Глава 43–44

Мозговой штурм

На столе лежали фотографии тех самых граждан. В руки я их уже не брала, но рассматривала внимательно.

— Мама, что хотела эта женщина? — ко мне в комнату заглянула Катя.

— Порчу она хотела, — задумчиво ответила я.

— Можно мне войти. Ты же не работаешь?

— Как сказать, но ты заходи, — кивнула я.

— Как мне нравится у тебя в кабинете.

Дочь стала всё рассматривать.

— Ой, а как мне нравится, — улыбнулась я. — Мой любимый уголок.

Она глянула на фотографии.

— Какие неприятные личности, — поморщилась дочь.

— Ты даже не представляешь, на сколько, — кивнула я, — Можно сказать, что примерзкие.

— Это на них нужно сделать порчу?

— Угу, но ты же знаешь, я порчами не промышляю.

— Вот и начнешь жалеть, что бабка Нина померла.

— Она бы их не осилила, — помотала я головой, — Кто-то или что-то их охраняет и оберегает, а то не было желающих им дырки во лбу сделать.

— Ну и не трогай их. Тебе-то зачем это нужно? — спросила Катя.

— Ну у тебя же мама такая, ей всегда и везде нужно восстановить справедливость. Аж свербит в одном месте, если порядка нет, — хмыкнула я.

— А этот твой, как его, Шелби, что говорит? Мы же с тобой толком и не поговорили после того случая с некромантами.

— Шелби раньше работал с черной ведьмой, которая свою жизнь продлевала за счет других людей. Поэтому он с удовольствием займется и порчей, и прочими непотребствами. Ему только позволь, — хмыкнула я.

— А как он к тебе попал? — поинтересовалась Катя, — По наследству с домом?

— Нет. Он шел в комплекте с косой жнеца, в качестве охраны.

— Ой, мама, как интересно. Ты мне расскажешь? — попросила Катюшка.

— Только никому не болтать про это, ибо за косу могут и голову оторвать, — предупредила я.

— Это не те козлы к нам из-за косы приходили?

— Нет, эти вызывали какого-то демона, — ответила я. — А за косой приходил Джинн.

— Ого, — Катя вытаращила на меня глаза, — Настоящий? Тот, которому можно желания загадывать? А что ты ему загадала? Этот дом или деньги, или красоту, или молодость?

Она заелозила в нетерпении на диване.

— Милая, он чуть меня не убил. Какое желание? К тому же свободные Джинны не обязаны исполнять чужие желания. Да и в этом плане они еще те коричневые плохо пахнущие штучки, умеют всё повернуть так, что сам ничего не захочешь, — хмыкнула я.

— Чуть не убил? — она испуганно посмотрела на меня.

— Ну да, не каждый дар полезен, — кивнула я.

— Мама, давай по твоим приключениям книгу напишем. Все равно ведь никто не поверит, а ты станешь популярной, — дочь сложила ладошки в умоляющем жесте, — У тебя и кабинет свой есть уже. Станешь великой писательницей и не придется всем этим заниматься.

— Угу, так они меня в покое и оставили, — усмехнулась я, — Работа есть работа.

— Ну какая работа? Ты же сама себе хозяйка.

— Не всё так просто, как кажется, — покачала я головой, — Вот эту женщину явно ко мне высшие силы привели. И вот я сижу тут гадаю этот ребус, как поступить с этими подонками, да так, чтобы самой не испачкаться.

— А нельзя ли ударить по тому, кто их покрывает? — спросила меня Катя.

— Чтобы ударили по вам? — поморщилась я. — Мы же не знаем, что там за силы.

— Ну так надо узнать. Что там нам в помощь — карты, сновидения, что еще? — загорелась она, — Помощника твоего можно на разведку отправить, чтобы он всё разузнал.

— Так его могут поймать и наказать меня вместе с ним.

— Ну ты его спроси, может, он готов пойти на такое.

— Спрошу, — кивнула я.

— Эх, какой ты интересной жизнью живешь, — вздохнула мечтательно Катя.

— Не завидуй. Мало тебе было некромантов или того подвала с маньяком?

— Ну, подвал был давно, а с некромантами я сама облажалась. В следующий раз надо будет поставить на себя защиту.

