Глава 11

В комнате графини, а теперь я точно знала, что спальня раньше принадлежала миледи Клеверас, Оран уселся на спинку кресла и принялся командовать:

— Чего столбом встала, ягодка? Давай шустро здесь все упакуем и вернемся к занятиям магией. Я уже готов усвоить следующую порцию твоей вкуснейшей энергии.

Он облизнулся, совсем как кот на сметану, и я засмеялась.

— Ну ты и прохвост! Упаковывать, между прочим, мне придется. Так что успокойся и давай подойдем к делу серьезно. Я не хочу разорять графа и выносить из дома все подчистую. Моя задача — найти ценные вещи, без которых вполне можно обойтись. Интерьер не должен пострадать.

Оран надулся и буркнул:

— И что, магии сегодня больше не будет?

— Вряд ли, — вздохнула я. — Клеверас прав, мы только бездельничаем. А кто работать будет? Он-то постоянно делом занят.

— Зачем на одержимых равняться? Он же готов сутками голодать ради своих изобретений. Такое не для меня.

— Согласна.

Уж кто-кто, а я знала, что значит голодать. Пока есть возможность хорошо питаться, ничто не заставит меня забыть о положенной трапезе.

— Давай-ка ты осмотришь вещи графини и укажешь наиболее ценные, а я подумаю, где и за сколько их продать.

Оран переступил с лапы на лапу.

— Ладно уж, сделаю.

Его бирюзовые глаза засияли, и филин обвел помещение застывшим взглядом.

— Так, записывай. Балдахин над кроватью создан с использованием…

— Погоди. Мне еще нужно писчие принадлежности найти. У меня своих нет, а здесь…

— Возьми в верхнем ящике бюро. Там селедка переписку хранила. Будь эта тощая тварь не ладна.

Оран явно терпеть не мог графиню. Но почему? Решив, не гадать понапрасну, я спросила:

— А что тебе такого сделала миледи? Почему ты даже имя ее с трудом произносишь?

Я подошла к бюро и выдвинула нужный ящик. Как и сказал филин, здесь нашлись и листы бумаги, и самопишущие палочки. Такие только у богачей водились. Новомодное магическое изобретение. Перо вставлялось в удлиненный кристалл, и тот, пока хватало энергетического заряда, подавал чернила. Стоило только надавить на кончик, и можно свободно писать. В доме отставного генерала я уже пользовалась самопишущими палочками, но не настолько дорогими.

У графини в бюро хранились удивительной красоты произведения искусства — перья позолоченные, кристаллы в форме лапы зверя или бутона редкого цветка. Может, их тоже можно продать и купить обычные металлические перья с чернильницей? Зачем такая роскошь? Хоть графиня и любила все вычурное и дорогое, но мне излишества ни к чему. Один ценитель редкостей в городе вполне может заинтересоваться этими вещицами.

— Слушай… — Я развернулась к Орану и застыла с приоткрытым ртом.

Филин сидел с таким грозным видом, будто готовился вцепиться врагу в горло и задушить.

— Из-за этой гадины умник меня чуть не развеял! Подумаешь, сорвал ей ритуал. Разве я виноват, что она занималась запрещенной магией? Но нет, селедка совсем мозги запудрила наивному олуху. Убедила, что я опасен. По ее милости я три года провел там, где нет ни времени, ни пространства, ни даже понятия о самом существовании мира. Это как умереть, но все еще продолжать жить. Я не понимал, кем являюсь и где нахожусь. Участи хуже не придумаешь.

Он встопорщил перья и стал похож на едва вылупившегося, беззащитного птенца. Я подбежала, сгребла филина в охапку и прижала к груди.

— Все уже позади. Больше ты никогда там не окажешься, обещаю.

Найдя внутри обжигающий красный поток, я окутала им Орана и прошептала:

— Живи.

Густая пелена искрящихся частичек окружила филина, и тот заурчал от удовольствия. Когда магия впиталась, он посмотрел мне в глаза и выдавил:

— Спасибо, Анабель Фаири. Я не забуду твою доброту и отплачу верной службой.

Я погладила Орана по голове и улыбнулась.

— Это не ради твоей платы. Никто не должен страдать по чужой прихоти. Так что просто живи, пока есть возможность.

— Ты слишком добрая, Анабель. Люди такое не ценят, а лишь используют. Но ты не волнуйся. Теперь я рядом и не позволю тебя облапошить. Однажды я уже допустил ошибку, больше подобное не повторится.

Я понятия не имела, о чем толкует филин. Но он выглядел таким серьезным, что захотелось его подбодрить:

— Договорились. Надеюсь на тебя. А сейчас давай составим список, и я займусь упаковкой.

Оран вспорхнул, перелетел на шкаф и бодрым голосом принялся раздавать указания. Я только и успевала, что фиксировать на бумаге одну диковинную вещицу за другой. Мы обсудили организацию предстоящего праздника, и филин дал дельные советы, с чего лучше начать. Скоро мы наметили уже два десятка лотов для аукциона и дюжину разной мелочевки для скупщиков.

— Так, теперь давай-ка посмотрим, что творится с гардеробом селедки.

Я открыла дверцы, и филин подлетел к вешалкам. Он все внимательно осмотрел и вернулся на шкаф.

— Жуткое тряпье. Но твои платья вообще никуда не годятся. Если ты собралась устроить праздник, как временная хозяйка дома, то тебе понадобятся соответствующие наряды. Предлагаю, отдать это барахло умелой портнихе, чтобы она часть перешила для тебя, а часть продала.

