная, гладкая на вид, но с острыми краями, чешуя лежала рядами, словно броня, созданная не кузнецом, а самой природой. От дракона исходило тепло, сухое и глубокое, будто от нагретого солнцем камня. Я осторожно коснулась его лапы. Чешуя оказалась не холодной, как я почему-то ожидала, а горячей. Почти обжигающей, но не болезненной. Потом я провела пальцами по краю хвоста с острыми шипами-наростами и тут же одернула руку, решив, что любоваться ими гораздо безопаснее на расстоянии. Гразго лежал на каменном полу пещеры, но ощущение было такое, будто он только что грелся где-нибудь на южном побережье. Хм… А он точно рептилия? На драконоведении до физиологии драконов мы еще не успели дойти. Пока изучали только историю начала взаимодействия людей и драконов, причем настолько подробно, что я уже знала имена трех древних правителей, пяти легендарных всадников и одного неудачливого дипломата, которого дракон якобы съел из-за оскорбительного тона. Я подняла глаза и посмотрела в огромные глаза Гразго. Они тоже были золотистыми. Не просто желтыми или янтарными, а именно золотыми — глубокими, сияющими, живыми. Казалось, внутри них отражалось солнце. Только в темной пещере никакого солнца не было. Светились лишь магический шар, запущенный Крамом, глаза дракона да его чешуя, на которой дрожали теплые отблески. — Какой же ты красивый, — восторженно выдохнула я, не в силах отвести взгляд. Дракон медленно склонил ко мне голову. Его морда оказалась совсем рядом, настолько близко, что я почувствовала теплое дыхание, пахнущее дымом, камнем и чем-то пряным, незнакомым. И вдруг мне почудилось, будто в моей голове прозвучал чужой голос: — И ты красивая. Зачем только красоту свою спрятала? Я обалдело открыла рот и забыла его закрыть. В голове стало пусто. Совсем. Даже мысли, которые обычно толкались там без очереди, куда-то разбежались. Это он сказал? Он? Мне? Или я окончательно перенервничала и теперь слышу комплименты от драконов? К реальности меня вернул куратор, сообщивший, что нам пора двигаться дальше. Я отступила от Гразго с таким видом, будто меня выдернули из сна, и еще несколько раз оглянулась. Дракон смотрел спокойно, чуть насмешливо, словно знал обо мне больше, чем я сама. Дальше нас повели по длинным коридорам, прорубленным прямо в скале. Проходы петляли, то расширялись, то сужались, а от них то и дело отходили боковые пещеры. Под ногами глухо отдавался камень, где-то в глубине шуршали крылья, слышалось тяжелое дыхание и мягкое поскрипывание когтей. Это уже были явно жилые пещеры. В них, на подстилках из плотных тканей, похожих на мех, а также в гнездах вроде того, в котором я впервые увидела Сариту, лежали драконы и драконицы. Некоторые спали, свернувшись кольцом. Другие лениво наблюдали за нами, открыв один глаз. Рядом с несколькими играли маленькие дракончики: кувыркались, толкались лбами, пытались расправлять еще неуклюжие крылья и смешно подпрыгивали, словно очень хотели взлететь, но пока не договорились с собственными лапами. В каждой пещере было что-то вроде огромного окна, выходящего наружу. Через эти проемы тянуло свежим воздухом, пахнущим снегом, ветром и далекой высотой. Видимо, именно отсюда драконы вылетали из своих пещер. — Уииии! — вдруг раздалось где-то сбоку, когда мы вошли в очередную пещеру. В мою сторону летел маленький красный дракончик. Я испугалась. Очень. Потому что дракончик несся прямо на меня с таким энтузиазмом, будто собирался либо радостно меня сжечь, либо не менее радостно откусить что-нибудь важное. Зубки у малыша, между прочим, уже были весьма внушительные. Маленькие, острые и совершенно не внушающие