Глава 27

Лунный свет струился сквозь стеклянную крышу чердака и озарял лицо Клевераса. Благородные черты казались еще привлекательнее, чем в дневное время. Граф напоминал мраморное изваяние — дивное творение великого мастера. Он смотрел на меня в немом ожидании, а я… Я отстранилась, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Воспоминания о побеге завертелись в голове, унося прочь от поместья рода Клеверас.

Особняк барона напоминал неприступную крепость: высокий каменный забор, массивные засовы на дверях, магическая охранная система. Хоть Хантер и слыл самым опасным человеком в королевстве, но в собственном доме проявлял поразительную мнительность и тревогу. Ему всюду мерещились враги. Когда открылась правда о его опытах, барон запер меня ослабевшую в спальне и ушел. Невыносимо клонило в сон, но я противилась искушению поддаться усталости и навеки остаться игрушкой Хантера.

Превозмогая онемение в теле, я сползла с постели и поплелась к выходу. Ключ от замка Хантер оставил снаружи, в скважине. Видимо, не рассчитывал, что у меня хватит сил подняться и уж тем более возиться с дверью. Но я так боялась снова увидеть барона, что призвала магию и с истовой мольбой попросила повернуть ключ. Тогда частицы послушались, но гадать, почему вдруг так сложилось, было некогда. Я выбралась в коридор и побрела на кухню. Там находилась дверь на задний двор. Ей часто пользовались слуги, поэтому на ночь просто запирали изнутри, без магии.

Мне удалось выскользнуть из дома, но о вещах пришлось забыть. Ни шляпки, ни верхней одежды, ни даже приличной обуви. Только темное форменное платье, домашние туфли и пара мелких монет в переднике. Я не представляла, что буду делать за воротами особняка. Но остаться с бароном означало неминуемо погибнуть. На свежем ночном воздухе мне как будто стало легче, и я добрела до калитки для прислуги. Ее укрывала магическая защита. Кодовое слово для выхода Хантер менял каждый день. Обмирая от страха, я наудачу назвала то, что было вчера. Раздался щелчок, калитка отворилась. Я бросилась на улицу, не веря своему счастью. Неужели барон забыл установить новый ключ? Или просто решил это сделать утром?

Гадать не имело смысла. Я поспешила по мостовой к вокзалу. По-весеннему теплый ветер трепал мои выбившиеся из пучка волосы. Сквозь тонкую подошву мягких туфель чувствовалась каждая неровность дороги. Голоса редких ночных прохожих раздавались в отдалении. Я ни на что не обращала внимания. Казалось, все перестало иметь значение, кроме станции дилижансов. Пробираясь по извилистым улицам города, я без конца призывала магию. Это хоть как-то успокаивало и поддерживало решимость.

На вокзале мне повезло оказаться последней, кто пожелал занять место в отбывающем экипаже до Восточной провинции. Но денег на билет не хватало. Я принялась умолять извозчика довезти меня в долг. Обещала, что мачеха расплатится на месте. Вот только краснолицый кучер не желал связываться с подозрительной девицей без шляпки и верхней одежды. Я так переволновалась, что не удержала магию. Сила вырвалась наружу и забурлила вокруг упирающегося мужчины. Я в ужасе замерла. В тот момент я молила богов избавить извозчика от неминуемой беды. Он вдруг застыл с приоткрытым ртом, словно увидел нечто поразительное, поморгал и выдавил:

— Желаете отправиться вместе с нами?

— Д-да, очень желаю. Вы моя последняя надежда.

— Тогда полезайте в салон. Отбываем немедленно.

Меня не пришлось просить дважды. Юркнув на сидение, я забилась в угол лавки и до самого выезда за городскую стену, не могла поверить в реальность побега. Только мачеха моему внезапному возвращению не обрадовалась. Устроила скандал, заперла на чердаке и морила голодом три дня, пока шло разбирательство с господином Штолем. Тогда я окончательно осознала, что мне не на кого положиться и не кому довериться. Всем безразлично, что со мной будет.

Теплые, сильные руки легли на плечи. Я вздрогнула и обернулась. Клеверас придвинулся вплотную, прижал меня к груди и погладил по голове.

— Не волнуйся, Бель. Что бы ни случилось между тобой и бароном, я не стану тебя судить. У каждого есть свои неприглядные тайны. Просто расскажи в общих чертах. Я подумаю, что можно сделать.

И я не выдержала. Заплакала, обняла графа в ответ и принялась скомкано, взахлеб выдавать все события того страшного времени. Клеверас перебирал мои распущенные светлые волосы, гладил по спине и ждал, давая возможность высказаться. Когда я, наконец, затихла, он вздохнул и твердо произнес:

— Ты храбрая и стойкая девушка, Бель. Редко кто осмелится бороться с таким, как Хантер. Думаю, мне есть что тебе предложить.

— Правда? — Я подняла на него взгляд и тут же утонула в манящем омуте зеленых глаз.

— Да. В мастерской попробуем вместе сделать охранный амулет. Он защитит от магических воздействий и скроет от посторонних при необходимости.

