Глава 39–40

Чуть не проворонила

Поставила закваску на сыр, привела кухню в порядок, немного убралась. Явился Шелби и отчитался о проделанной работе.

— Николашку домой отволок. В кровать его уложил. Прихожанам сказал, что службы не будет, батюшка отдыхает, — сказал он мне, жуя какие-то орешки.

— Ты вот прямо в виде демона им это говорил?

— Нет, конечно, я что, совсем ку-ку? В виде актера Тихонова. Бабульки и тетушки были в восторге. Перешептывались, что я очень похож на Штирлица, — подмигнул он игриво.

— Красавчик, — усмехнулась я.

— Дочь твоя так и спит? — спросил меня Шелби.

— Да, вчера умаялась, — кивнула я.

— Ты бы проверила ее.

— Чего ребенка беспокоить, пусть дрыхнет столько, сколько хочется. В школу ей не идти, а уроки она успеет сделать.

— Ты просто к ней загляни, — поморщился он, — А то какие-то волнения идут по твоему дому.

— Ну если ты настаиваешь, — пожала я плечами.

Я прошла до Катиной комнаты и приоткрыла дверь. По комнате летали разные предметы, а сама дочь металась по кровати.

— Что это с ней? — с удивлением и тревогой спросила я.

Подошла к Кате и потрогала лоб, ее лихорадило. Вдруг все предметы собрались в одну кучу и устремились ко мне. Шелби отбил все, прикрыв меня собой.

— Это что еще за фигня? — отпрыгнула я в сторону.

— Вылезли последствия вчерашних разборок, — сказал он.

— Да вроде все в норме сегодня.

— Ты уверенна? — спросил Томас, — К тому же вы все взрослые, а она только вступает на этот путь.

— Ну моим способностям тоже не так уж и много лет, — нахмурилась я.

— Неправда, — помотал он головой, — Если ты не практиковала, это не означает, что их у тебя не было.

— Все это замечательно, и разговаривать можно бесконечно, но что-то нужно делать с Катей? — спросила я.

— Чистить, — выдал он, — А потом еще раз чистить.

— Ясно, понятно. Присмотришь за ней?

— Нет, — спокойно ответил он, — У тебя есть кому за ней приглядывать. Где это рыжее чучело?

Прошка отодвинул занавеску и выглянул из-за нее. На его морде было написано, что он делает всё возможное, но у него плохо получается.

— Ладно, пошла я топить баню, — вздохнула я. — Присматривайте за Катей.

Мое сердце разрывалось от боли за своего ребенка. Мне было страшно. Однако я старалась задвинуть все свои эмоции на задний план и думать холодной головой. Затопила баню, приготовила свежие веники, достала чистые и новые сорочки. Теперь оставалось ждать, когда помещение прогреется.

Взяла большую миску, ведро с водой, восковые свечи и чашку. В воду насыпала соли и кинула серебряную монетку. Со всем этим зашла в комнату к Кате. Аккуратно перевернула ее на кровати, так чтобы можно было сесть у дочери в головах. Зажгла свечи и расставила их по комнате в определенном порядке. Около кровати поставила два стула. На один пристроила миску, на другой уселась сама.

Шелби убрал ножницы, карандаши, ручки и канцелярский нож. Ноутбук и телефон были вынесены из комнаты. Стала я воду в миску лить, да себе под нос шептать. Над нами продолжили кружиться разные предметы.

— Родные боги-хранители будут охранять, на помощь мне и моему чаду злого духа выгонять, радость мне и моему чаду дать, весь мир, весь свет, радость и славу держать! Выходите испуги! Выходите перепуги! Выходите навей, выходи, злой дух! Выгоняю зло: с головы, из-под головы. В голове бешенству не бывать, глухоты, немоты, слепоты не слышать, не знать. Выгоняю из чрева, из сердца, из-под сердца, из легких, из-под легких, из печенок, из-под печенок, из желудка, из-под желудка, из кишок, из-под кишок, из селезенки, из-под селезенки, из почек, из-под почек, из раза, из-под раза, из всякой болезни погань изгоняю: из рук, из плеч, из-под плеч, из локтей, из-под локтей, из ладони, из-под ладони, из пальцев, из-под пальцев, из ногтей, из-под ногтей. Параличей не знать, своими руками хлеба-соли получать. Из боков, из-под боков, из колен, из-под колен, из ляжек, из-под ляжек, из плесов, из-под плесов, из косточек, из-под косточек, из пят, из-под пят, из подошв, из-под подошв, из шеи, из-под шеи, из поясницы, из-под поясницы столбняки отогнать, семьдесят семь болезней не знать, двадцать четыре ветра со смертельными отворотами не слышать, славу и здоровья иметь, чистую постель. Лежать — не лежать, болезни не знать! — шептала я.

