Глава 49–50

Уборка чужими руками

— Эх, хороший у меня пасынок растет, прямо как сын, — улыбнулась я, откладывая в сторону вилку, — Картошка получилась на славу.

— У Славки получилась славная картошка, — рассмеялась Катя, — Правда, очень вкусно, зажаристо и жирно.

— И много, — сказал довольный парнишка, хрустя соленым огурцом.

— Тебе еще предстоит все здесь убрать, — я оглядела разгром на кухне.

Катюшка хихикнула. Саша посмотрел на сына и сочувственно покачал головой.

— Тебе досталась настоящая мачеха, — хохотнула я, — Мы поели, спасибо, все было очень вкусно. Саша, погнали, а то там батюшка сейчас накуролесит.

— А что с батюшкой? — встрепенулась Катя.

Наши детки навострили уши.

— Все нормально с ним, я на это надеюсь. Им кто-то в церковь подкинул черную икону, — ответила я.

— В смысле, под дверь?

— В смысле, повесил на стену.

— А разве так можно? — удивилась Катя, — Я тоже с вами поеду.

— Видно, можно. Ты лучше Славке помоги убраться, — поморщилась я.

— Ну мам, — насупилась она.

— Не «мамкай» мне, я уже шестнадцать лет мамка, — ответила я.

На уговоры наших отпрысков мы так и не поддались. Я захватила необходимый инструментарий, травки, свечки и прочее, и мы направились к батюшке. Он был дома один и, по всей видимости, собирался ужинать отварной картошкой с укропом и солеными грибами.

— Не хотите присоединиться к моему скромному ужину? — спросил он.

— Нет, — отказались мы с Сашей, — Спасибо, но мы уже ели.

— Но не картошку же, — подмигнул Николай.

— Картошку, — улыбнулась я, — Я чай нам налью, а ты пока ешь.

— Что-то меня после молитв как-то разморило, и я домой пришел и сразу вырубился.

— А ты дверь-то в церковь закрыл?

— Да вроде закрыл, я не помню. Да и навряд ли в нее кто-то залезет, — ответил он.

— Ага, сам говорил, что чужие захаживают, — покачала я головой.

— Мало тебя в начале года обнесли, — строго посмотрел на Николая Саша, — Хочешь, чтобы опять все повторилось? Надо следить за дверями и замками.

— Ой, Саня, не надо мне тут портить аппетит своими нравоучениями.

В окошко кто-то тихонько постучал. Николай выглянул, но в темноте увидал лишь женский силуэт.

— Кажись, хозяйка иконы пожаловала, — хмыкнула я.

— Кто там? — спросил батюшка.

— Это я, тетя Валя. Я у вас икону в прошлый раз оставляла, чтобы освятить, вот хотела бы ее забрать.

— Так ночь на дворе, завтра утречком и приходите.

— Да вам что, сложно дойти да отдать мне? Она старинная, от прабабки мне досталась, беспокоюсь я сильно за нее, за ее сохранность, — проскрипел с той стороны голос.

— Сложно, у меня гости и я ужинаю.

— Так я подожду, когда вы поедите и гости ваши уйдут.

— До утра ждать придется, — поморщился Николай. — У нас тут преферанс намечается.

— Угу, еще скажи, падшие женщины, — хмыкнула я.

— А это никого не касается, — спокойно ответил он, — Я не на службе. Баба Валя, идите домой, поздно уже, все завтра.

— А что это у нас за такие бабы Вали по ночам разгуливают? — спросил Саша и выглянул в окно.

— Ой, Сашенька, — старушка всплеснула руками, — А я и не знала, что ты здесь.

— А вы чего тут гуляете? Поздно уже. Вам еще до своего хутора идти десять километров. Как вы пойдете в темноте, да еще мимо кладбища? Я слышал у нас тут волки, да медведи погуливают, и кабаны дикие не редкость.

— Так я, милок, на велосипеде.

— Так вот садитесь и езжайте домой, — велел Саша.

— А там не ваша икона с бесом разбилась? — спросила я, выглянув в окно. — Так она уже все, тю-тю, в клочки сегодня разлетелась. Петарду что ли кто подложил. Сейчас пойдем с участковым все осматривать, да специалистов вызывать, саперов.