доверия. Но дракончик, подлетев ко мне, вдруг не стал ни кусать, ни плеваться огнем. Вместо этого он врезался мне в ноги, едва не сбив с ног, обнял крылышками и довольно заурчал. — Ой, — только и смогла сказать я, автоматически подхватывая его. — Да это же тот самый, который забегал в кабинет декана Арнеда Дилани, когда я там была. Еще в виде яйца. Неужели признал? С тех пор малыш основательно подрос. Теперь он уже не выглядел беспомощным комком с лапками и крылышками. Его чешуя стала ярко-красной, почти алой, на спинке проступили более темные полосы, а глаза сияли живым любопытством. Он прижимался ко мне так доверчиво, будто мы были старыми знакомыми, которые просто слишком долго не виделись. — Кажется, он тебя не просто признал, но и выбрал, — усмехнулся за моим плечом Крам. — Это, конечно, пока не полноценная привязка, но вероятность того, что именно этот малыш станет твоим драконом, очень велика. У меня перехватило дыхание. Моим драконом. Слова куратора прозвучали слишком серьезно, слишком прекрасно и слишком невероятно. Я присела на корточки и крепко обняла драконенка. Тот довольно ткнулся мордочкой мне в шею, щекоча кожу теплым дыханием, и заурчал громче. Потом я подняла глаза и увидела его маму — Сариту. В первый миг я напряглась. Все-таки я сидела посреди ее пещеры и обнимала ее детеныша так, будто уже имела на это полное право. Любая нормальная мать на ее месте могла бы отреагировать… резко. А драконья мать, как мне казалось, могла бы одним выдохом превратить меня в кучку пепла с виноватым выражением лица. Но Сарита смотрела спокойно. Даже тепло. В ее огромных глазах было что-то мягкое, внимательное и понимающее. Вот уж не думала, что у дракона может быть такой взгляд. — Как тебя зовут, малыш? — спросила я драконенка, прекрасно понимая, что он мне, конечно, ничего не ответит. — Ее зовут Азира, — прозвучал в моей голове мягкий женский голос. Низкий, глубокий, как отзвук далекого грома. Я вздрогнула. Теперь я точно знала: драконы общаются мысленно. И только что Сарита сообщила мне имя своей дочери. — Так это девочка! — воскликнула я и посмотрела на драконенка. — Азира, значит? Так ведь тебя зовут? Маленькая драконица радостно взмахнула крыльями. Один край крыла хлопнул меня по щеке, но я даже не обиделась. Азира еще крепче прижалась ко мне и довольно заурчала, совсем как кошка. Только кошка с чешуей, крыльями и потенциальной способностью поджечь занавески одним чихом. — Она пока маленькая и еще какое-то время должна жить рядом с матерью, — сказал куратор. — Но когда достаточно подрастет и если у вас с ней образуется привязка, ее можно будет переселить ближе к Академии. — Вроде того помещения, где она родилась? — уточнила я, все еще поглаживая Азиру по теплой красной шее. — Да. Драконицы предпочитают откладывать яйца поближе к людям, которые смогут помочь, если что-то пойдет не так, — подтвердил Крам. — Через некоторое время после того, как малыш вылупится и окрепнет, они возвращаются в пещеру. Здесь драконицы и растят своих детенышей. А теперь нам пора обратно в Академию. Я словно от сердца отрывала маленькую Азиру, прощаясь с ней. Она цеплялась крылышками за мою форму, тихо урчала и смотрела так, что мне хотелось немедленно объявить, что учеба, правила и кураторы могут подождать. Но пришлось разжать руки. — Я постараюсь прийти к тебе еще, — пообещала я, осторожно погладив ее по мордочке. — И как можно скорее. Азира пискнула, ткнулась носом в мою ладонь, а потом отступила к Сарите. Я еще долго чувствовала на коже ее тепло, даже когда мы уже вышли из пещеры и снова оказались в каменном коридоре, ведущем на выход.