Свечи поднялись в воздух и завели свой хоровод. Одна из них наклонилась и стала лить воск в воду в миске, образуя причудливые узоры. Долго я водицу выливала, вместе со всеми нехорошими делами убирала. Шептала, перешептывалась, заговаривала, да от бед укрывала.

Постепенно вниз стали опускаться предметы и свечи. Вода в миске стала темной, мутной, с какими-то непонятными хлопьями. Поверху плавали восковые капли и фигурки. В ведре закончилась вода, хотя в нем умещалось почти восемь литров. Самое интересное, что миска имела объем в три литра.

Катя притихла, перестала метаться и стонать. Она перевернулась на бок и тихонько засопела. Я взяла миску с грязной водой и собралась уже выходить из комнаты.

— Восковые отливки рассматривать не будешь? — поинтересовался у меня Шелби.

— Зачем? — спросила я.

— Ну мало ли, может что увидишь, — пожал он плечами.

— Но мы-то все равно знаем, почему это произошло, — вздохнула я. — Смысл приглядываться? Наловила гадостей от покойников, да от некромантов.

Глянула в мутную воду, а там какие-то кресты да странные человечки.

— Что и следовало доказать, — кивнула я на все восковые отливки. — Получается, что в баню ее сейчас вести не надо? Уснула девочка, жаль будить.

— Сама сходи, тебе не помешает. Вчера только в душе была, тоже толком ничего с себя не счистила, — проворчал Шелби. — Катю в баню отведешь, когда проснется.

— Надо?

— Лишним не будет.

Я вышла за ворота и вылила воду на своем пустыре.

— Земля, землица, прими грязную водицу, все беды, испуги, перепуги, зло, порчи, наговоры, приговоры, болезни, проклятья, сглазы себе забери, да в добро преврати, — проговорила я.

Уставшая отправилась в баню. Там всю посуду перемыла с шепотками, да сушиться в летней кухне поставила. Сама себя попарила, да тоже с заговором, да с шепотком. По телу растеклась приятная усталость, да легкая слабость.

— Сейчас бы поспать, — зевнула я, — Да у меня там закваска стоит для сыра. Надо его ставить варить.

— Часик поспи, ничего с твоей закваской не случится, — сказал Шелби, — А то пересилишь себя и все испортишь. Ну будет твой сыр немного кислей, чем другие, но все равно съестся.

— Вот ты прав. Иногда лучше немного передохнуть, чтобы потом не передохнуть, — кивнула я. — Да и продукт не пропадет.

Заглянула в комнату к Кате, убедилась, что у нее все в порядке, развернулась и пошла спать к себе.

— Ты узнай, как там все остальные, а то что-то я беспокоюсь, — снова зевнула я.

— Бабку Матрену ты утром слышала, у нее все нормально, даже очень хорошо. Да и она, в отличие от тебя, имеет колоссальный опыт и стаж в этом деле, у нее уже все на автомате происходит. Это ты — тут забыла, там не помню, а во здесь вообще не знала. Николашку христианский эгрегор полечил. Мара в этой стихии, как рыба в воде. А Светик быстро восстанавливается. Так что спи спокойно, Агнета, — успокоил меня Шелби.

— Благодарочка тебе, мой древний друг, — кивнула я, — За все. Хорошо, что тебя назначили моим защитником.

— Как мило, — сложил он на груди руки и громко рассмеялся, — Спи, гражданка ведьма. Потом увидимся.

— Обязательно, — ответила я, заворачиваясь в одеяло.

Через пару минут я провалилась в сон.

Наверно кто-то приложил свою красную лапу

Три дня пролетели незаметно. Катя потихоньку восстанавливалась и никуда не рвалась, да и приключений никаких пока не намечалось. Про некромантов ничего не было слышно. Матрена занималась ремонтом после нападения мадагаскарских тараканов и посещения оперативников. У меня были обычные будни деревенской домохозяйки и гадалки. Жизнь вошла в свое привычное русло.

