Глава 20

Сердце нервно стучит в груди, но я дожидаюсь, когда Гвендир покинет покои.

Сумасшедший дом какой-то? Как вообще не свихнуться в другом мире?

Направляюсь в комнату. Подхожу к двери и касаюсь ручки. Слышу топот маленьких ножек, жду пять секунд, и открываю дверь.

Раскрасневшаяся Злата сидит на кровати, весело улыбаясь мне. В ее руках кукла с белыми волосами и дракон.

В спальне тоже стало как-то меньше места. А все потому, что посреди нее оказалась свалена куча вещей. Доспехи, кожа, мечи, и еще какая-то гадость. Хотя нет, это не гадость — это одежда Фила.

— Мам, а что этот дядя нас заберет себе? — выдает дочка.

— Нет.

— Холосо, он мне не нлавится. Дядя Блалгот лучше и класивее, — продолжает дочь.

Я нервно хмыкаю. Ладно, моя дочь уже почти влюбилась в Фила. Если она узнает, что это ее папа, то степень обожания повысится до небес. Не она же пережила то, что произошло пять лет назад. Хотя она меня порой спрашивала, вернется ли к нам папа.

— Дядя Браргот жениться, — я улыбнулась.

— На тебе? — голубые глаза Златы широко распахиваются.

— Нет, на этой девушке, которую мы видели.

— Мам, но он так на тебя смотлит. Не пускай его жениться, — выдает Злата, а я ощущаю тяжесть в груди, давящую по полной программе.

Это все слишком сложно. Пусть Фил делает, что хочет.

— Злата, это все сложно. Тем более мы здесь просто гости, — я развожу руки в сторону. — Как бы не смотрел на меня Браргот.

— Ну, ладно, — дуется дочь, и начинает играться.

Из всего из этого я радуюсь, что подслушивание за Гвендиром, отбило ее внимание от слов Хели. Этой принцессе иногда так и хочется патлы поотрывать. Но я человек мирный и культурный.

Я тут же подхожу к куче. Ничего не меняется, даже в этом мире. Фил тоже любил разбрасывать вещи, лишь бы побыстрее идти убивать монстров в игрушках. Я нервно вздрагиваю. Сегодня умрут реальные монстры.

Я начала перебирать вещи. Ох, нет, не с целью разложить их аккуратно, а чтобы найти колбу. На ужине я специально наблюдала за Филом — не было ее у него с собой. Значит, оставил здесь.

— Мамочка, а что ты делаешь? — спрашивает Злата, пока я копаюсь в вещах.

Пару раз даже поцарапалась о меч, и кинжал. М-да, Фил. Ничему тебя жизнь не учит.

— Ищу наш билет домой.

— Я не хочу домой, — буркает Злата. — Здесь так весело.

Я недоуменно смотрю на нее. Что может быть веселого в месте, где нет даже ее элементарных игрушек?

— Мама, здесь магия, — поясняет дочь. — И Блалгот такой хороший. Я увелена, что он никого не будет убивать.

А нет, все же слова принцессы не забыты. Я нервно сглатываю. Добрая у меня дочь. Киваю ей.

Я не знаю, что мне и самой думать. Если допустить, что в замке есть предатели, то тогда все понятно. Хотя как для цивилизованного человека, тяжело припустить, что кого-то могут лишить жизни.

— Злата, ну там же твои друзья. Тем более утренник скоро.

— Не хочу утленник, — морщится недовольно Злата.

— У тебя роль снежинки. Очень ответственная. И минутки, — вздыхаю я.

Кому вообще пришло в голову делать в детском саду утренник, где дети будут играть часы и минуты?

— Мам, а тут длаконы.

— И ты дракон.

— Вот-вот, но в садике, я же не смогу сыглать длакона, — поясняет мне дочь.

— Ну и ты тут пока не превращалась.

— Дядя Блалгот сказал, что когда-нибудь облащусь, — говорит восторженно дочь.

— Это когда ты с ним о таком говорила? — я вновь лезу в груду вещей.