— Угу, и надеть монисто. Тут не только ты облажалась, но в большой степени я. Не надо было тебя тащить с собой. Если бы тебя там раскатали, то я себе такого никогда не простила, — ответила я.

— Чего уж об этом говорить, — она хитро посмотрела на меня. — Мама, расскажи мне какую-нибудь историю, про джинна, например.

— Да мне как-то тут работать надо.

— Ты обещала, я же все не прошу.

— Ну да, будешь ко мне ходить наверх каждый день и требовать сказку, как от Шехерезады.

— Не каждый день, конечно, но да, я хочу знать все.

— Ого, какое требовательное молодое поколение растет, — усмехнулась я. — Ладно, слушай.

Я стала рассказывать ей историю про Джинна. Дочь слушала меня с открытым ртом.

— Ого, и даже кот Баюн существует? — удивилась она.

— Ага, — кивнула я, — сама в шоке.

Катя смотрела на меня с восторгом.

— Вот и сказочке конец, а кто слушал — молодец, — закончила я свой рассказ.

— Вот это да, — покачала она головой, — А еще?

— Всё, хватит, хорошего по маленьку. Мне нужно над этим покумекать, — снова я вернулась к фото мерзавцев.

— Ну ладно, — она тяжело вздохнула и поплелась к себе в комнату.

Как только Катя ушла, так в дверях появился Шелби в роскошном красном атласном костюме на голый торс. Он уселся на диван и закинул ногу на ногу, продемонстрировав красные лаковые туфли, в которых отражалась моя комната.

— Ты бы не болтала лишнего, — он строго на меня посмотрел, — Впечатлится девчонка и начнет всякую ересь творить.

— Надеюсь, что нет, — ответила я, — У нее такие способности. Не стоит от нее отворачиваться, иначе начнет учиться в другом месте, и тогда может быть все намного, намного хуже, — покачала я головой.

— Ну смотри, под твою ответственность.

— Да тут все под моей ответственностью находится, — хмыкнула я, — Что скажешь?

Кивнула я на снимки.

— Ну порчу ты не хочешь, а остальное я даже не знаю, что тебе посоветовать, — пожал он плечами, — Они живут во тьме, и тьма их покрывает и им благоволит.

— Слушай, а если их попробовать почистить? — я хитро на него глянула, — Я же добро для них делать буду.

— Ох и попотеть мне придется, чтобы закрыть тебя от тех сил, — хмыкнул Шелби, — Но ход твоих мыслей мне очень нравится.

Он улыбнулся в свои сто двадцать три зуба и подмигнул мне.

— Ты представляешь, как их будет плющить и козявить, да и еще тьма начнет долбать, за то, что они решили перейти на другую сторону, — Томас потирал ладошки. — Это покруче любой порчи будет. Эгрегоры предателей не прощают, это будет феерично, но учти, и для тебя очень затратно.

Шелби стал даже пританцовывать от предстоящего удовольствия.

— Агнета, а ты ведь умная баба. Это же надо, как все извернуть. А еще можно сгонять к батюшке, пусть он там с архангелами перетрет.

— Так это же христианский эгрегор, там как бы надо всех любить и прощать.

— Да ты что, — он посмотрел на меня, как на глупенькую, — А фразу «Боженька тебя накажет» никогда не слышала?

— Угу, у меня у бэушной свекрови была любимая фразочка «Боженька накажет и не скажет».

— Вот вот и я о том же, — хмыкнул он, — А архангелы отвечают за наказание. Только надо правильную молитву найти. Как там говорится в писании: «Бойся слез обиженного тобой человека, ведь он будет просить Меня о помощи, и Я помогу». Вот это именно о них.

— Здорово, сколько мы с тобой вариантов накидали, а теперь все это нужно будет проверить на картах, — сказала я.

— Нет, не трогай сегодня карты, — помотал он головой, — Отпусти ситуацию, и завтра утром ты точно будешь знать, что делать.

— Хорошо, честно говоря, я и не хотела сегодня во всем этом копаться. И так день был длинный и богатый на события. Я лучше этот вечер проведу с семьей, — улыбнулась я.

— Вот и правильно. Если они помрут завтра без твоего вмешательства, то никто не расстроится, — хмыкнул Шелби.