Периодически появлялся Шелби и пытался подбить меня на какие-нибудь приключения.

— Дай мне передохнуть после тех, — отмахивалась от него я, — воспоминания еще свежи, как никогда.

— Ну да, ну да, — фыркнул он.

— Не узнавал, как там Леська поживает?

— Нет, мне это не интересно. Не звонит, значит все не так уж и хорошо, — хмыкнул он, — А тебя любопытство распирает?

— Еще нет, но думаю, что в скором времени начнет, — усмехнулась я.

— Позвонишь тогда.

— Не хочу, — помотала я головой.

— Почему? — удивился он.

— От греха подальше.

— И правильно, меньше знаешь, лучше спишь, — хмыкнул Шелби.

В калитку кто-то позвонил.

— О, к тебе гости, — улыбнулся Шелби и исчез.

Спустилась вниз, накинула на себя куртку и пошла смотреть, кто же там пришел. На пороге стояла Ираида и переминалась с ноги на ногу.

— Проходи, — кивнула я.

— Здрасьте, — выдохнула она.

— Здрасьте.

— Я, наверно, не буду проходить. Я Машку вчера из больницы привезла. Она правда ходить сейчас не может. Когда можно порчу с нас снимать? У меня деньги есть, я золото продала, да нам немного долгов отдали, — сказала она.

— Я такие вещи дома делаю, — ответила я. — Если Маша не может пока ходить, то пусть подлечится сначала, а потом уже и порчу снимать будем. Я рада, что начали вам деньги возвращать.

— Да что толку, почти всё идет на погашение кредитов, — вздохнула Ираида.

— Так хотя бы есть чем гасить, и новые кредиты не берутся.

— Ну да.

— Проходи, чай с тобой попьем. Расскажешь, как операция прошла, — махнула я головой в сторону дома. — А то на улице холодно стоять, разговаривать.

— Да как-то неудобно, — помялась Ираида.

— Неудобно на потолке спать — одеяло сваливается. Идем.

Я развернулась и пошла к дому. Ей пришлось проследовать за мной.

— Вешай там куртку и проходи на кухню, — велела я.

Ираида тяжело вздохнула.

— Я в домашнем халате, — сказала она.

— И что? Не голая же, — пожала я плечами. — Ко мне можно приходить не только в бальном платье, но и в трениках и в домашней одежде. У меня тут не светский раут.

Все же она зашла на кухню и уселась за стол в самом углу. Я поставила нам с ней чашки, достала вафли, конфеты и варенье.

— Есть хочешь? — спросила я.

— Нет, — помотала она головой.

— Как там Маша?

— Нормально. Операцию ей сделали. Вот вчера ее на перекладных забирала. Такси до нас почти три тысячи стоит.

— Ого, обалдеть. Откуда такие расценки? — я с удивлением на нее глянула.

— Так специальное такси для больных, — вздохнула она.

— Вот это да, на всем люди пытаются заработать.

— Ну да, — кивнула Ираида.

— И как обошлись?

— Я Машкиному очередному любовнику позвонила.

— И? — я продолжила ее расспрашивать.

— И пригрозила, что расскажу все его жене, как он Машку на разное склонял, — скривилась она.

— Не послал?

— Нет, машину нам нашел. Денег немного дал. Я думала брыкаться будет, а тут как-то все гладко прошло. Знаешь, Агнета, после визита к тебе у меня на сердце как-то легче стало. Я на Машку другими глазами посмотрела. Непутевая, но ведь моя дочь, и не такая уж она пропащая, для нас старается, не пьет, но вот пользуются все кому не лень ей, но ведь и тут все из-за меня произошло, — покачала она головой.

— Не надо себя виноватить. Бабка просто наглая попалась, и упало все на благодатную почву, — нахмурилась я. — Народ мной пугала?

— Откуда знаешь? — спросила Ираида.

— Донесли, — хмыкнула я. — И как? Вышло хоть что-нибудь?

— Да, некоторые принесли долги, кто-то только часть, но и то все дай сюда, если учесть, что Машка в таком положении больше месяца проторчит. Хоть мужики к ней лезть не будут, и из дома она не сможет выходить, чтобы кредит для кого-нибудь взять или чтобы ей кто-нибудь воспользовался.

— Ну да, — кивнула я.

— Ты на меня не сердишься, что я так сказала? — она посмотрела на меня испуганными глазами.

