Глава 47–48

Нам никто не помешает

— Утра доброго, — поприветствовала я Николая, заходя в церковь. — Ого, у тебя тут уже никого нет, — удивилась я, рассматривая пустое помещение.

— Доброго, — кивнул он, — Да, как-то народ быстро весь разошелся, я сам поразился такому. Платок принесла? — спросил он.

— Зачем?

— Голову покрыть.

— Думаешь, мне напечет? — хихикнула я.

Он на меня посмотрел, как на неразумное дитя.

— Принесла, — вздохнула я. — Куртку с шапкой куда повесить можно? Или я отдаю тебе фотографии и ухожу?

— Ну уж нет, дорогая моя, ты простоишь со мной столько, сколько нужно. Работу кто мне подогнал?

— Не вопрос, — пожала я плечами. — Надо так надо. Так одежду куда повесить или я должна тут с тобой париться?

На последней фразе в церковь проскользнула какая-то старушка и прямиком кинулась к зажженным свечам.

— Стоять, — гаркнул на нее батюшка.

Она резко притормозила и медленно стала разворачиваться в сторону Николая.

— Церковь закрыта, прошу вас выйти, пожалуйста, — уже мягче сказал он.

— Дом божий закрыт для прихожан? — зашипела она. — Как такое может быть? Непорядок.

Мне показалось, что я увидала, как изо рта у нее появился раздвоенный язык, как у змеи.

— Мне только свечечку поставить, да я уйду, — она зыркнула на меня.

— Завтра приходите и поставьте свечку, — напирал на нее батюшка, оттесняя ее к выходу.

— Я на тебя нажалуюсь протоиерею, расскажу, что ты шашни водишь с ведьмой, — зашипела старуха.

— Да хоть в спортлото, — сказала я. — Черти воду мутят, смотри-ка, как их корёжит. Надо гражданку из церкви вывести и дверь закрыть, пока она нам тут не начала по стенам скакать, да иконы на пол сбрасывать.

Старуха рванула куда-то в сторону и была поймана в крепкие объятия Шелби.

— Ты же моя красота, как я ждал этой встречи. А чего только одна? Я так думал, что к нам целую армию пошлют.

— Подожди, это разведчик пришел, — хмыкнула я. — Силы наши проверяют. Тащи ее на выход, да я двери подопру.

Старуха извивалась в руках демона и верещала.

— Нехристи, демона в церковь приволокли, — она плевалась и материлась, изрыгая из себя проклятья.

— Тебя сюда никто не звал, — ответила я.

Потом старуха заверещала басом, переходящим на фальцет и визг.

— Да убери ты это звуковое сопровождение, — возмутилась я. — Хватит играться, — сердито глянула на Шелби. — Она же сейчас сюда всю армию призовет, и мы тогда никакими молитвами не отобьемся.

— А я вам на что? — обиженно спросил демон. — Я же лучше собаки.

Он смачно поцеловал старушку в перекошенную морду и вылетел вместе с ней из церкви.

— Ужас какой, — вздохнула я, и мы вместе с Николаем бросились к двери.

Навалились на нее и успели задвинуть засов.

— Хорошо, что я старинный засов нашел, отремонтировал его и установил сюда. Как знал, — улыбнулся он.

— Ага, и ведь ничего не боятся, — кивнула я. — Хорошо хоть одна заскочила, а не толпень, а то бы мы с тобой даже боевым кадилом не отмахались.

Мы с ним отдышались. Я повесила куртку туда, куда он указал.

— Ну что, приступим? — спросил батюшка.

— Ну да, а зачем я сюда пришла.

— Доставай фото. Ты их принесла?

— Угу, — махнула я головой.

Достала тетрадь и попыталась их оттуда вытащить. Однако у меня не получалось этого сделать, ибо листы между собой склеились при помощи какой-то черной слизи. Я пыталась их выдрать, но у меня ничего не получалось.

— Не могу их выковырять. Еще мне всю тетрадь испортили, там же не только псалом был, но и заговоры разные, и обряды, — сердито поморщилась я. — Чего делать-то? Без фотографий, наверно, работать не будет?

— Я тебя умоляю, — усмехнулся батюшка, — Бог всех видит. Главное, мы с тобой их образы запомнили.

— Слушай, а что ты тогда увидал, когда я тебе снимки показала? — спросила я.

— Деяния их, — тяжело вздохнул он.

— Мне Шелби предлагал посмотреть, да только я отказалась.

— И правильно сделала. Я всю ночь не спал, сначала уснуть не мог, а потом до самого утра молился.

— Ого, — покачала я головой, — Как они тебя впечатлили.

