Глава 5

Разговор с дядей стал той самой последней каплей, после которой я решилась на отчаянный шаг. План созрел мгновенно: нужно бежать. Бежать из этого дома, пока меня не отправили на край света, к этому… мужу. Стоит мне лишь вспомнить его взгляд — полный ледяного презрения и едва скрытой неприязни, — как по коже пробегает липкий холод. «В конце концов, — убеждала я себя, пытаясь унять дрожь в руках, — я буду с Эндрю. Рядом с ним я буду как за каменной стеной». План был прост и дерзок: к вечеру я должна быть в порту, у третьего причала. Выпроводив горничную, я в лихорадочной спешке принялась сгребать вещи в большую дорожную сумку. Сборы напоминали хаос. Многое не помещалось, пришлось выбирать: пара нарядов, кое-какое белье… Я никогда не собиралась в самостоятельное путешествие и совершенно не представляла, что нужно брать с собой. С ужасом я осознала, что мой «багаж» весит целую тонну, и не представляла, как смогу тащить эту ношу на себе. К тому же, кошелек мой был пуст: лишь горстка мелочи случайно завалялась в сумочке, ею я могла оплатить только дорогу до порта. Я замерла над сумкой, которая никак не желала застегиваться, когда в дверь резко постучали. — Санни! — раздался мамин голос. — Я пришла поговорить. Я тяжело вздохнула и, не придумав ничего лучше, пинком задвинула сумку под кровать. — Входи, — выдохнула я, открывая дверь. — Милая, нам просто необходимо пообщаться! — матушка буквально вплыла в комнату и, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски устроилась в кресле, жестом приказав мне сесть напротив и внимательно слушать «взрослых». Я не изящно, а скорее обреченно рухнула в соседнее кресло. Матушка водрузила на столик изящную коробочку. — Детка, я понимаю, как ты разочарована, — начала она, и в её голосе проскользнула тень сочувствия. — Но у нас нет иного выхода. Тебе придется поехать в Орхейм, к Мирстенам. Я закатила глаза к потолку, чувствуя, как внутри закипает протест. — Мама, ты именно об этом хотела поговорить? — Не совсем, — загадочно прищурилась она. — Ты ведь знаешь главное условие для развода? — Да, дядя ясно дал понять: если за год под одной крышей брак не будет подтвержден… — я заговорила нудным, монотонным голосом, стараясь скрыть раздражение. — Я ведь правильно поняла, что мне не стоит впускать этого человека в мою постель? Матушка неловко кхекнула, явно не ожидая такой прямолинейности. — Ну… в целом, да. Собственно, поэтому я и пришла. Она раскрыла крышку коробочки. Внутри, в мягком бархате, покоились несколько крошечных стеклянных пузырьков с разноцветными жидкостями. — Это что? Яд? — я попыталась усмехнуться, хотя сердце забилось быстрее. — Мне нужно подсыпать его мужу или выпить самой? — Не драматизируй, — отмахнулся мама. — Это сильное снотворное. Пара капель в бокал — и он спит без задних ног. А вот это — слабительное. Эффект мгновенный, и противник будет выведен из строя надолго. Я усмехнулась про себя. Полагать, что с этим набором я смогу избежать супружеских обязанностей целый год, было наивно, но в моменты отчаяния такие средства казались бесценными. Дальше всё превратилось в невнятный гул. Мама говорила о том, как мужчины ненавидят женские истерики, о тяжелой доле женщины, о судьбе, которая порой поворачивается к нам спиной… Я не слушала. Мой взгляд метался: то на настенные часы, то в окно, где солнце, словно в замедленной съемке, неумолимо катилось к закату. Время уходило. Корабль Эндрю не будет ждать. Внезапно меня осенило. — Мама! — я прервала её тираду. — Я хочу заскочить к Софи. Хочу попрощаться, вдруг потом не получится. Можно мне взять магикат? Моя сестра, выпускница факультета Иллюзий, обладала мощным даром и теперь жила своей, отдельной от нашего дома жизнью. — Конечно, милая, — вздохнула мама. — Но магикат сегодня не взять: на нем уехал дядя Дрез, и вернется он поздно. Можешь поехать завтра или взять обычную карету. Я стиснула зубы. На обычной карете можно и не успеть. Магикат на магической тяге был в разы быстрее, и именно он давал мне шанс прибыть вовремя. Но спорить было бесполезно. Сразу после ухода матери я, с помощью горничной, в бешеном темпе переоделась в дорожное платье. Схватив сумку и не забыв закинуть в неё «подарок» от мамы, я выскочила во двор. Карета уже ждала. — В порт! — крикнула я извозчику, запрыгивая на сиденье. Мужчина опешил: — Но леди Артеми велела везти вас совсем в другую сторону… — В порт! Мама перепутала! — отрезала я. Извозчик лишь неохотно пожал плечами и поплелся по улицам с такой невыносимой медлительностью, что я заскрипела зубами. — Быстрее! — умоляла я, когда городские улицы превратились в затор. — Я и так быстро еду, леди! Это вам не магикат! — ворчал он в ответ. В какой-то момент карета замерла окончательно. Я выглянула наружу: впереди, перегородив дорогу, застряла сломанная повозка, и за ней уже выстроилась бесконечная очередь из транспорта. — Объезжайте! — воскликнула я. — Некуда, — обреченно бросил кучер. — Сзади нас тоже заперли. Казалось, мы застряли в этой пробке на вечность. Я была готова выпрыгнуть из кареты и бежать пешком, бросив всё, лишь бы успеть. И вот, когда надежда почти угасла, дорогу наконец расчистили. Когда мы подкатили к третьему причалу, солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Издалека я увидела его. Крепкая фигура Эндрю, уверенно ступающая по трапу корабля. — Эндрю! — закричала я, срывая голос. Но мой крик утонул в грохоте порта: криках грузчиков, ржании лошадей, грохоте бочек и команд матросов. Корабль, на мой взгляд, непозволительно быстро начал отходить от берега. Карета остановилась у пустого причала. Я выскочила наружу, сделала несколько нелепых, отчаянных шагов к самому краю причала и рухнула на колени прямо на холодный, мокрый деревянный настил. Тело сотрясала крупная дрожь, а из глаз не выходило слёз — только беззвучные, горькие рыдания. Всё кончено.