— Тьфу ты, — плюнула баба Валя, села на свой велосипед и бодро покрутила педали в сторону своего хутора, громко матерясь на всю улицу.

— Вот коза какая, — хмыкнула я.

— А еще учительницей раньше работала, — вздохнул Саша, — В начальной школе. Такая зловредная тетка была, всем детям от нее доставалось.

— Ну вот, на пенсию вышла, ей скучно стало, и начала чудить по-взрослому, — усмехнулась я.

— Весь ужин испортила, теперь и картошка остыла, и настроение никакое, — поморщился Николай, — Еще и завтра придется ее от церкви отлучать.

— Не переживай, завтра она к тебе не придет, — успокоила я его, — Где-то через месяцок свои кости к тебе притащит. Подумает, что ты про все забыл, вот тогда и будешь с ней воевать.

— Обрадовала, — проворчал он.

Он впихнул в себя две картошины, прожевал их без особого удовольствия.

— Потом доем, — накрыл он тарелку крышкой. — Идемте посмотрим, что там с этой несчастной иконой стало.

— Это мы из-за иконы подорвались? — спросил меня Саша.

— Как видишь, не мы одни, — хмыкнула я.

— Ну как-то можно было и до утра дотерпеть.

— Хочешь разбираться не только с соседками, которые друг другу собачьи какашки подбрасывают во двор, но и с серьезными делами? Сейчас эта мадам к нам привлечет всякую нечисть, и станет у нас криминальная деревня. А то нам же плохо и скучно живется, даже Бугульчиха перестала варить самогон, алкаши перевелись, злостных дебоширов прогнали.

— Ой, всё, я тебя понял, — замахал на меня руками Саша.

Мы вышли из дома Николая, практически дошли до церкви, как у Александра из носа хлынула кровь. Да так ливанула, что пришлось остановиться.

— Ой, вы идите, а я тут обожду, а потом к вам присоединюсь, — сказал он, держась за переносицу.

— Голову назад не запрокидывай, а то захлебнешься, — велела я.

— Нас учили запрокидывать голову, — заметил Николай.

— Неправильно вас учили. Кровь попадает в слизистые, обжигает их, а потом портит желудок. Не нужно есть собственную кровь.

— Ой, хватит тут около меня спорить. Заберите уже вашу икону и возвращайтесь обратно, — сердито махнул на нас рукой Саша.

— Точно ты не упадешь тут и не будешь валяться? — спросила я.

— Ничего не могу тебе обещать, но постараюсь. Если что на обратном пути подберете.

— Саша, вернись ко мне домой. Там дверь открыта, — сказал участливо Николай.

— Да идите уже, я сам разберусь.

— Как скажешь, — пожала я плечами. — Смотри только по сторонам, а то тетка Валя покусится на твою кровушку среди ночи, — хмыкнула я.

— Не ерничай.

Оставили Сашу около забора, а сами подошли к церкви. Дверь была приоткрыта, и оттуда слышались какие-то странные звуки, кто-то причмокивал, чавкал и хрустел. Батюшка зажег фонарь и направил луч света внутрь. Он выхватил какую-то странную сгорбленную фигуру, от вида которой по телу побежали мурашки.

— У тебя тут лампочек совсем нет? — тихо спросила я его, — а то при фонаре что-то не то мерещится.

— Кто здесь? — шепотом спросил Николай.

— Конь в пальто, — ответил знакомый насмешливый голос. — Проходите, не стесняйтесь, не жмитесь около двери, а то с улицы ветер задувает.

— Шелби, ты чего тут делаешь? — спросила я его.

— Ужинаю, — ответила фигура. — При свечах.

Он щелкнул пальцами, и зажглись все свечи. Демон в человеческом обличье сидел на скамеечке с кружкой чая и откусывал кусочки от разбитой черной иконы.

— Вкусно, как с халвой или с пряником. Не хотите со мной чаек похлебать? — спросил он и подмигнул.

— Ты бы убрался из моей церкви, — сердито сказал Николай.

— А я и так убираюсь, вам же некогда, вы там картошку лопаете, даже меня не угостили. Пришлось самому себя угощать, — усмехнулся помощник.