— Да я такой жути даже в самых страшных фильмах про криминал не видел. Ладно, хватит разговоры разговаривать, давай приступим. Бери вон там псалтирь, открывай там, где закладка заложена, сейчас читать вместе будем.

— У меня в тетрадке написано про три свечи, — сказала я.

— Точно, забыл, — хлопнул он себя по лбу. — Бери вон оттуда три свечи, клади денежку вон туда, ставь свечи здесь и зажигай.

— И даже денежку положить? — усмехнулась я.

— Так положено. Сколько у тебя там есть в кармане, столько и положи, — нахмурился он.

Кто-то со всей силы ударил в дверь церкви.

— Батюшка, открой, дело к тебе есть, — прогромыхал с той стороны мужской голос.

— И ведь ничего не боятся, — прошептал он, — День ведь.

— Ой, зло люди творят, не смотря на время суток, разницы им нет, утро или ночь, вечер или день, — покачала я головой, — Ничего не имеет значения.

Достала из кармана какую-то мелочь и насыпала в блюдце, взяла три свечи, зажгла их обычными спичками и установила около указанных икон. Открыла псалтирь там, где лежала закладка.

— Сначала «Отче наш», а потом уже псалом, — остановил меня Николай.

Трижды мы с ним прочитали молитву. Пока читали, кто-то тихонечко постукивал в дверь церкви и просился внутрь.

— С Богом, — перекрестился Николай.

Я снова открыла нужную мне страницу.

— Боже хвалы моей! не премолчи, ибо отверзлись на меня уста нечестивые и уста коварные; говорят со мною языком лживым; отвсюду окружают меня словами ненависти, вооружаются против меня без причины, — прочитала я первые три строки.

За мной вторил батюшка Николай. Голоса наши слились, и мы стали с ним читать псалом в унисон. Церковь задрожала, послышались из-за дверей голоса, звон стекла, кто-то пытался сломать дверь, кто-то проклинал нас и грозил карами небесными. Одна из икон рухнула на пол, а святой, смотрящий на нас с нее, злобно оскалился. Резко потухли все свечи, остались только наши три свечи, да дымила лампадка.

Псалом был прочитан нами трижды. Резко стало тихо, как только мы замолчали. Больше никто не пытался нас сбить с чтения.

— Фотографии теперь сможешь из тетрадки своей вытащить? — спросил меня устало Николай. Я повернулась в ту сторону, куда положила я свою тетрадь. Она валялась на полу вся истоптанная, рваная и изжеванная. Фото были изорваны в мелкие клочки.

— Имена, фамилии? — поинтересовался он, поняв, что снимков больше нет.

Открыла телефон и посмотрела сообщения от Елены, где она написала их данные на всякий случай.

— Вот, — показала я экран.

— Напиши там на бумажечке, — кивнул Николай в сторону стола со свечами и молитвенниками.

Карандашом написала я на бумажке их имена, фамилии и даты рождения. Все это было вложено в псалтирь.

— Дело сделано, аминь, — снова перекрестился Николай.

— По домам? — спросила я.

— По домам, — согласился Николай.

Мы с ним аккуратно приоткрыли дверь и выглянули. За порогом никого не было. Вот только кто-то изрыл всю землю около церкви, да исцарапал все дверное полотно.

— Черти пошли драть своих подопечных, — хмыкнула я. — Интересно, быстро сработают или придется долго ждать?

— На все воля Господа Бога, — ответил Николай.

Я уселась в свой «Крокодильчик» и отправилась домой, а батюшка решил прогуляться. Шелби нигде не было, а мне хотелось с ним поговорить, узнать, что же происходило с той стороны, или старушка не была такой хлипенькой, как казалась на первый взгляд, и утащила мою охрану куда-нибудь в сторону ворот Хаоса. Хотя, может, просто он собрал всю эту нечистую братию и сидит где-нибудь в укромном уголке и грызет их, как тараньку, запивая хмельным напитком.

Вещий сон или нет?

Спокойно добралась до дома, никто мне по дороге не помешал и не встретился. Погода была нелетная, суровая, дул пронзительный ледяной ветер, да небо швырялось тонкими осколками дождевых капель.

— Снег бы что ли пошел, а то мерзость какая-то с неба сыпется, — поморщилась я.

После службы у меня разболелась голова и отдавала чугунным боем в затылке. Хотелось подышать свежим воздухом, но погода к этому не располагала. Остановилась около дома и приоткрыла окна в машине, чтобы впустить немного воздуха. Однако ветер меня принялся забрасывать ледяными иголками. Чертыхнулась и вышла из машины. Натянув поглубже капюшон, побежала сразу в баню, дабы смыть с себя лишнее, что могло налипнуть в процессе совершения ритуала. С удивлением обнаружила затопленную печку. Кто-то из родных позаботился и затопил баню.

