Глава 45–46

Подготовка и защита

Пионерские задания — это отлично и просто замечательно, но вот никто не отменял запись клиентов на гадание. Хорошо, что никого не было на утреннее время, а то бы всё проспала. Сегодня у меня назначено всего два клиента. Вопросы были несложными, да и ответы на них лежали на поверхности. Больше всего людям просто хотелось выговориться, мои прогнозы они не особо слушали. Поэтому, зная такую тенденцию людей, я полученный результат записала и отправила им письмом по электронной почте.

Однако меня все равно мучили раздумья насчет того дела, и чем больше я с разными товарищами советовалась, тем меньше мне хотелось влезать во все это.

— А ты уже влезла, — выдернул меня из моих мыслей Шелби, — Колесо-то уже закрутилось, и давай не тяни Прошку за хвост, а то получишь в лоб и не резинкой от трусов, а чем потяжелей и поострей. Там уже начинают терпение терять.

— Там — это у тебя? — хмыкнула я. — Долго запрягать, зато ехать быстро. Нечего меня гнать. Скорость нужна при ловле блох, а тут тише едешь, дальше будешь.

— Ты мне еще с десяток поговорок и приговорок скажи, — фыркнул он.

— Ой-ой, какие мы нежные, — сморщилась я.

— Всё нашла, все приготовила? — спросил он меня.

— Я такими вещами никогда не занималась, так что не торопи меня, — начала я злиться, — Все разложу, все приготовлю и приступлю.

— Ты тот ритуал нашла, про который говорила Матрена? — спросил он меня.

— Я и не искала пока. Занята была. Тут столько записей, целый день разбираться буду.

— Боишься? — спросил он меня.

— Боюсь, — кивнула я, — И не знаю, с чего начать.

— Начни с защиты. Она не помешает. Пока будешь обновлять все и ставить, там решение какое придет, — предложил Шелби.

— Ты прав, — кивнула я.

Спустилась я в свой подвал, зашла в любимую лабораторию, закрылась изнутри, достала из шкафа свечи. На толстую парафиновую свечу нанесла обережный став. Зажгла ее и стала, всматриваясь в пламя, произносить оговор, представляя, как мой дом и территорию вокруг закрывает прозрачным куполом, при соприкосновении с которым все вредоносное будет уничтожено. Да так четко и ярко встала передо мной картинка, что почувствовала всю мощь защиты.

— Теперь ни одна гадость не пройдет и не пролетит. Став защищает от глаза дурного, от слова худого, от зависти, от чужих злых помыслов, от магического проклятия, от чужеродных сущностей, от магических атак, от воров, от болезней, от глупых и дурных людей.

Долго я так над свечей сидела и шептала, пока свеча до конца не догорела. Огарки с парафиновыми оплывами и каплями аккуратно сгребла, завернула и убрала в отдельную коробку.

Из шкафа вытащила пакет с восковыми свечами, маленькие замочки и села дальше колдовать. Две тонкие восковые свечи покатала в полынной сухой траве, затем скрутила их между собой, так чтобы фитили практически соприкасались. Зажгла свечи и стала на пламя повторять заговор:

"От царя до великого князя, от князя до дворянина, от бар до бояр. От попа до седого звонаря, от звонаря до охранника, от охранника до разбойника. От семидесяти семи бед заговариваю я себя, от всякого лиха, от всяких бед, от порчи на след, от злого, лихого человека и супостата. От угреватого, от немытого и лохматого, от старца и старицы, от вдовца и вдовицы. От женки-долговолоски, от девки-чистоволоски, от колдунов и от колдуний, от ведунов и от ведуний. От лихоглазых и лихозубых, от веретниц и веретников, от немых и от злых языков. От скорбей, болезней, шепоты, ломоты, от комухи и от липухи, от ломеи и знобеи, огневицы и трясовицы, Запрусь я священными словами, семью десятью семью замками. Никому не открыть, не отговорить. Слова мои крепки, дела мои лепки. Истинно! Да будет так!"

Несколько раз повторила я заговор. Дождалась, когда свечи догорят, закрыла замочек на ключик и растаявшим воском со свечи залепила замочную скважину. На каждого члена семьи я поставила такую защиту. Все замочки были подписаны и убраны в потайное место.

Для живности использовала отдельный став. Здесь применила соль, ибо не хотелось, чтобы огонь им причинил вред.

Почти до самого вечера провозилась. Конечно, устала, но была довольна собой и своей проделанной работой.

