Глава 6

Клеверас метнулся к эпицентру энергетического вихря. Льдинки загудели еще громче, будто предостерегая графа от необдуманных действий.

— Оно само так вышло! — пискнула я и прижала сову к груди.

На миг мне показалось, что механическая птица потеплела, но я отмахнулась от странного ощущения. Не до того сейчас.

— Позже разберемся, — отрезал граф и вскинул руки к хороводу красных и голубых частиц. — Развейся!

Ослепительное сияние охватило его высокую, мускулистую фигуру. Я зажмурилась, но переборола себя и уставилась на происходящее. Клеверас виртуозно владел собственным даром. Он перебирал в воздухе пальцами, словно играл на рояле, при этом исходящая от него сила притягивала искры и обращала частицы в прах. Скоро в холле наступила оглушительная тишина, точно здесь ничего и не произошло. Только слышалось тяжелое частое дыхание Клевераса. Темные волосы липли ко лбу, пот струился по вискам, ладони чуть подрагивали.

Мне стало до того стыдно за свои необдуманные действия, что я встала и пробормотала:

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы так вышло. Просто… — Как объяснить, что меня невыносимо тянуло пользоваться магией, но дар вновь и вновь подводил, я не знала, поэтому умолкла и опустила голову.

Сова все еще лежала у меня на руках, и теперь я точно могла сказать, что она стала гораздо теплее, чем пока хранилась в ящике. Я погладила ее сверкающие перышки и вздохнула. Вот бы птица ожила, как мои тряпичные куклы в детстве. Мы бы всюду ходили вместе. Мой пес давно умер, а мачеха запретила заводить щенка. После смерти отца я чувствовала себя такой одинокой, что любое существо рядом казалось пределом мечтаний.

— Я не понимаю, — начал граф и развернулся в мою сторону. — Зачем ты применяешь магию, если понятия не имеешь, как ей управлять?

Очередной вздох вырвался из моей груди, и я принялась поглаживать сову, мысленно представляя, как она встрепенется и ухнет.

— Я не могу по-другому. Головой понимаю, что так нельзя. Но внутри что-то само толкает действовать. Я будто знаю, в какой момент должна отпускать энергию. И…

— И ты чуть не разнесла половину моего дома. Кто определил, что у тебя слабый дар? Ты проходила освидетельствование в храме?

Я покосилась на графа. Он смотрел на меня, хмуря брови. Взгляд зеленых глаз потяжелел, губы сжались в едва заметную линию. Да уж, Клеверас явно в бешенстве. Сова пришлась как нельзя кстати. Если что, послужит хоть намеком на защиту от гнева графа.

— Нет, конечно. Жрецы такую цену заламывают за банальное касание кристалла провидения, что можно разориться. Мама боялась магии и запрещала пользоваться даром. После ее смерти отец снова женился, и мачеха отвела меня к городской целительнице. Госпожа Матильда сказала, что у меня слабый дар, и оформила заключение. По нему мои данные внесли в реестр одаренных. Так что, если хочешь знать, я состою на учете и даже работаю с применением чудодейственной энергии.

Клеверас хмыкнул и сложил руки на широкой обнаженной груди.

— Твою работу я вижу. Только не понятно, как тебя еще не арестовали за магический ущерб имуществу нанимателей.

Я насупилась и буркнула:

— На мою службу еще никто не жаловался.

В памяти всплыл инцидент с бароном Хантером. Он любил запугивать меня претензиями и штрафами. Тогда я верила всему, что он нес, и до ужаса боялась наказания. Но после его последней выходки даже арест показался мне более предпочтительным, чем работа в доме барона.

— Удивительно, как так вышло. Ты здесь меньше суток, а я уже дважды чуть не пострадал по твоей вине. Если так пойдет и дальше, то мне придется… — Клеверас вдруг умолк, побледнел и уставился на мою грудь. — А это что такое?

Я вспыхнула и подняла сову повыше, чтобы она загородила меня от пристального взгляда графа.

— Что ты там такого увидел? — в смущении выговорила я и покосилась на обтянутую плотной темной тканью вполне себе выпирающую грудь. Даже специальное моделирующее фигуру белье не спасало.

В этот момент мне почудилось, что механическая птица в ладонях шевельнулась. Я поднесла ее к лицу и принялась вертеть.

— Что у тебя в руках?! — рявкнул Клеверас и бросился в мою сторону, но было уже поздно.

Сова встрепенулась и вытаращилась на меня яркими бирюзовыми глазищами. От неожиданности я выронила птицу, но та не рухнула на пол, а зависла в воздухе, расправив крылья.

— Ой, как же так? — охнула я и попятилась.