— Ага, из родных, — хмыкнул рядом Шелби, — Это я твоего Прошку пнул немного. Ему благодарность выпиши. А то сидит себе за забором, и у него лапки, совсем обленился котяра.

— Хорошо, всем выпишу и выдам благодарности, — усмехнулась я, — А ты сам куда от церкви пропал? — спросила я, стаскивая с себя одежду.

— Да так, прогулялся с парочкой мелкой бесни до адского хутора и обратно.

— Ого, что-то новенькое, — удивленно посмотрела на своего помощника.

— Мойся, мешать не буду, потом поговорим, — сказал он и исчез.

Налила немного можжевелового масла на каменку, замочила березовый веничек, стащила всю оставшуюся с себя одежду и пошла париться. С шепотками да с приговорами всё с себя смыла, да лишнее отпарила. Сразу полегчало, да и ритуал стал казаться далеким, словно и не было ничего и не происходило. Намотала на голову полотенце, надела чистое белье и банный халат и поскакала в дом.

На улице стих ветер и прекратил падать дождь из ледяшек. Втянула в себя осенний воздух и довольная вошла домой. Там было тепло и пахло какой-то выпечкой. На кухне шумел чайник. Из своей комнаты выглянула Катюшка.

— Мама, я испекла шарлотку. Ты будешь?

— Буду, я голодная, как зверь.

— Как всё прошло? — спросила она, наливая мне чай в чашку.

— Не скажу, — ответила я, — А то результата не будет. И вообще магия, как и счастье, любит тишину.

— Ну ладно, — пожала она плечами. — Потом расскажешь, а теперь давай пить чай.

Дверь в дом распахнулась, и в коридор с грохотом ввалился Славка.

— Есть чё пожрать? — заглянул он на кухню, — Погодка сегодня примерзкая, замерз, как последняя собака. Автобус школьный не отапливается, а одна форточка не закрывается.

— Там был борщ в холодильнике. Будешь? — спросила я.

— А вы сами чего такого вкусного жуете? — поинтересовался он, заглядывая в тарелки.

— Пирог с яблоком.

— Понятно, но мне тогда сначала борщ, а потом ваш этот пирог, — кивнул паренек.

— Сам себя обслужи, — сказала я.

— Не вопрос, главное, что есть что поесть, — шмыгнул он носом, — А ты в баню что ли ходила? — спросил Славка меня.

— Угу.

— У нас опять гости или не гости, клиенты?

— Нет, просто захотелось попариться. Ты тоже можешь сгонять, пока там еще жарко.

— Не хочу, я лучше поем, — ответил пасынок.

Он достал кастрюлю из холодильника, вытащил самую большую тарелку, налил борща практически до краев.

— Тебя проще убить, чем накормить, — хмыкнула Катерина.

— Мой растущий организм требует еды. К тому же я не против что-нибудь приготовить. Можно вечером замутить тушеную картошку с мясом или грибами, или на сале, — сказал Слава.

— Делай, — кивнула я, — Хоть сегодня вы меня освободите от готовки.

— Катюха, ты как, со мной? — спросил он Катерину.

— Я пирог испекла, — фыркнула она.

— Ясно, ну я сам справлюсь, без помощи, — Славка пожал плечами.

— Как хорошо-то, — потянулась я, — Дожилась, хоть иногда самой не стоять около плиты.

Он вытащил разогретый борщ из микроволновки.

— Как пирог? — спросил он у меня.

— Невкусный, — сморщилась я, — Не ешь.

Сама стала отрезать себе еще один кусок.

— Всё ясно, так невкусно, что всё бы съела? — хохотнул Славка.

— Конечно, надо же вас уберечь от него, — улыбнулась я. — Мне очень нравятся эти розовые кислые яблоки в этом пироге. Они такие ароматные. Катя, спасибо, очень вкусно получилось.

— Я уже поняла, — кивнула дочь.

— Как дела в школе? — поинтересовалась я у Славы.

— Представляешь, сегодня иду по коридору, и мимо меня пролетает тяжелый светильник. Рухнул прямо рядом со мной, еще бы в сторону шаг сделал, и долбануло бы меня знатно, — сказал он.

— Ого, — покачала я головой, — Катя, а у тебя сегодня ничего такого не случилось?

— Нет, — пожала дочь плечами, — Хотя какой-то нехороший человек написал мне кучу гадостей в личку.

— Ты его заблокировала?

— А как же, — кивнула она, — Еще он пообещал сделать видео со мной и разослать всем моим друзьям в «ВК».