— Я тоже так думаю, — согласилась я.

Я поднялась со своего места, скинула фото в ящик и направилась вниз к своей семье.

Беспокойная я

Спала ночью плохо, всё что-то мерещилось и казалось. Сны были какими-то липкими и тяжелыми, с черными тенями и неприятными сюжетами. Несколько раз вскакивала, ходила то попить водички, то в туалет. В очередной раз взяла кружку с водой и вышла на улицу. Ноябрь, всё покрыто мелкими иголками инея. Вся дорожка затянута паутинками льда. Воздух морозный и сразу проникает в легкие, бодрит. Начинаю дрожать, как осиновый лист на ветру.

— Ты чего маешься все туда-сюда? — рядом появился Исмаил с неизменной козьей ножкой в зубах.

Он стащил с себя телогрейку, оставшись в одном тельнике, и накинул ее на меня. По телу сразу побежало приятное тепло.

— Простынешь ведь, — покачал он головой, — Чего выперлась в мороз в одной пижаме?

— Не спится. Вот хотела как следует продрогнуть, чтобы потом залезть под одеяло и уснуть.

В телогрейке стало заметно теплей. От нее пахло табаком, пылью и полынью.

— Идем в беседку, расскажешь, чего тебя так тревожит, — позвал Исмаил.

— Там еще холодней, чем на улице, — помотала я головой.

— С нами-то? — усмехнулся он.

Из двери беседки выглядывала рыжая кошачья морда.

— Пошли, там уже и печку затопили, и чайник сейчас согреется, — кивнул Исмаил.

Действительно, в беседке было тепло. Потрескивал огонь в печке, на плитке шумел чайник. Исмаил откуда-то вытащил холщовый мешочек с травами. Взял пустой чайник, засыпал туда чего-то травяного и залил водой. Рядом устроился Прошка и положил свою голову ко мне на колени.

— А ничего, что вы здесь все со мной? — спросила я, почесывая у кота за ушком.

— Ничего, — улыбнулся Исмаил, — Ты волнуешься, и мы беспокоимся.

— Ясно.

— Ну что там у тебя в голове? — спросил он, — Что тебе никак покоя не дает? Чего нас взбаламутила?

— Ты ту тетку видел, которая на китайском автомобиле приезжала? — задала я ему вопрос.

— Угу, видел, тревожная дамочка, — кивнул Исмаил.

— Так вот, она приехала заказывать порчу на трех граждан.

— Ты же принципиальная, порчи не делаешь.

— Не делаю, — согласилась я с ним, — Но там такие нелюди, что жуть берет.

— Глянуть на них можно?

— Так фотографии в доме лежат.

— Проша, принеси, — попросил Исмаил.

Кот сорвался со своего места и исчез в доме. Через несколько минут Исмаил рассматривал фотографии.

— Да уж, — покачал он головой и отложил их в сторону. — Опасные ребята. Они, кстати, сами не гнушаются магией пользоваться. Там такая защита стоит, что не пробиться.

— В смысле, они ведьмаки? Елена сказала, что раньше бандюгами были, а теперь типа праведники все ходят свои грехи в церкви замаливают.

— Нет-нет, они как раз и не ведьмаки, они заказчики услуг магического толка.

— Ясно, в общем, бесполезно соваться, — я вздохнула.

— А этот красномордый чего говорит? — поинтересовался Исмаил.

— Говорит, что я умная баба, — хохотнула я.

— Значит, это ты что-то придумала?

— Ну и он немного. В общем, так как они находятся во тьме, и на них лежит тьма, то их нужно почистить. Его вариант — обратиться к христианскому эгрегору и попросить помощи у него.

— Он тебе за так помогать не будет, — Исмаил прищурился.

— Скажу, чтобы Лена внесла хорошие пожертвования. Может, тогда батюшка ремонт в церкви сможет доделать.

— Ну тогда все может быть. Можно, кстати, действовать со всех сторон, что-нибудь да выйдет, — задумчиво сказал Исмаил, — Вот только, моя дорогая, дай нам хотя бы пару дней для того, чтобы сделать новую защиту для дома. А то после начала твоей операции «Бой гадам» самым безопасным местом станет твоя комната на чердаке.

— Хорошо, — кивнула я.