Я теснее прижалась к графу.

— Спасибо! Не представляю, чтобы я без тебя делала.

Клеверас уткнулся в мою макушку и пробормотал:

— Это тебе спасибо. Ты даришь свет даже в самой непроглядной тьме.

Странные слова так и остались для меня загадкой, но расспрашивать графа показалось неуместным. Мы сидели в полумраке лунной ночи и любовались сквозь стеклянный потолок мерцанием далеких звезд. Тишину нарушало лишь наше дыхание. Такого спокойствия и уверенности в грядущем я уже давно не испытывала и боялась разрушить волшебство момента. Правда, один вопрос все же не давал покоя, и я осмелилась спросить:

— Зачем ты создал таких жутких монстров? Они ведь могли и на тебя напасть.

Граф вздохнул и взъерошил темные, густые пряди. В пижамных брюках и с растрепанными волосами он выглядел таким уязвимым и родным, что перехватило дыхание. Зловещая дымка у висков исчезла, словно ее унесло порывом ветра.

— В ночь полной луны сила разрушения достигает своего апогея. Если склонность к холодной части светового спектра высока, то энергия не успокоится, пока не найдет выход. Вот уже несколько лет в это время у меня начинается дикая головная боль. Приходится идти сюда и отпускать магию на волю, но ей требуется что-то уничтожить. Ледяные баталии — меньшее из зол. Это всего лишь проекции, а не реальные люди или вещи.

— Но мне показалось… — начала я и замолчала. На ум вдруг пришла мысль, что мое мнение не особо интересно такому гениальному ученому, как граф.

— Что? — Он с явным любопытством на меня покосился. — Ты что-то почувствовала?

— Да, это было как будто по-настоящему. Твари в балахонах с ужасной злостью нападали на рыцаря, а он так страдал от их когтей, что я не смогла остаться в стороне. Это неправильно, когда стаей на одного. Воин не заслужил настолько бесславной кончины. Прости, что влезла и все испортила. Но я не могла иначе. Магия словно сама меня вела, хоть и слушалась с большим трудом.

Губы Клевераса дрогнули, и он рассмеялся, но необидно, а по-доброму, точно я удачно пошутила и подняла ему настроение.

— Ты потрясающая, Бель, — произнес он чуть хриплым будоражащим голосом. — Настолько тонко ощущаешь энергетические потоки, что становится страшно от мысли о твоем будущем величии. У меня нет выбора. Я должен выпускать этих монстров, иначе они сожрут меня изнутри.

Я в недоумении уставилась на графа в ожидании объяснений, но он лишь снова вздохнул, привлек меня к себе и крепко обнял.

— Спасибо, что вмешалась. На какое-то время твое горячее созидание упокоило призраков. Это поможет мне хоть ненадолго сосредоточиться на более важных вопросах, нежели борьба с внутренними сущностями.

— Я могла бы… — договорить мне граф не дал.

Он коснулся кончиками пальцев моих губ и прошептал:

— Тише, Бель. Не говори того, о чем потом пожалеешь. Ты многого не знаешь и действуешь исключительно по велению твоего доброго, отзывчивого сердца. Поверь, безопаснее и проще не вникать в проблемы такого, как я. Рано или поздно все закончится. Может, не так, как мне бы хотелось, но закончится. Тебе ни к чему брать это бремя на себя. Пойдем, я провожу тебя в комнату. Уже очень поздно.

Он поднялся, протянул мне руку и помог встать. Но стоило оказаться на ногах, как голова снова закружилась, и я покачнулась. Клеверас поддержал, заключил в бережные объятия и с беспокойством сказал:

— Похоже, ты израсходовала слишком много энергии. Я позабочусь о тебе.

Граф подхватил меня на руки и понес к лестнице. Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Казалось, я только на миг смежала веки, но дремота так густо окутала своими влекущими сетями, что пробудиться уже не получилось. Только когда Клеверас укладывал меня в постель, я попыталась выговорить слова благодарности, и то не вышло. Граф подтянул одеяло до груди и сказал:

— Отдыхай, Бель. Никакой барон тебя не получит. Обещаю.

Сквозь грезы близкого сна я с благодарностью улыбнулась. Клеверас все еще стоял рядом, я чувствовала его присутствие, но ответить не хватало сил. Он коснулся моего подбородка, скользнул кончиками пальцев по изгибу шеи, очертил ключицы, спустился к вырезу ночной сорочки. Сердце забилось быстрее. Меня бросило в жар. Захотелось в полной мере ощутить прикосновения его сильных рук. Я прогнулась и издала тихий стон.

Граф отдернул ладонь и процедил на грани слышимости:

— Я окончательно свихнулся, если думаю о подобном. Приди в себя, наконец! Нужно быть последним идиотом, чтобы подвергать ее такой опасности.

Я завозилась, разочаровано вздыхая. Клеверас положил горячую ладонь мне на лоб и приказал:

— Спи.

Магический посыл коснулся сознания, и я провалилась в черноту. Последнее, что я уловила, был протяжный стон графа, полный боли и желания.