— А там стоит на аватарке твое фото?

— Конечно, — рассмеялась она, — Три раза. В нейросетке сделала фото девицы, а потом обработала ее в фотошопе. Хочешь, потом покажу.

— Естественно, — кивнула я, — Ладно, ребятки, что-то меня в сон клонит. Как говорится, после вкусного обеда по закону Архимеда полагается поспать. Спасибо всем за всё.

— Угу, — кивнула моя ребятня.

Я вышла из кухни и услышала, как они между собой перешептываются.

— Опять клиенты были? — тихо спросил Славка.

— Нет, она куда-то ездила сама, — ответила Катюшка.

— Наверно, на кладбище, вот погода и испортилась, — сделал вывод Слава.

— Не знаю, может быть, — ответила ему шепотом Катя.

Посмеялась над ребятней, ушла к себе в комнату, завернулась в плед и улеглась спать. Провалилась в сон практически сразу. Снилась церковь, летающая старуха под самым куполом и смеющаяся разбитая икона. Николай стоял около алтаря и читал какую-то молитву. Он обернулся и посмотрел на меня белесыми глазами.

— Не уберегла ты меня, не уберегла, — произнес он и залился адским смехом.

От этого и проснулась. Схватила телефон и стала звонить Николаю.

— Ты чего? — спросил он меня сонным голосом.

— У тебя там всё в порядке? — с тревогой поинтересовалась я.

— Да, я спал. Много сил потратил на ритуал, — зевнул он в трубку.

— Ты это, попроси Бога о своей защите, а то мне такой сон нехороший про тебя приснился, — сказала я.

— Хорошо.

— И еще, там в церкви, когда мы проводили обряд, упала одна икона на пол и разбилась. Кто икону принес или она у тебя там всегда была? — спросила я.

— Нет, кто-то принес, я только не помню кто, — ответил батюшка.

— Ее убрать нужно и сжечь, нехорошая она, темная, — сказала я. — И кто-то у тебя в церкви пытается черные обряды проводить. Прихожане новые появились?

— Агнета, к нам в церковь приходят не только местные, но и из соседних деревень, да и из приюта приходят, да демонов изгонять приезжают. Я уже и не смотрю, кто чужой, а кто свой.

— Ясно, — вздохнула я. — В общем, бардак у тебя там.

— Я завтра проведу службу и почитаю специальную молитву, посмотрим, кто проявится. Насчет иконы я всё понял, пока заверну ее в тряпицу и уберу подальше.

— Один этим не занимайся, — предупредила я его.

— Агнета, ну чего ты такого говоришь, вот я буду целое мероприятие организовывать по уничтожению черной иконы, — фыркнул Николай.

— Вот именно, что нужно организовывать целое мероприятие, а то как звезданет тебя или не тебя, а Светлану. Тот, кто эту икону тебе принес в церковь, самый первый утром завтра прибежит и будет около ворот стоять и копытом бить, а может и сегодня домой заявится, — сказала я.

— Ладно, я вечером возьму Олега, и мы сходим уберем ее куда-нибудь.

— К себе домой только не тащи, — предупредила я его.

— Я и не собирался.

— Да мало ли.

— Ничего не слышно про тех самых граждан? — спросил он меня.

— Не знаю, я тут спала и новости не смотрела.

— И я уснул, прямо вырубило меня.

— Сейчас гляну новости, но я не думаю, что прямо так все быстро случится, — сказала я.

— Я тоже посмотрю, а потом в церковь пойду, убирать там все.

— Только голыми руками не бери ее, — предупредила я. — Ой, и вообще жди меня, сейчас я к тебе приду, вместе сходим.

— Агнета, я не маленький мальчик, сам справлюсь, — вздохнул он.

— А если нет? Мало ли что или кто там нас ждет.

В спальню заглянул Саша.

— Ты с кем там разговариваешь? — тихо спросил он.

Я прикрыла динамик ладонью.

— С Николаем, — ответила я, — Там ему помочь надо, убраться в церкви.

— Ну давай я сейчас поужинаю и сгоняем к нему вместе, — предложил Саша.

— Давай, — согласилась я.

Я убрала ладонь от динамика.

— Николай, жди, через полчаса мы с Сашей к тебе приедем.

— Ну давай еще всех соберем, — раздраженно ответил он.

— Если надо, то всех соберем. Мне сон нехороший приснился, — строго сказала я.

— Ну если вам по вечерам заняться нечем, то приходите, — хмыкнул батюшка.

— Договорились, — кивнула я и сбросила звонок.

По всему дому разливался аромат жареной картошки. Я сглотнула слюну и направилась дегустировать ужин, приготовленный Славкой.