Глава 44

За три дня до свадьбы я выплакала все слезы, перебрала сотни вариантов разных действий, но так и не нашла решение. Стоило мне только приблизиться к окну, чтобы вылезти и сбежать из родного дома, как горло сдавливал ледяной ошейник. Про дар и говорить не стоило. Я даже не могла призвать магию — ожерелье блокировало выход потоков из тела. Казалось, барон наблюдает за мной каждую минуту без перерыва на сон и еду. Видимо, он настроил украшение из голубых кристаллов особым образом, и теперь я не имела права даже думать о свободе.

Мачеха и сводная сестра разительно переменились. От Гертруды осталась ровно половина. Она сильно исхудала. Я привыкла к ее полнотелой фигуре и властному голосу, а теперь мачеха бродила по коридорам безмолвной тенью и лишь исполняла приказы барона. Ее когда-то каштановые волосы побелели. На голове она носила шляпку с густой вуалью, и та скрывала половину лица, изборожденного глубокими морщинами. Мэйбл тоже стала тихой и покладистой. Мне она прислуживала, как госпоже, и разговаривала с исключительным почтением. Внешне сестра осталась прежней, высокой и статной, но в ее крошечных глазках поселился дикий страх перед Хантером. Хоть мачеха и Мэйбл раньше всячески меня унижали, видеть их такими было тяжело. Я никому не желала участи, уготованной бароном. Но помочь Гертруде и ее дочери я при всем желании не могла.

До самой церемонии я надеялась на чудо и ждала возможности ускользнуть из особняка. Но мачеха и сестра не спускали с меня глаз. Они по очереди дежурили в соседней комнате и даже ночью не оставляли дверь спальни без присмотра. К тому моменту, когда меня нарядили в роскошное серебристое платье, а волосы уложили в высокую прическу, я дошла до крайней степени отчаяния. Раз выхода нет, лучше умереть, чем согласиться на брак с ненавистным Хантером.

Перед парадным крыльцом дома установили помост, украшенный золотистым шелком, алыми лентами и заговоренными от увядания белыми розами. Для гостей расставили скамьи и столы с угощением. Место предстоящего торжества укрыли согревающим магическим куполом. Все же свадьба в середине зимы — хлопотное дело. Мачеха отдавала распоряжения слугам, и те провожали приглашенных знатных горожан к их местам. Из мэрии приехал стряпчий, чтобы зарегистрировать брак. О венчании с темным колдуном в храме не могло быть и речи.

Я наблюдала за суетой во дворе из окна спальни и пыталась не дрожать. Хоть я и прожила всего двадцать лет, но зато рядом со мной были любящие родители. Мне посчастливилось познакомиться с Ораном и встретить Эндара. Пусть мои родные уже ушли за грань, а белокрылый филин исчез, но любимый мужчина будет жить и продолжать создавать удивительные изобретения. Я не стану послушной марионеткой барона. Если цена освобождения от колдуна — смерть, я готова заплатить.

Дверь спальни распахнулась, и на пороге появился Хантер во всем черном. Очень даже символично для главы запрещенного культа. Только в петлице сюртука белела едва распустившаяся роза. Барон окинул мою фигуру жадным взглядом и усмехнулся.

— Ты прекрасна, моя дорогая. Недолго осталось. Скоро ты станешь моей и душой, и телом.

От омерзения меня чуть не стошнило, но я растянула губы в фальшивой улыбке и шагнула навстречу Хантеру. Не стоит раньше времени вызывать подозрения. Барон способен на все.

— Пойдем, нам пора. — Колдун набросил на мои оголенные плечи белую короткую шубу, взял под руку и вывел в коридор.

Во дворе все ждали только нас. Гости поднялись со скамей и зааплодировали, стоило нам появиться на крыльце. Гертруда и Мэйбл находились в первом ряду, ближе других к помосту. Барон подвел меня к ступенькам и помог подняться на возвышение. Стряпчий с подобострастием склонился перед Хантером. Под куполом оказалось тепло и даже немного душно. Я сбросила шубу, не заботясь, что будет с упавшим на доски белоснежным мехом. Хантер хмыкнул, но поднимать или отдавать распоряжения не стал. Он потянул меня ближе к столу стряпчего. Ему явно не терпелось поскорее жениться.

Стряпчий, полноватый мужчина с проглядывающей лысиной, расправил плечи, набрал в грудь побольше воздуха и начал:

— Досточтимые дамы и господа, мы собрались здесь, чтобы соединить узами брака этого мужчину и эту женщину перед свидетелями и богами. Вы все…

Церемония меня не интересовала. Последние минуты жизни я хотела потратить на магию. Пусть я и начала обучение не так давно, но уже полюбила доступное волшебство всем сердцем. Надеюсь, дар придаст сил и решимости дойти до конца и выстоять под натиском холода.

Я потянулась к хранилищу внутренней энергии, ощутила томящийся внутри жар, разделила потоки по цвету. Теперь холодный спектр силы для меня потерян, зато теплый стал ярче, насыщеннее и мощнее, чем прежде. По венам заструилась магия, подгоняемая моей волей. Ошейник начал сдавливать горло и холодить кожу, но пока лишь предупреждая о последствиях.