— Отличная идея! Я знаю одну подходящую. Думаю, мы сможем выручить неплохие деньги. Вот только ты уверен, что можно использовать платья миледи? Вдруг она вернется и…

— Меня, конечно, здесь давно не было, но раз умник разрешил брать что угодно, значит, нужно ловить момент.

Я с сомнением оглядела роскошные платья, плащи, жакеты и решилась.

— Наверное, ты прав. К тому же эти наряды уже вышли из моды.

— Тем более. Селедка носила все самое дорогое и тщательно следила за веяниями в высшем обществе.

— Раз так, то я попрошу Гремора принести сундуки для вещей.

К вечеру мы втроем умудрились уложить все, что наметили, и спальня графини изменилась. Теперь здесь стало свежее и, как ни странно, уютнее. Создавалось впечатление, что раньше из-за обилия вычурных дорогих вещей здесь скрадывалось пространство и не хватало воздуха.

Я проветрила спальню и, закрыв окно, объявила Орану и Гремору:

— Мы отлично потрудились! Теперь пора ужинать и отдыхать.

— Спасибо, леди Анабель. — Гремор улыбнулся и склонил голову. — Жаркое получилось пряным и немного острым, как любит милорд. Надеюсь, вам тоже понравится.

— Непременно, Гремор. Вы потрясающе готовите.

Мы направились к выходу, но тут дверь распахнулась, и вошел Клеверас. Граф переоделся и даже собрал волосы в небрежный хвост. Видимо, закончил работу в мастерской и привел себя в порядок.

— Что здесь у вас? — спросил он с порога.

Я сделала шаг вперед и отчиталась:

— Мы собрали все, что представляет ценность. Завтра отвезу вещи в город и узнаю, сколько получится за них выручить.

Клеверас обвел комнату переполненным тоской взглядом. В зеленых глазах отразилась боль, и он отвернулся.

— Прекрасно. Гремор, что там с ужином?

— Все готово, милорд, — засуетился дворецкий. — Прошу за мной.

Он выскочил в коридор первым и поспешил на кухню. Клеверас пропустил меня вперед и закрыл дверь.

— А как же Оран?

— Ему ни к чему передвигаться обычным путем, — объяснил граф. — Темный дух пользуется дорогой теней и способен оказаться в любом месте, где пожелает. Но это требует энергии, так что не питай этого подхалима слишком часто. Иначе он может натворить дел.

— Оран не такой! — возмутилась я и остановилась посреди коридора, с вызовом глядя на Клевераса. — Он не станет причинять зло.

Граф нахмурился и поджал губы.

— На твоем месте я бы не был столь доверчив. Темные духи даже хозяину подчиняются лишь частично. Но для этого нужно заключить с ними договор и…

— Мы уже все обсудили и скрепили условия магией. Так что не о чем беспокоиться.

Клеверас побледнел, стиснул зубы и процедил:

— Поразительно. И как тебе удается влипать в неприятности на пустом месте?

— Какие еще неприятности? Оран — прелесть. Мы замечательно ладим.

— Ну да, конечно. Только учти, темные духи — древние, опасные и коварные существа. Люди для них лишь источник подпитки. Зазеваешься, и от твоей магии ничего не останется.

— Глупости! Оран так никогда не сделает.

Граф сократил расстояние между нами, схватил меня на плечи и встряхнул:

— Ты понятия не имеешь, на что он способен. Три года назад дух чуть не погубил… — Клеверас запнулся и отвел взгляд.

— Он не виноват, что миледи… — брякнула я и тут же пожалела о своей несдержанности.

Граф побледнел, схватил меня на локоть и процедил:

— Ну что же ты замолчала? Договаривай, раз начала. Не виноват в чем?

Я попыталась высвободиться, но Клеверас и не подумал разжать пальцы. Вдохнув поглубже, я выпалила:

— В том, что миледи Зенора занялась запрещенной магией!

Граф отшатнулся от меня, словно обжег ладонь.

— Ты… Ты… — Он схватился за горло, будто что-то мешало ему говорить. Прикрыв глаза, граф часто задышал, стараясь успокоиться. Через пару мгновений он все же посмотрел в мою сторону и выговорил: — Не смей произносить это имя. Я терплю тебя здесь, исключительно из-за дяди и его идиотского условия. Как только прием в честь Нового года закончится, ты уберешься отсюда раз и навсегда. Поняла?

В его взгляде сквозило столько гнева и неприязни, что у меня сжалось сердце. И почему я вечно сначала делаю, а потом думаю? Сколько раз я, ободренная добрым ко мне отношением, открыто говорила нанимателям все что на ум пришло, а они выходили из себя? Не счесть. Пора уже запомнить, мне никогда не встать на одну ступень с высшей аристократией. Нужно знать свое место и не высовываться.

— Да, милорд. Как прикажете.

Клеверас развернулся и зашагал к своей спальне.

— Поужинаю у себя. Предупреди Гремора, — бросил он и исчез за дверью.

— Слушаюсь, — ответила я в пустоту коридора и поплелась на кухню.

Аппетит пропал, силы иссякли. Навалилась дикая усталость. Мне тоже захотелось поужинать у себя. Но в доме графа я была всего лишь чуть выше по положению, чем тот же Гремор. А значит, стоит довольствоваться тем, что предлагают, и не требовать большего.