А что если тут нет той колбы? Может, он ее спрятал. Я обвожу взглядом комнату. вновь взгляд падает на едва заметную нишу возле шкафа. Она тоже запечатана льдом. Тайные проходы. Все ясно. Не хочет, чтобы кто-то пробрался ночью в покои. Логично.

— Пока ты спала, — отвечает дочка. — Мам, ты что-то ищешь?

— Слушай, Злата, а ты не видела такую продолговатую штуку, — показываю Злате, как выглядит колба.

— Дома в шкафу, — отвечает Злата.

Я густо краснею, что она нашла не то. Дети — куда хочешь залезут.

— Нет, она еще такая с золотистой жидкостью внутри.

Злата пожимает плечами, а я понимаю, что некоторые вещи лучше перепрятать.

Нет, все-таки не удается мне сидеть в хламе. Все равно складываю все по полочкам. Точнее по кучкам. В одну отправилось оружие, в другое кожа, в третье его вещи. Осталось только по стопочкам его сложить, и точно возвращение бывшей жены будет.

Да, где ж эта колба треклятая. Я домой хочу.

Я тру запотевший лоб, глядя на эту бесполезную груду.

— Вообще-то для этого слуги есть, — слышу позади хриплый голос Фила.

Боже, у него даже голос изменился в этом мире.

Я нервно вздрагиваю.

— Терпеть не могу бардак, — отвечаю, поворачиваясь к нему.

— О, да, — вторит мне Злата. — пли маме лучше не солить.

— Ксюша, я обеспечу вас одеждой, — говорит он.

— Извините, но нам от вас ничего не надо, — тут же отвечаю я.

Фил щурится, не сводя с меня взгляда.

— А что тогда ты искала в моих вещах? — уточняет он.

— Ничего. Просто не люблю, когда все валяется абы как.

— Врать ты так и не научилась, — он качает головой, и расстегивает свою куртку. Знакомая колба мелькает во внутреннем кармане, отблескивая золотистой жидкостью.

Так она все это время с ним была. Ух, зря я тут руки о мечи да ножи резала. Быстро отворачиваюсь, чтоб Фил не заметил, куда я смотрю.

Надеюсь, Злата не слышала, что он сказал. Просто про вранье потом будет сотни вопросов.

— Это что? — он подходит ближе, а я ощущаю тепло, исходящее от него.

Он берет меня за руку, слегка поднимая. И в этот момент я смотрю на него. Стальные глаза холодно смотрят на пораненную кожу.

— Поцарапалась, — хрипло отвечаю, ощущая то, что совсем не должна ощущать.

Мое тело вновь откликается на него. Нельзя, он нас бросил, и бросит опять.

Пытаюсь забрать руку, но он не дает.

— Так, идем, — говорит он, и тащит за собой.

— Эй, — пытаюсь вырваться из его хватки.

Но легче достать Экскалибур из камня, чем свою руку из мертвой хватки Фила.

Смотрю на дочку, но та лишь улыбается, глядя на нас. Вот же.

А что если он меня тащит к Гвендиру? Вырываюсь еще сильней, но Фил дотащил меня к уборной.

Здесь огромная ванна — деревянная, круглая с высокими бортами и небольшими ступенечками. Прям как джакузи. Чуть дальше — подобие деревенского туалета, только чистенько здесь и стерильно. И тоже все белое и сияющее. Мы уже со Златой успели посетить это место, только не разобрались, как руки помыть.

— Отпусти меня, — вновь пытаюсь вырваться, но мужчина подводит меня к ванне.

Только не говорите, что он еще решил со мной ее принять.

Прикасается к какому-то рисунку на стене, который вспыхивает синим свечением. В ванну начинает течь тонкая струйка воды. Фил подставляет мою руку под нее, смывая кровь.

— Ты что творишь? — спрашиваю его.

— Заразу занесешь. Микробов в этом мире никто не отменял, — поясняет он.

— Мне не нужна твоя забота, — цежу я. — Мы не в институте.

Он холодно смотрит на меня, и слегка поджимает губы, отчего они стягиваются в ровную линию. Когда она так делает, что значит — с ним лучше не спорить.

— Правильно, ты в другом мире. Кто знает, что с тобой здесь будет, — отвечает он.