— Не дури, дорогая, — прошипел на грани слышимости Хантер. — Ты же знаешь, чем могут кончиться твои фокусы.

Я промолчала. Ни к чему говорить с тем, кто станет моим убийцей. Церемония шла своим чередом. Стряпчий оглашал положенные слова, и вот, наконец, он спросил:

— Ваша милость, барон Людвиг Себастьян Хантер, готовы ли вы взять в жены эту женщину?

— Готов! — светясь самодовольством, воскликнул мой мучитель.

Я усилила движение магии, наслаждаясь ощущением бурлящих внутри потоков. Ошейник надавил на горло сильнее.

— Леди Анабель Фаири, готовы ли вы стать женой этого мужчины? — Стряпчий уставился на меня с таким умоляющим видом, будто боялся моего отказа.

Я усмехнулась, повернулась к барону и, глядя в его льдисто-голубые глаза, четко произнесла:

— Нет! Ни за что!

Лицо Хантера превратилось в застывшую маску. Стряпчий поперхнулся и закашлялся. Гости ахнули и принялись перешептываться. Мачеха срывающимся каркающим голосом завопила:

— Она не в себе! Аника, не неси вздор! Конечно, она согласна.

— Опомнись! — вторила ей Мэйбл из первого ряда.

Ошейник пока меня пощадил, но я не обольщалась. Барон стиснул зубы. Бледные щеки стали мертвецки серыми. Глаза заволокла темная дымка. У меня от этого зрелища душа ушла в пятки, но я продолжала стоять напротив колдуна, не двигаясь с места.

— Я дал тебе шанс, Анабель, — глухо заговорил Хантер, будто из глиняного сосуда. — Я проявил к тебе особую милость. Я простил тебе даже дерзкий побег и ослушание моей воли. Но ты снова проявила неблагодарность. Неужели так трудно понять? Ты моя навеки, и ничто этого не изменит.

Он взмахнул рукой, и ожерелье сдавило горло с такой силой, что я рухнула на колени, не в состоянии вынести дикую боль. Схватив край ледяного украшения, я принялась раздирать пальцы в кровь, лишь бы хоть немного ослабить давление орудия пыток. Но мороз проникал все глубже, льдинки кололи руки, а я теряла волю и решимость следовать намеченному плану.

— Ты станешь моей женой?! — прогремел надо мной властный голос барона.

Все внутри молило ответить «да», но усилием воли я сжимала губы и молчала. Холод уже проник так глубоко, что казалось, мою голову отделили от тела. Мороз расползался и грозил захватить целиком. Только горячие магические потоки помогали выдержать пытку. До меня доносились крики гостей. Кажется, под куполом начался переполох. Люди осознали, что здесь творится что-то неладное, и захотели покинуть поместье. Но никто не смог пробиться сквозь колдовской заслон.

— Ты станешь моей женой?! — продолжал спрашивать барон, нависая мрачной тенью.

Ответить ему я бы не смогла при всем желании. Онемение от холода сковало тело. Я лежала на украшенном к свадьбе помосте не в состоянии пошевелиться. Магия грела изнутри, но ледяное действие ошейника усиливалось с каждым мгновением и грозило вот-вот добраться до сердца.

— Значит, так ты решила? Лучше смерть, чем брак со мной? Будь по-твоему, гнусная девчонка!

Хантер затрясся. Вокруг него начал собираться черный туман, такой густой, что фигура колдуна едва угадывалась. Белая роза с лацкана пиджака упала на помост, и бархатистые лепестки осыпались, оставив голый стебель.

В отдалении раздался гул. Я решила, что это магия барона мчится меня уничтожить, но ошиблась. Хантер застыл в облаке темного марева и подался в сторону, откуда слышался надвигающийся, громкий, трещащий звук. Крики гостей стихли, словно и они заметили нечто невероятное. Шум нарастал с каждым мгновением. Когда он стал оглушающим, магический заслон сотряс поразительной силы удар.

Люди, заключенные под куполом, в ужасе завизжали и принялись метаться из стороны в сторону, опрокидывая скамьи и столы. Сквозь туман перед глазами я смогла рассмотреть лишь очертания чего-то металлического за барьером. Сооружение пришло в движение и начало снова и снова атаковать купол. Барон вскинул сияющие голубоватым светом ладони и прорычал:

— Не выйдет! Ты ее не получишь. — Он выплетал колдовские нити и укреплял барьер с невероятной скоростью, но этого оказалось недостаточно.

Металлическая конструкция пробила брешь в заслоне, и во двор влетела самоходная повозка. Из нее выскочил всклокоченный Эндар и еще один темноволосый мужчина, неуловимо похожий на графа.

— Все кончено, Хантер! — крикнул Эндар и сорвал с пояса сверкающий жезл, тот самый, что использовал для устрашения барона в поместье. — Отойди от Бель и сдавайся. Тебе некуда бежать.