— Потрудилась на славу? — хмыкнул Шелби, когда я вышла из своей лаборатории.

— Угу, — кивнула я, — Устала.

— А я тебе нашел ритуал на возврат долгов, — сказал он и потряс старенькой тетрадкой.

— Так мне не нужен этот ритуал, — удивилась я, — Мне вот надо что-нибудь по типу возмездия.

— Так там и такое есть. Когда приступишь? — спросил Шелби.

— Если защита встанет на всех так, как надо, то завтра я буду звонить Елене, и тогда решать, когда приступать к ритуалу.

Он насупился и посмотрел на меня.

— Не надо торопиться, мой юный друг, мне еще хочется немного пожить на этом свете. Я же не бессмертная, как ты, — устало сказала я.

— Ну и меня можно уничтожить при желании, но обычному человеку это не под силу. — хмыкнул Шелби.

— Угу, — кивнула я, — И даже сильной ведьме или ведьмаку.

— Если хорошо постараться, то все возможно.

Я забрала у него тетрадь и стала ее листать. Наткнулась на один интересный ритуал и стала его читать.

— Смотри, что тут пишут, — кивнула я, — Это же по части батюшки. Здесь написан псалом «Отмщение врагам». Как интересно.

— Попробуешь? — спросил он.

— Я подумаю, — ответила я.

Вечером к нам на чашку чая с хорошим куском пирога заскочил Николай.

— Не помешал? — улыбнулся он, заглядывая на кухню и шумно вдыхая запах выпечки.

— Нет, — кивнула я. — А чего ты один? Где Света?

— Да Светлана к очередному пациенту уехала, а мне как-то стало тоскливо и скучно. Вот я решил к вам заглянуть, — ответил батюшка.

— Просто так?

— Ну да, почему бы и да.

Саша как раз вернулся с работы, и мы всей семьей уселись пить чай. Дети наши не особо желали слушать наши разговоры, быстро поели и разошлись по своим комнатам.

— Вы помните того кренделя, который свою жену лупил? Еще батюшка заявление на него написал? — спросил Саша.

— Ну, — кивнула я.

Батюшка инстинктивно прижал ладонь к некогда подбитому глазу.

— Он в больницу попал. Кто-то ему так хорошо по голове настучал, что он никого не помнит, — сказал Саша.

— И что? Откуда ты знаешь? — напряглась я.

— Прислали запрос на него из больницы, дескать, никто такого не разыскивает, а то надо бы родных найти.

— И что? — снова спросила я, нахмурив брови.

— Ответил, что по такому человеку у нас ориентировок не было. И я ведь не соврал, никто его не ищет. Не стал я ничего сообщать ни его жене, ни его матери, — усмехнулся Саша.

— Ну и правильно, — с облегчением вздохнула я.

Мы еще немного посидели, поговорили. Потом Саша извинился и ушел отдыхать.

— Вы меня простите, но сидеть я с вами больше не могу, устал, хочу прилечь, — сказал он и удалился в спальню.

— Я, наверно, тоже пойду. День был нервный, — стал собираться батюшка.

— Подожди, — остановила я его.

— Что ты думаешь об этом? — Я показала ему тетрадь с псалмом.

— Сильная вещица. Кого наказывать собралась? — хмыкнул Николай.

— Их, — я вытащила на стол фотографии граждан.

— Ух ты, — отшатнулся он от них. — Убери их со стола, не нужно кухню осквернять. Приходи ко мне завтра. Всё обговорим. А теперь я все же пойду домой. Спасибо тебе, Агнета, за пироги, да за разговоры. Все было очень вкусно и душевно.

Я проводила батюшку до двери.

— Пока ничего сама не предпринимай. Там есть свои нюансы. Поняла? — Николай строго на меня посмотрел.

— На данный момент времени я только могу предпринять попытку спокойно уснуть, — усмехнулась я.

— Вот и правильно, отложи это дело на завтра. Спокойной ночи.

— И тебе, батюшка, спокойной ночи, приятных снов, — пожелала я. — Светлане передавай привет.

Я закрыла за ним дверь, сунула в тетрадку фотографии граждан и отправилась спать.

Принять к исполнению

Снилась мне больница, вернее, та ее часть, которая находилась по ту сторону в серой зоне. Я брела по коридорам и рассматривала двери кабинетов. Тускло мигала лампочка дневного света, издавая противные звуки. Где-то работал прибор вентиляции легких, где-то пищал кардиограф, в общем, обычные рядовые больничные будни.

