Глава 9

Оран действительно многое знал о магии и отлично объяснял нюансы. Под его руководством я разобралась в разновидностях частиц и потоков. Оказалось, что еще в древние времена люди заметили, как некоторые из них собирают из воздуха крохи энергии светил. Солнце дарило теплый спектр, способный созидать. Луна же отвечала за холодный и позволяла разрушать. Постепенно одаренные выяснили, как управлять разнонаправленными спектрами, и стали активно использовать новые возможности в быту.

Еще позже тех, кто тяготел к солнцу, прозвали феями, а тех, кто зависел от луны — эльфами. Но в наши дни чистых представителей ни первых, ни вторых не осталось, поэтому люди, обладающие сродством к энергии светил, считались просто одаренными. И все же мне, как наследнице дальней родственницы феи, легче давалось управление теплым спектром. Вот почему льдинки взбунтовались и не желали слушаться, когда я удалила крышку с ящика, где хранился филин. Да и многие другие казусы стали более понятными и получили логическое объяснение.

К тому моменту, как я освободила Орана из оранжевой сферы, наступило время обеда. Пришлось отложить занятия магией и изучение книги-артефакта. Конечно, я переживала, что даже открыть ее не успела, но филин обещал всему научить, в том числе и использованию первого пособия каждого одаренного.

На кухне нас встретил Гремор. Он помешивал ароматный суп в кастрюле и даже напевал старинную мелодию — одну из тех, что любили исполнять уличные музыканты на зимних ярмарках. В строгом темно-сером жилете, белоснежной рубашке, отутюженных черных брюках и с зачесанными назад редкими седыми волосами дворецкий выглядел солидно и представительно.

— Зачем же вы поднялись с постели? — Я с досадой покачала головой. — А вдруг вам хуже станет? Я бы и сама приготовила для графа обед.

— Покорнейше благодарю за заботу, леди Анабель. Но я уже полностью здоров. Милорд получил утром лекарство из столичной магической аптеки и выдал мне чудодейственную пилюлю. Теперь волноваться не о чем. Вы можете спокойно заниматься своими делами, а заботы по дому я возьму на себя.

— Но как же так? Вы уверены, что болезнь не вернется?

— Абсолютно. Ведь снадобье готовил сам господин Мория Норейн.

Я ахнула от изумления и прижала ладони к груди.

— Неужели сам королевский целитель?! Но как? Разве его творения можно приобрести в аптеке?

Гремор приосанился и с гордостью раздул щеки, отчего стал похож на важного вельможу.

— Милорд с давних пор дружит с господином Норейном. По просьбе графа королевский целитель создал особое лекарство, и я моментально избавился от хвори.

— Потрясающе! Правда, Оран? — Я обернулась в поисках филина. Тот летел в сторону кухни следом за мной, но за спиной ни кого не оказалось. — Странно.

Дворецкий убрал столовую ложку на подставку, уменьшил подачу огня к суповой кастрюле специальным вентилем и спросил:

— Вы кого-то потеряли, леди?

— Д-да, наверное. Со мной был филин, белый такой. В смысле, он механический, в нем живет темный дух Оран. Это лучшее творение графа. Понимаете, я его случайно пробудила и даже заключила договор.

Гремор побледнел и пошатнулся.

— Ч-что? Как вы сказали? Лучшее творение графа?

— Да. А в чем дело?

Он опустился на ближайший стул, утер испарину со лба и выдавил:

— Это порождение тьмы вернулось? Умоляю, скажите, что вы шутите.

Только я хотела успокоить несчастного старика, как посреди кухни проступила призрачная фигура филина, а затем появился и сам пернатый прохвост.

— Старина! — ухнул Оран и перелетел прямиком к Гремору на плечо. — Как я рад, что ты еще жив! Мы так славно развлеклись в прошлый раз. Я скучал.

Глаза дворецкого закатились, а сам он сполз со стула и распластался безвольной фигурой на каменном полу. Филин вспорхнул, уселся на перекладине под потолком и нахохлился.

— Гремор! Гремор! — Я подскочила к дворецкому и принялась хлопать его по щекам. — Очнитесь!

— Какой чувствительный, — буркнул Оран. — Мы же старые приятели, а он…

— Умолкни и помоги привести его в чувства!

Филин распушил белые перья и с невинным видом поинтересовался:

— А я-то что могу сделать? Тут ведро ледяной воды нести нужно, а не темного духа призывать.

Я уперла руки в бедра, исподлобья посмотрела на Орана и процедила:

— Немедленно говори, как ему помочь магией. Гремор едва вылечился от тяжелейшей лихорадки, нельзя его обливать или еще что.

— Ладно уж, но только из уважения к старику. Все же мы так славно повеселились два года назад. — Оран опустился на стол и принялся командовать: — Почувствуй самый горячий внутренний поток, создай из него тонкий жгутик и направь к руке Гремора.

Закрыв глаза, я погрузилась в ощущения. По телу циркулировало множество энергетических струек, и каждая из них имела сродство к отдельному виду чудодейственных частиц — так мне объяснил Оран. Пока я еще не могла призывать необходимое лишь по мимолетному желанию, мне требовалось время. Но самый горячий поток я нашла достаточно быстро и вывела его наружу в виде тонюсенькой нити. Я огляделась и заметила, как вокруг моей ладони проявились красноватые искорки.