— Сама в эти дни поставь защиту на всех членов своей семьи, в том числе и на маму. Они могут начать доставать тебя через нее, — давал он наставления.

Он налил мне в кружку заварки, а затем разбавил ее кипятком.

— Пей, — протянул он ее мне.

— Пахнет не очень, — вдохнула я аромат.

— Зато спать с него будешь хорошо, — ответил Исмаил.

Я сделала несколько глотков.

— Пустырник, валерьянка, мята и еще что-то, — хмыкнула я.

— Хорошее средство, доброе, — улыбнулся Исмаил, — проверенное временем.

— Да уж, это точно.

— Ты пей, пей и медом закусывай. Еще бы молочка теплого, но от него отеки могут быть, если пить его ночью.

— Ого какие познания, — усмехнулась я.

— Не забудь про защиту. Я бы попытался тебя отговорить от этого дела, но это же бесполезно. Правда?

— Правда, — кивнула я.

— Ну вот. Характер у тебя еще тот, нам прямо повезло с тобой, — подмигнул он.

— Угу, упертая, как баран, — согласилась я.

— Не забудь про своих близких, — повторил Исмаил.

— Обязательно, — кивнула я.

Допила специфический чай и потопала домой.

— Телогрейку на ручку повесь, я потом заберу, — сказал он.

— Угу, благодарю за чай и тепло, и поддержку, — кивнула я.

— Может, ты еще передумаешь? — спросил Исмаил.

— Не знаю, — пожала я плечами, — Спокойной ночи.

— Тогда уж утра, — ухмыльнулся он. — Иди отсыпайся, а то без нормального сна не сможешь работать.

Проснулась я в одиннадцать утра. Так спала, что не слышала, как Саша ушел на работу, как Славка уехал в школу.

— Козы! — пронзила меня тут же мысль.

Я вскочила и побежала на кухню за чистым ведром. На столике уже стояла кастрюлька с молоком.

— Доброго утра, мама, — в кухню вошла Катя.

— Доброе, — кивнула я, — Уже подоили?

— Да, я подоила, — кивнула дочь, — смотрю, ты спишь, будить тебя не стала, взяла ведерочко, да сходила к ним. Покормила, по спинке погладила, водички дала, да подоила.

— Ты моя хорошая, помощница моя, как замечательно, что ты у меня есть, — я обняла дочь и чмокнула в щечку, — А помнишь, как ты не хотела, чтобы у нас были козы?

— Помню, — кивнула она и улыбнулась, — Давай ставь йогурт.

— Я еще не успела проснуться, а ты мне уже задания выдаешь, — усмехнулась я.

— Просыпайся, завтракая, и ставь йогурт. Кстати, ты не знаешь, кто у нас пил чай в беседке? — спросила Катя.

— А что?

— Так я утром мимо шла, смотрю, там на столе заварочный чайник стоит и две кружки.

— Это я пила ночью.

— В беседке, в ноябре месяце, ночью? — она посмотрела на меня, как на умалишенную.

— Ага, сразу из двух кружек, и было почти утро, — хмыкнула я.

— Не спалось?

— Неа.

— Может, бросишь это дело? Ты же ей ничего не обещала?

— Не обещала. Но я, как представляю, какие мерзости творили эти люди, а теперь спокойно ходят по земле, то меня всю переворачивает. Кстати, надо на доме защиту подновить и на всех поставить, — сказала я.

— Боишься? — спросила Катя.

— Не помешает защита, — мотнула я головой, — Да с батюшкой побеседовать. Так что сегодня печем пироги и зовем к себе Николая.

— Он прямо тебе напарником хорошим стал.

— Да, прикинь, он же ко мне в начале подкатывал, вот бы я его женой стала, — хохотнула я.

— Ой, мама, не пугай меня, — махнула на меня Катя, — женщине этой звонить станешь? — спросила она.

— Нет, пока не подготовлюсь, звонить не буду, а то мало ли, — помотала я головой, — Ты со мной завтракать будешь?

— Да я вроде как уже ела, но с тобой за компанию посижу.

Мы с ней накрыли на стол и принялись пить чай.

— Ты бы позвонила бабушке Матрене, — сказала мне Катя, — Может, она бы какой совет дала. У нее опыта все же больше, чем у нас с тобой.