Я же говорю спорить бесполезно. Но мне все это не нравится. Мне должно быть все равно, но нет.

Он будто не слышит, аккуратно касается моей руки, будто это самое дорогое в его жизни, и это не он тащил меня за руку сюда.

Кровь останавливается, а Фил берет полотенце, и аккуратно промакивает кожу. И это вы мне скажете тот самый правитель, который дракон, который весь такой суровый.

Жар прокатывает по телу приятной волной.

— Спасибо, — говорю я, наконец-то, забрав свою руку из крепкой хватки.

— Не принимай в штыки мою помощь, — говорит он, откидывая локон волос за спину.

Я хмыкаю.

— Пять лет справлялась, а до этого еще восемнадцать, — говорю ему.

— Я знаю, что ты сильная, — отвечает он.

— Ты хотел лишить меня дочери, — в упор говорю ему. — Как мне к тебе относиться? Вот ты хоть думал?

Боже, почему из меня это все льется. Молчи, Ксюша. Твоя боль никому не нужна. Вот сейчас договоришься, и отдадут тебя не только Гвендиру, но и еще кому-то.

— Думал, — отвечает он, отпуская мою руку.

Теряю тепло его рук, а он молчит.

— Специально хотел сделать еще больнее? — я хотя бы пытаюсь спокойно говорить, но какая-то горечь вырывается из меня.

Она хочет выйти раз и навсегда, перевернуть ту больную страницу моей жизни окончательно. Понять, принять и отпустить.

— Нет, — отвечает он. — Я не хочу делать тебе больно. Я не хочу, чтобы Злата делала тебе больно.

Я нервно отшатываюсь. А ведь он реально может отдать меня кому-то из своих людей. Оставить дочь себе. Вот только…только каким бы он ни был сейчас, он этого не сделает, даже несмотря на какие-то метки. Ведь так? Тем более, если я уйду отсюда.

— Что такое? — хмурится Фил.

— Ты можешь с этим что-то сделать? Я про Злату, — сжимаю руки в кулаки, пытаясь совладать с собой.

Мое солнышко, реально сковала меня инеем. Он был прав, как бы тяжело этого было не признать.

— Я действительно не мог вернуться к вам. Понятия не имею, как бы сложились обстоятельства, не попади вы сюда. Златины силы проснулись бы в любой момент. Просто чудо, что она нашла лазейку.

— Лазейку? — переспрашиваю я.

— Да. Миры сдвигаются. Помимо Фригуса и того мира, есть еще миры. Между ними есть грани, но не всегда эти грани целостны. Злата умудрилась пролезть в одну из трещин, и потащила тебя вместе с собой. Благо там есть маяк. И именно владельца этого маяка вы и встретили, поэтому он вам и дал колбу, с которой вы могли бы вернуться домой. Разбей вы тогда в поле колбу, то были бы уже дома. Проблема в том, что все могло закончится тем, что проснувшиеся силы дочери могли тебя добить, — поясняет он, пока я смотрю на струящуюся воду, пытаясь сообразить и сопоставить то, что он говорит. — Видимо, этот хозяин… Кажется, его Лемфаер зовут. Он ставил стирание памяти тем, кто к нему попадает. Я имею, ввиду людей.

— И ты накинулся на меня за то, что я забыла, — я резко вскакиваю.

— Мы на войне, Ксюша. Я не знал, что ты это ты. Ты могла быть иллюзией, похожей девушкой. Тебя спасло лишь то, что в Злате я учуял дракона. Кого-кого, а дракона нельзя подделать, а человека можно, — он выравнивается, не сводя с меня стального взгляда, и не теряя самообладания.

Закрываю лицо руками. Он говорил, я понимаю. Но почему не могу сдержаться, чтобы не напхать ему. Что от этого будет? Я должна быть сильнее, а не скатываться в базарные бабки. Хочется кричать, визжать, бить все вокруг. Но нельзя. Нельзя ему постоянно показывать, что мне не все равно.

— Давай тогда договоримся. Ты меня не отправляешь домой без Златы, пока не попытаешься как-то бороться с ее силами. Думаю, это будет вполне честно.

— А ты мне что? — на миг на его лице появляется улыбка.