— Скорее направь их к руке старика!

Устремив силу к пальцам дворецкого, я приказала потоку:

— Исцели и укрепи.

Частицы послушались, подлетели к ладони Гремора и впитались. Морщинистые, бледные веки дрогнули. Верный слуга Клевераса посмотрел на меня затуманенным взглядом.

— Графиня, это вы? — слабым голосом спросил он и начал усиленно моргать.

— Окстись, дружище, — влез Оран. — Кому нужна та сушеная селедка? Перед тобой гораздо более аппетитная ягодка. Анабель Фаири!

Мое имя филин так сладострастно пророкотал, что я невольно представила на его месте любвеобильного опытного мужчину. Ну и пройдоха же он все-таки! Но почему же Гремор назвал меня графиней? Разве Клеверас женат?

— Ох, леди Анабель, умоляю, простите, — начал бормотать дворецкий и попытался подняться с пола, но лишь неуклюже отодвинул стул еще дальше. — Я не хотел вас обидеть. Во всем этот виноват.

Гремор метнул переполненный возмущением взгляд в сторону Орана.

— А что я? Ты сам про графиню сболтнул. Я, знаешь ли, приказы умника выполнять умею.

— Ах ты, паршивец! — завопил дворецкий и с поразительной прытью кинулся в сторону филина, но тот уже упорхнул к окну.

Гремор схватился за край стола и попытался достать Орана, но тот уже перелетел на шкаф с посудой и принялся оттуда дразнить старика:

— Какой же ты олух, Гери. Строишь из себя порядочного, а как лишнюю рюмку настойки бахнешь, так хуже самого последнего пропойцы в городе бедокуришь.

Дворецкий побелел. Нижняя губа затряслась. Гримаса истинной муки исказила его морщинистое лицо.

— Я убью тебя! — взвизгнул он и, схватив кочергу, кинулся на неуемного прохвоста.

Но разве такого хоть чем-нибудь проймешь?

— А помнишь, как после наших посиделок ты сушеной селедке все высказал? — Оран захохотал так, что даже слезы в огромных глазищах блеснули. — Ее так перекосило, что я думал, она навеки кривой и останется. Ну и злобная же стерва была.

— Это ты во всем виноват! Ты, проклятый искуситель! Я сам, да я никогда. Да чтобы пойти и разорить винный погреб милорда, я ни за что.

Гремор орудовал кочергой, задыхался и, не стесняясь, костерил филина на чем свет стоит, а тот специально его подзадоривал и выдавал один постыдный факт их общего прошлого за другим. Так я узнала, что эти двое когда-то дружили и неплохо проводили время за стаканчиком дорогого вина, украденного из закромов особняка, а иногда даже в город выбирались, чтобы пропустить по рюмочке в известной на всю округу таверне. Я только диву давалась, как могли поладить такие разные создания. Тихий, услужливый Гремор и нахальный, бесцеремонный Оран — надо же, как странно. Хотя в доме графа сплошные странности, и удивляться, видимо, не стоит.

Суп начал выкипать, дрова в печи почти прогорели, а мне надоело слушать пустую перепалку.

— Успокойтесь вы оба! — велела я, но никто не обратил на мои слова внимания. Старые приятели так увлеклись обменом взаимными претензиями, что ничего не услышали.

Если так пойдет и дальше, то Клеверас останется без обеда. Я потянула изнутри холодный, голубоватый поток, обернула его вокруг себя и тут же заметила проступившие, мерцающие искорки разрушения.

— А ну, угомонились! — рявкнула я и занесла ладонь для отправки частиц в сторону смутьянов. — Позже будете отношения выяснять, а сейчас чтобы занялись трапезой графа.

Гремор в ужасе уставился на меня округлившимися карими глазами и спрятал кочергу за спину. Оран попятился и юркнул за вазу на шкафу.

— Анабель, цветочек мой, отмени призыв. Я же говорил, холодный спектр — это не твое.

— Я сама знаю, что мое, а что нет. Немедленно приведите здесь все в порядок.

На щеках дворецкого проступил румянец стыда, и он принялся расставлять сдвинутую мебель. Оран тоже сделал вид, что занят, и замахал крыльями, сметая пыль и сразу же ее уничтожая. За несколько минут помещение преобразилось, и я села за стол.

— А теперь вы двое все мне объясните, и насчет графини, и насчет событий двухлетней давности.

Дворецкий замер с виноватым видом и пробормотал:

— Может, лучше не надо? Милорд нас не простит. Он не выносит даже упоминания о том времени.

— А вы здесь видите графа? — Я огляделась, как будто и правда искала Клевераса. — Я — нет. Так что выкладывайте, что к чему.

Оран слетел со шкафа и уселся на спинку соседнего с моим стула.

— Дружище, думаю, Анабель имеет право знать. Она же как-никак не посторонняя умнику.

Гремор тяжело вздохнул, пригладил растрепавшиеся седые волосы и с обреченными видом выдавил:

— Хорошо, я все расскажу. Только накрою на стол. За трапезой и вспоминать полегче будет.