Он отломил очередной кусок и снова принялся им хрустеть.

— Тут старушенция какая-то заглядывала. В темноте пошарилась, да ни с чем ушла.

— Чего ты ее не напугал? — спросила я.

— Ага, она бы кони тут двинула, а вам проблемы.

— Какой ты гуманный, — хмыкнула я.

— Да, я о вас переживаю, — кивнул Шелби.

Батюшка тяжело вздохнул.

— И долго мне ждать, когда ты дотрапезничаешь? — спросил он.

— Не переживай, я потом уйду и даже дверь за собой прикрою, — улыбнулся Шелби своей фирменной улыбкой.

Между зубов у него торчали тонкие щепки.

— У тебя там застряло, — я показала на зубы.

— Ничего, я потом дожую, — кивнул он.

Томас посмотрел на злого батюшку, сгреб остатки иконы, затолкал ее в себя, зажевал это все стаканом чая и исчез. Одновременно с его исчезновением погасли все свечи.

— Вот зараза какая, — вздохнул батюшка и включил опять фонарик.

— Как хорошо, что не пришлось тащиться никуда с этой иконой, а потом ее уничтожать еще. Сколько он нам времени сэкономил.

— Ага, — кивнул Николай. — Поэтому у Саши кровь из носа и пошла, чтобы он этого змея-искусителя не видел.

Он закрыл дверь на засов, и мы с ним направились в сторону дома. Саша сидел на крыльце и вытирал нос платком.

— Вы уже все? — с удивлением посмотрел он на нас. — А где ваша икона?

— Черти съели, — сердито ответил Николай. — Давайте пить чай и расходиться по домам.

— Может, мы чай попьем каждый в своем доме? — спросила я.

— Я не против, — ответил Саша.

— Да и я тоже. Что-то у меня сегодня слишком много всякого было, устал чуток, — вздохнул Николай. — Ну что, спокойной ночи?

— Ага, спокойной ночи, — кивнула я.

— А ты говорила про плохой сон, — хмыкнул батюшка.

— Так я же приехала, значит, все изменилось. А не было бы меня, неизвестно, как бы что пошло. Увела бы тебя бабка Валя, да принесла в жертву своему божеству.

— Ужасти какие ты говоришь на ночь глядя.

— Ну так у меня фантазия хорошая, — рассмеялась я. — Саша, ты как?

— Да нормально, как только вы ушли, так у меня и кровь капать перестала. Я для порядка постоял немного и пошел к дому Николая, — ответил он.

— Тогда поехали?

— Конечно.

— Могу сесть за руль, — предложила я.

— Давай, — кивнул Саша.

Мы попрощались с Николаем и отправились домой.

Иногда Карма прилетает при жизни

Утром мне Елена скинула ссылку на новостной канал с припиской «Быстро сработало». Я открыла пост и стала читать. Сын одного из товарищей попал в больницу с передозом, сейчас находится в коме. Но это не всё, полицейские провели у него обыск и нашли пару килограмм разных веществ. То есть, если он очухается, то его посадят за хранение и распространение. Вот тут никак не отвертишься, ибо попался он не в России и сразу засветился в прессе, как сын российского крупного чиновника.

— Ну всё, карьере его конец, — приписала Елена и поместила злорадный смайлик.

— Я думаю, что это только начало, — ответила я ей.

— Надеюсь, но и сейчас я вполне довольна. Он так гордился своим сыном, так его любил. Вот в Англию его послал, а он там употреблять начал. Всем тыкал им какой у него замечательный отпрыск, не меньше, чем какой-то там лорд. А тут хопа и сын-наркоман, да еще барыга.

— Ну не всё коту масленица.

— Я утром зашла в церковь и снова поставила им всем свечи за здравие, — написала мне Елена.

— Это правильно, — кивнула я.

— Будут еще новости — скину, — пообещала она.

Я даже через экран телефона чувствовала, как она радуется. Отложила в сторону аппарат и достала несколько колод карт Таро. Открыла ноутбук и стала читать запрос от очередного клиента.

— Чего делаешь? — спросил меня Шелби.