— Больше, — кивнула я, — Доем и звякну.

Больше о деле мы с Катей не разговаривали, так болтали о всякой ерунде, о козах и курах, о холодном ноябре и лужах, затянутых тонкой корочкой льда.

— А ведь скоро Новый год, — мечтательно вздохнула дочь.

— Чего ты хочешь на Новый год? — спросила я.

— Я хочу съездить в тайгу к шаманке, к которой ездила в прошлый раз бабушка Матрена.

— Эка тебя разморило, — присвистнула я, — Ты еще несовершеннолетняя, как я тебя отпущу.

— Поехали вместе, мне кажется, она нас нормально примет.

— Я подумаю над твоим предложением, — кивнула я.

После завтрака я позвонила Матрене.

— Смольный на проводе, — отозвался мне в трубке бодрый старушечий голос, — Соскучилась, поди?

— Привет, бабушка Матрена, есть такое, — согласилась я.

— Ой, что-то у тебя такой голосок хитруший-хитруший, небось что-то надо от бабуськи, лиса.

— Небось, — кивнула я. — Совет нужен.

— А люли волшебные не нужны?

— Отложи их пока в сторону, после того, как расскажу, тогда и будешь выписывать, — сказала я.

— Ясно, опять в навозную яму лезешь? — со смешком спросила она.

— Хуже, в скотомогильник.

— Эка тебя занесло. Может, постой, паровоз, не стучите, колеса, кондуктор, нажми на тормоза? — пропела она гнусавым голосом, что вызвало у меня приступ смеха.

— Вот дурная, я ее пытаюсь отговорить, а она ржет аки лошадь Пржевальского, — сердито сказала она.

— Ну бывает, — попыталась я успокоиться.

— Хватит ржать, а то потом не до смеха будет. Чего там опять у тебя приключилось?

Я ей рассказала про Елену и про нехороших граждан с фото.

— Ой, ну если они такие гады, то призови ты на их голову души невинноубиенных ими людей. Да и делов-то, поищи у Маргариты в записях. Ритуал называется «Возмездие», что ли, или «Бумеранг», или «Карма», что-то такое. Должен быть. К ней же не только лечиться приходили, но вот и с такими проблемами, чтобы наказала тех, кого обидели незаслуженно.

— Если тебя обидели незаслуженно, то вернись и заслужи, — улыбнулась я.

— Ага, тебя обидишь, — хмыкнула Матрена, — Ты сама еще догонишь и наваляешь. Будешь проводить ритуал, перед этим выпроводи всех своих из дома. Он очень сложный, и если что-то пойдет не так, то может шарахнуть по твоим.

— А ты такой делала? — спросила я.

— Делала, — кивнула Матрена. — Не такой, но похожий. Приходили люди, просили справедливости, и я делала, если видела, что наказания им на этой земле не будет. Ничего, не переживай, это не совсем порча в том самом гадком смысле, это возврат зла адресату.

— Н-да, — задумчиво почесала я затылок. — Вот задали задачку, и не откажешься.

— Можно, конечно, отказаться, но ведь высшие силы не отстанут, придумают тебе еще чего-нибудь интересного, и не факт, что будет не хуже, чем сейчас есть. Они еще те затейники, каждый раз чем-нибудь да учат, — согласилась со мной бабушка Матрена.

— Слушай, а как тебе удалось от этого всего отказаться? — спросила я. — Ведь многие лечат до последнего издыхания в прямом смысле слова.

— Я сделку заключила, — усмехнулась она.

— И какую? — спросила я.

— Какую надо, но я так-то все равно немного практикую, хоть и вроде людей не принимаю. Ты еще мне пионерские задания периодически подкидываешь. Ну ладно, моя голуба, давай покедова, а то чую, кто-то обои сдирает новые со стены, а я их только поклеила.

— Сама? — ахнула я.

— А то, я же не старая какая-то развалина, всё сама могу, а упаду, так они меня поднимут. Всё, поскакала я негодника бить метелкой, — сказала она и бросила трубку.

А я после разговора с ней пошла на чердак, перебирать записи старых владельцев. Может, еще и заглянуть к ним в комнату придется, посоветоваться, да и вообще их проведать не мешало бы...