Ожившее творение гениальной мысли воспарило под самый потолок и заухало, как мне и хотелось. Неужели это все из-за моих неосторожных мыслей?

— Вот и меня интересует, как же так, — прошипел Клеверас, придержав меня за плечи. — Стой смирно. Оран ожил и теперь должен установить связь с хозяином.

— С каким еще хозяином?

Граф сильнее сжал мои плечи и придвинулся ближе. Я ощутила жар его тренированного тела. От Клевераса исходил необычный аромат — смесь запаха металла и дерева. Я вдохнула глубже и уловила терпкие нотки с легким дымным оттенком. Меня словно перенесло на окраину леса, где я застала за работой молодого привлекательного кузнеца, умело орудующего гигантским молотом.

Сердце подскочило и затрепетало в груди. Я повернула голову и уткнулась носом Клеверсу в шею. Он вздрогнул и прошептал:

— Замри. К ядру Орана привязан темный дух. Он полуразумный и по своей воле выбирает господина. В прошлый раз этот прохвост чуть не угробил меня и… — Граф умолк, стиснул зубы и в напряжении уставился на парящую птицу.

Я проследила за его взглядом и обомлела. Оран превратился из механического творения в самого настоящего филина, только особого белого окраса. Я впервые такого видела. В наших краях обитали серые, самые обыкновенные совы.

— Какой красавец! — с восхищением выдохнула я и протянула к Орану руку.

— Ты в своем уме?! — Клеверас ужаснулся и уже хотел перехватить ладонь, как филин спикировал и приземлился на мое запястье.

Острые когти царапнули кожу сквозь плотные манжеты, но несильно. Я лишь поморщилась и заглянула филину в глаза. В лицо пахнула прохлада, пальцы начали неметь. Меня будто засасывало в темную искрящуюся воронку, мечтающую поглотить горячее нутро. Ну уж нет! Никому не позволю соваться со своим холодом. Я призвала магию, и та понеслась по венам неукротимым обжигающим потоком.

— Согрей! — велела я и отпустила силу на волю.

Воздух тут же наполнился золотистыми искорками теплой чудодейственной энергии. Я ощутила, как исходящий от филина мороз отступает.

— Хороша девица! — хрипловато заухал Оран и сверкнул бирюзовыми глазами. — Не то, что прошлая сушеная селедка.

Я могла поклясться, что воочию увидела сальный взгляд похотливого мужчины. Но разве такое возможно?

— Заткнись, а то на этот раз я точно разберу оболочку на запчасти, — процедил Клеверас, с ненавистью глядя на белого филина.

— Тоже мне, напугал. Кишка тонка свое лучшее творение уничтожить. Ты как был наивным олухом, так и остался. Благо хоть мозгов хватило такую славную девицу в дом притащить. Ох и повеселюсь же я с ней! — Оран зафыркал так, будто от души захохотал.

Граф дернулся вперед и прорычал:

— Убью! Развею! Ты еще пожалеешь, что вообще на мой призыв откликнулся. Сгною тебя в безвременье и дело к стороне.

— Но, но! Полегче, приятель. — Филин сорвался с моей руки и улетел обратно под потолок. — Ты все принимаешь слишком близко к сердцу. Ну пошутил я неудачно. С кем не бывает? Давай договоримся. Я за твоей аппетитной девицей присмотрю, а ты забудешь про безвременье. Идет?

Клеверас взъерошил темные волосы и бросил:

— Ладно. Но учти, малейшая выходка, и твоя оболочка отправится на переплавку, а ты сам вечность будешь коротать в серой хмари.

— Как скажешь, родимый! Я ж на все согласный, только дай подпитаться вкуснейшей девичьей энергией.

Оран выпучил и без того огромные глаза и облизнулся, глядя в мою сторону. Я даже головой помотала, решив, что показалось.

— Хватит и той, что ты высосал для пробуждения, — буркнул Клеверас. — Все, скройся, чтобы до вечера я тебя не видел.

Филин облетел холл по широкой дуге и ухнул на прощание:

— До встречи, моя аппетитная фея! Вечером еще поворкуем.

Он взмахнул напоследок белоснежными крыльями и растворился в воздухе.

— Но как?! — в изумлении воскликнула я и повернулась к графу. — Как такое возможно?

Клеверас покачал головой и с досадой пробормотал:

— Твоя магическая безграмотность убивает. Я так больше не могу. Пошли.

Он схватил меня за руку и потянул в центральную часть особняка.

— Куда ты меня тащишь? Отпусти немедленно! — Я начала упираться, стараясь высвободиться.

— Сама напросилась, — отрезал Клеверас и ускорил шаг.