— Оклемался все-таки, щенок! — прорычал Хантер, собирая вокруг себя густой черный дым. — Ничего, я и не таких упокоевал.

Он спрыгнул с возвышения, подлетел к Эндару и выплеснул на него ослепительное голубоватое сияние. Граф взмахнул сверкающим жезлом и отразил магическую атаку. Барон опять ринулся на него и начал забрасывать сгустками темной энергии с синеватым отсветом. Эндар ловко вертел жезл, не позволяя магии смерти себя задеть.

— Ничего не выйдет! — крикнул он. — Твоя сила ничто против измененного жезла карателей.

Эндар поднял магическое оружие над головой и хлестнул Хантера серебристым энергетическим хлыстом. На груди колдуна проступила алая полоска крови. Барон зашелся в диком вопле боли, зажимая рану. Черный туман начал рассеиваться.

— Сдавайся! — приказал Эндар. — Тебе несдобровать.

— Это мы еще посмотрим. — Хантер метнулся обратно на помост, подскочил ко мне и подхватил на руки. — Еще один шаг, и она умрет!

Эндар застыл, стискивая зубы, и опустил жезл. Я почувствовала, как холод отступает, и кровь бежит быстрее, а с ней и моя магия.

— Назад! — вопил Хантер. — Всем назад! Дайте мне уйти, и никто не пострадает.

— Оставь Бель и проваливай! — ответил Эндар, убирая жезл в кожаное крепление на поясе.

— Не дождешься, — криво усмехнулся барон. — Она принадлежит мне, и больше никому. Дай нам уйти, и она будет жить вечно.

Эндар посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде безграничную нежность. Слезы потекли по щекам. Я всхлипнула, не веря, что любимый пришел за мной. Губы Эндара зашевелились, и я прочла по ним: «Все будет хорошо». От удивления я даже плакать перестала. Не в моей ситуации рассчитывать на благополучный исход.

— Ладно, убирайся, — ответил граф и отступил в сторону, давая дорогу барону.

Хантер с подозрением начал озираться, будто искал подвох или засаду. Но не обнаружив угрозы, спрыгнул с возвышения и двинулся прочь, прижимая меня к перепачканной кровью груди. Гости вжались в барьер, страшась окутанного черной дымкой барона.

«Эй, ягодка, не пора ли и тебе немного поколдовать?» — раздался в моей голове до боли знакомый голос.

«Оран! Это, правда, ты?!» — мысленно закричала я, не веря своему счастью.

«Тише ты! Оглушила старика. Конечно, я. Кто же еще?»

«Но как? Как ты выжил? Я же видела, ты превратился в механическую птицу».

«Как, как? Спрятался на изнанке, — нехотя буркнул он, словно упоминание об этом давалось с трудом. — Неважно, позже обсудим. А сейчас давай-ка ты покажешь, на что способна после трансформации».

Я ощутила ласковое дуновение прохладного ветра возле шеи, и ледяной ошейник упал на землю. Барон ничего не заметил, продолжая двигаться в сторону бреши в заслоне.

«Действуй, ягодка! Твое горячее сияние прогонит любую тьму».

Собрав клокочущую внутри магию, я с невероятным облегчением и радостью выплеснула ее наружу. Неужели я, наконец-то, могу снова пользоваться даром? Меня охватила яркая вспышка. Барон вскрикнул и разжал руки. Я упала на землю, но тут же подскочила на ноги и провозгласила:

Мой свет несет с собой добро,

Мой дар отдаст вам всем тепло.

Мой луч развеет стужу-тьму

И породит гармонию!

— Пусть туман рассеется!

Древние слова усилили внутреннюю энергию. Магия хлынула наружу неукротимым потоком. Миллионы красных и золотых искорок ринулись на призыв и закружились вокруг барона. Хантер пытался противостоять их действию, но его сил явно не хватало. Туман редел и грозил вот-вот исчезнуть. Барон на глазах начал стареть и иссушаться. Рыжие волосы подернулись сединой.

— Нет! — зашелся воплем ужаса он. — Не позволю!

Хантер рванул к стоявшим поодаль Гертруде и Мэйбл, схватил обеих на горло и вмиг вытянул из них жизнь. Обе упали к его ногам, словно тряпичные куклы без набивки. Барон развернулся и ударил отобранной силой.

— Будь ты проклята, легендарная фея!

Рой темных искр, наполненных дыханием смерти, понесся прямо на меня. Эндар в страхе бросился на мою защиту, но я знала, что нужно делать. Шагнув навстречу верной гибели, я вытянула ладони вперед и явила сгусток красно-золотой энергии.

— Пусть тьма исчезнет навсегда! — приказала я и отпустила силу созидания творить то, что заложили в ней боги.

Двор заволокло теплой энергией. Чудодейственные частицы замерцали и претворили в жизнь сокрытый в них смысл. Я зажмурилась от яркого сияния, а когда огляделась, от Хантера остался лишь потрепанный дымящийся черный костюм и горстка пепла. Как бы кто ни цеплялся за жизнь, всегда наступает момент расставания с прошлым и переход в будущее. Совсем иное будущее.