— Нет, — пожала я плечами. — Ведь ко мне пока за порчами еще никто не приходил. А так люди пусть что хотят, то и думают. Главное, что вам на пользу пошло. Ты чай-то пей, а то остынет.

Ираида немного отхлебнула из чашки. К остальным угощениям даже не притронулась.

— Это да, еще бы остальные долги с людей выбить, да с кредитами рассчитаться, было бы вообще все отлично.

— Ну да, — кивнула я. — Сама-то как?

— Да нормально. Машку привезла домой, теперь могу к Мишке с Ольгой ходить на ферме работать. Кормить-то семью кому-то надо. Машка за детишками присмотрит в это время. У нас раньше так и было. Она на вахту, я дома. Она с вахты — я на ферму, — вздохнула Ираида.

— А Миша с Ольгой как на такого работника реагировали? — спросила я.

— Нормально. Они понятливые. Тем более на ферме всегда работа есть, руки там лишними не бывают. Я иногда с собой младшенькую брала, когда старшие в школе. Там же не весь день торчать надо. Пришел, работу получил, все сделал, заплатили и пошел домой, — ответила Ираида. — Вот в прошлый раз сидели картошку перебирали. Резанную и мелкую разрешили себе забрать, еще и денег дали. Выживем, не пропадем. Главное, чтобы банк за долги на наш дом не покусился.

— Надеюсь, обойдется. Надо Маше будет к ним обратиться со справкой, чтобы проценты на это время не начисляли большие.

— А поможет? — спросила Ираида.

— Надо попробовать, — кивнула я.

— Ладно, пойду я, — встала она со своего места. — Спасибо тебе за разговоры, за чай, за поддержку и за помощь.

— Как Маша сможет ходить, так приходите ко мне. Я с вас эту гадость буду снимать, — сказала я.

— Ой, хоть бы стала ходить. Ты же видела, какая она толстая. Боюсь, что сляжет, и буду я за ней ухаживать, пока не помру.

— Не кликай беду, мечтай о хорошем, а то же высшие силы не знают, что это твои страхи, решат, что это мечты, и исполнят их, — я строго на нее посмотрела.

— Думаешь?

— Знаю. Они же не разбираются в этом, что желание, а что опасение. Видят сильный посыл и исполняют, — кивнула я.

— Попытаюсь мечтать только о хорошем, — пообещала Ираида.

— Вот и правильно. Тебе может чего из еды дать? — спросила я, провожая ее.

— Нет, у нас все есть. Мы не голодаем. Вот от детской одежды я не откажусь, — сказала она. — Да и от взрослой тоже.

Я посмотрела на худую и длинную Ираиду, вспомнила про полную Машу.

— Я посмотрю, может чего и найдется, — задумчиво ответила я.

— Да ладно, у нас с тобой размеры не совпадают, а мелких ребятишек у тебя нет. Не стоит забивать голову, нет и не надо, — хмыкнула она.

— Но я же не одинокая, спрошу у знакомых, может чего и найдем.

— Я буду весьма благодарна. Побежала я, пока Машку опять не стали атаковать всякие побирушки.

Ираида накинула на себя куртку, сунула ноги в резиновые сапоги и направилась к выходу.

— Спасибо тебе еще раз, — сказала она, — Душевная ты женщина.

— Хорошо, что не душная, — хмыкнула я, — Поднимай Машу на ноги или хотя бы на костыли, и приходите ко мне.

— Обязательно, — кивнула она, — До свидания.

— До встречи.

Закрыла за ней калитку и задумчиво направилась в дом.

— Ну чего ты, Агнета, задумалась? — спросил меня Шелби.

— Да я вроде для них ничего не делала, а вон у них по финансам подвижки пошли.

— Волшебство, да и только, — заржал он.

— Наверно кто-то приложил свою красную лапу, — я хитро на него глянула.

— Ничего не знаю, — продолжил смеяться Шелби.

— Ну и ладно, не знаешь, да и ладно, идем гадать на одного товарища, — улыбнулась я.

— Идем, — кивнул он. — А еще я такое место нашел зачетное, там столько покойников, закачаешься.

— Не хочу никуда качаться, мне и тут хорошо, — ответила я. — Давай пока отдохнем, а то я же знаю, что в скором времени мне жизнь еще кого-нибудь подкинет.

— Не без этого, — подмигнул он.

Мы с ним направились в мой кабинет гадать, да чужую судьбу смотреть.