Остановилась около одной из дверей. На табличке было написано: «Диана К. Судьба, специалист по связям с общественностью». «И каких только фамилий не бывает», — возникла в голове мысль.

— Да-да, входите, — услышала я чуть хрипловатый голос из-за двери.

Я стала озираться, но рядом со мной никого не было.

— Ну что же вы там мнётесь перед дверью? Это я вам говорю, — сказал кто-то требовательно.

Пожала плечами и вошла в кабинет.

— Здравствуйте, — поприветствовала я специалиста.

За столом сидела дама, очень сильно похожая на Вяземскую из домового комитета Швондера («Собачье сердце»). Она посмотрела на меня внимательно и кивком головы пригласила присесть. На столе у нее лежали довольно массивные две папки, моя тетрадь с псалмом и две фотографии тех самых товарищей. Она внимательно их рассматривала.

— От вас поступил сигнал, и мы решили рассмотреть дела вот этих двух граждан, — сказала она.

— От меня сигнал? — удивилась я. — Я никому ничего не сообщала.

— Вы же вложили в тетрадь с псалмом фотографии вот этих граждан? — она водрузила на нос очки и посмотрела на меня поверх них.

— Ну да, — с удивлением пожала я плечами. — Но я его еще не читала и ритуал не проводила.

— Так посыл был уже отправлен, — ответила Диана. — А мы его тут приняли. В целом, что я вам могу сказать, просьбу вашу рассмотрели, дела подсудимых прочитали. Как-то долго они скрывались от нашего взора, удивительно, конечно, но, как говорится, и боги не всегда всё видят.

— И? — спросила я.

— И вот.

Она достала из ящика стола большую деревянную печать, потертую от времени и частого использования, и шлепнула ей на папки «подсудимых». «Принять к исполнению» — красовалось на обложке.

— Всё, можете идти.

Она вложила обратно фотографии в тетрадку и протянула ее мне.

— Не забудьте о пожертвовании.

— Ритуал проводить не нужно? — с удивлением спросила я.

— Нет, — мотнула Диана головой. — Хотя…

Она внимательно на меня посмотрела поверх очков.

— Проведите с этим, как его, служителем культа, а то вдруг опять где-нибудь папка затеряется. А так будет напоминалочка. Знаете, у нас ведь тоже бюрократия, всякое бывает, шныряют всякие темные личности, — вздохнула Диана, сняла очки и потерла переносицу. — Так что лучше про себя несколько раз напомнить, чем понадеяться, что всё сработает как надо.

— Благодарю, — встала я со своего места. — Я могу идти?

— Да-да, конечно, — кивнула она.

Женщина сунула папки в ящик, и тут же на столе появилась новая. Она водрузила на нос очки, открыла ее и углубилась в изучение материалов.

— Всего доброго, — сказала я и вышла из кабинета.

— Да-да, удачи, — донеслось до меня из-за прикрываемой двери.

Я тут же проснулась.

— Ух, какой интересный сон, нужно запомнить, — пробормотала я, а затем резко вскочила. — А это ведь не совсем сон. Значит, уже принят в исполнение, н-да, бывает же так, а я ведь ничего не делала.

— Угу, не делала она ничего, — услышала, как хмыкнул знакомый голос в ночи.

Встала с кровати и отправилась на кухню попить водички, вернее, обсудить свой сон с некоторыми личностями, которые постоянно нарушают мои личные границы.

— Может, кофе? — предложил Шелби.

Он был одет в красную шелковую пижаму с черной отделкой. На голове у него красовалась черная сеточка для волос.

— Чего босиком? — зевнула я. — Полы холодные.

— Мне нормально, у меня всегда пятки горят, — хмыкнул он. — Так как насчет кофе?

— Не хочу, потом после него не усну. Чай травяной, если можно.

— С какими травами? — откуда-то у него в руках появился блокнот и простой карандаш.

— Ой, не надо ничего, я водички попью, — махнула я рукой.

— Может, компот грушевый?

— А давай.

На столе тут же появился стеклянный графин с компотом, на поверхности которого плавали кусочки груши.

— Наливай сама себе сколько хочешь, — кивнул головой Шелби.

— Благодарю.

Достала из шкафа стакан и налила половину.

— Вкусно, — попробовала я компот, — Очень вкусно.

— Ну что, видела гражданку Судьбу? — спросил он.

— Угу, и зовут ее Диана. Странно как-то. Почему именно Диана, а не Геката какая-нибудь или Макошь или Доля?

— А я откуда знаю, может, ей нравится это имя и никакой смысловой нагрузки оно не несет.

— А буква К?

— Так всё и так понятно, Карма же.

— О, как интересно, — покачала я головой, — Надо же. То есть в их жизнь вмешалась Диана Карма Судьба?

— Ну да, — кивнул он.

— Так я ведь ничего еще не делала.

— Ага, только всех потревожила, с этим посоветовалась, с этим поговорила, заинтересовала высшие силы.

Шелби достал себе чашку ароматного кофе и стал громко прихлебывать.

— Ой, — поморщилась я, — Не буди во мне зверя, он еще спит. Не люблю шум, когда я только проснулась.

— Какие мы нежные, — хмыкнул он, затолкал в себя чашку и захрустел тонким фарфором.

— Варвар, — проворчала я, — Как можно так с посудой?

— Молча, — сказал он, и изо рта у него вывалилась ручка от чашки.

— Не говори с набитым ртом.

Он на меня посмотрел так, что мне стало смешно.

— Ты явно не выспалась, — сказал Томас, — Не ходи босиком, не разговаривай с набитым ртом, не ешь фарфор, — передразнил он меня.

— И не шуми, — добавила я.

— Вот-вот, — кивнул он, — Что решила с этими гражданами?

— Буду делать так, как мне сказали, — ответила я.

— А чего сказали?

— Провести ритуал с служителем культа, типа, чтобы они не забыли о том, что нужно наказать. Сказали, что у них бюрократия и могут папку затерять.

— Да уж, как весело. Я теперь понимаю, почему все шепотки и оговоры повторяются по несколько раз, чтобы тебя услышали, — хмыкнул Томас.

— Ну ты видел, кто у них там нитями судьбы заведует? — усмехнулась я.

— Это в какой религии? — поинтересовался Шелби.

— В любой.

Он задумался, а после улыбнулся.

— Ну да, не вижу, не слышу, никому ничего не скажу.

— Ладно, мой милый друг, пошла я досыпать и досматривать свои интересные сны. Утром мне предстоит общение с батюшкой, — сказала я.

Шелби исчез, оставив мне почти полный графин грушевого компота, а я направилась в спальню спать дальше.

Утром первым делом я написала Елене про то, что берусь за ее дело. Через полчаса она мне перезвонила.

— А как же принцип не делать порчи? — поинтересовалась она с легкой издевкой в голосе.

— Я от принципов не отступаю, — с достоинством ответила я, — Это и не будет порчей ни с какой стороны, просто судьба распорядится так, что им придется поплатиться по полной за все их мерзкие дела.

— Круто, конечно, а от меня что требуется? — спросила она.

— Поставить свечки за их здоровье и внести некоторую сумму на ремонт церкви в нашем поселке.

— О как! Свечи за их здоровье? Да мне содержимое городского коллектора для них жалко, — зло ответила она.

— Милая моя, ты мне доверяешь? — спросила я.

— Ну я себе иногда не доверяю, — начала Елена.

— Отлично. Ты в этом разбираешься?

— Нет, — четко ответила она.

— А я разбираюсь. Так что делай, что говорю, — скомандовала я, — Каждый день в течение трех дней ставь свечи за их здоровье. Прямо от души. Если знаешь еще их жертв, то скажи, чтобы сделали то же самое.

— Хорошо, — спокойно ответила Елена.

По голосу было понятно, что у нее имеются такие знакомые.

— С пожертвованием не затягивай, — предупредила я.

— Скинь мне сейчас все реквизиты, и я переведу.

— Хорошо.

— А тебе сколько нужно денег заплатить? — спросила она, — Бесплатно же ты не работаешь?

— Не работаю, — хмыкнула я, — На свечи, на замки, и на подарки помощникам, ну и мне на духи.

Услышав последнюю фразу, она рассмеялась.

— На духи, так на духи. Реквизиты скидывай. Сейчас все будет, — сказала Елена.

В сообщении я написала номер карточки батюшки и свой. Затем позвонила батюшке.

— Ты меня ждешь? — спросила я.

— Жду. Приходи в церковь, — сказал он, — И еще мне тут кто-то кругленькую сумму перевел на счет. Ты не знаешь, кто это?

— Это пожертвование на церковь от того, кого они обидели.

— Ясно. Благодарность от меня ей большая. Давай, приходи, у меня как раз служба закончилась, — сказал Николай, — И фотографии не забудь.

— Обязательно, — кивнула я.

Отложила в сторону телефон и стала собираться.

— Ну, понеслась, родимая, — вздохнула я и вышла за ворота.