— Да вот собираюсь приступить к гаданию, — ответила я.

Он сидел у меня на диване в какой-то драной кофте коричневого цвета с зелеными оленями и таких же подранных черных штанах.

— Не хватает шапки петушок с дыркой, — окинула я его скептично. — Ты какого бомжа ограбил?

Я потянула носом. Мне показалось, что и пахнет от него соответствующе.

— Это баленсиага, — гордо сказал Шелби.

— Угу, еще скажи Гуччи, — хмыкнула я. — Но подлецу всё к лицу.

— Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся он.

— Роскошно, будешь королем среди бомжей.

— Я всегда король. Новости видела? — спросил он.

— Угу, — кивнула я. — Лена мне уже прислала. Работает Диана Судьба.

— Ну так бьет точно в цель. Она там уже каток приготовила, проедется по всем, — Шелби потирал ручки и коварно улыбался.

— И что такая рожа у тебя довольная? — поинтересовалась я.

— Ну так, — он пожал плечами.

— Радуешься новостям или еще что-то такое имеется? — я оторвалась от чтения запроса от клиента.

Он продолжал лыбиться.

— Колись.

— Ой, от тебя ничего не скроешь. Сгонял я ночью к этой старухе, что мы встретили прошлым вечером, которая подсунула икону в церковь. Хотел поглядеть, кто там и что магичит.

— И?

— Да ничего интересного. Пытается сбросить свои болячки на кого-нибудь, украсть чужое здоровье, вернуть молодость, ну и на закуску — увеличить себе пенсию, — громко рассмеялся он.

— С увеличением пенсии даже магия не поможет, — рассмеялась я. — Наивная старушка. Ну и получается у нее что-нибудь?

— Да ничего не получается, но она старается. У нее даже способностей к этому никаких нет. На чердаке соседнего заброшенного дома нашла старинную икону, ту самую, что в церковь притащила. Начиталась всяких форумов в интернете и побежала делать себе блага.

— Интернет — зло, — хмыкнула я.

— В кривых руках и вилка может стать оружием, — фыркнул Шелби, — Так вот, я ее немного припугнул, ну так, совсем чуть-чуть.

— Ее удар хватил? — спросила я.

— Не совсем, но теперь точно ничем таким заниматься не будет. Будут мерещиться всякие черти по углам.

— Ну и правильно, — кивнула я. — Занялась бы лучше вязанием, да пирожки для внуков пекла. Вон как рассекает на велосипеде среди ночи, хватает ей здоровья. Это же не мыслимо по такой погоде десять километров до деревни чесать, да еще в темноте. Даже у меня на такое не хватит решимости. Лучше бы продала икону, тогда бы и деньги были.

— Ну так это ты, а это она, — рассмеялся Томас, — Смотри, как распалилась.

— Да бесят меня такие. Сначала лезут туда, куда не надо, а потом помогите, спасите, — сердито сказала я. — Все, не мешай мне, я гадать буду. Но ты молодец и все правильно сделал.

— Ты на меня плохо влияешь, уже делаю добрые дела, — фыркнул он и исчез.

— Куда деваться, не всем сейчас легко.

К вечеру Лена прислала мне еще одно сообщение с ссылками на новостные каналы.

— Этот везде выступает, ходит на разные программы, рожу везде светит, где можно, ну на него кто-то нарыл компромат, вытащили всё, что можно и что нельзя. Там такой скандалище, проверки сейчас пойдут по его счетам и по старым уголовным делам, — радовалась Лена. — Репутации трындец.

— Ну у нас любят убогих, может пожалеют и на этих журналистов наоборот спустят всех собак.

— Да, но не с таким компроматом, — ответила она. — За такое и убить могут.

— Лена, а как вам удалось сбежать из рабства? — поинтересовалась я.

— Я из него не сбегала. Я выросла и стала неинтересна тому, кто меня купил, — ответила она. — Он дал мне образование, помог деньгами, связями.

— И какие теперь у вас с ним отношения? — спросила я.

— Я иногда его вижу, — уклончиво ответила она.

— Но вы его не стали заказывать.

— Нет, и я не хочу про это говорить, — резко ответила она.

— Простите.

— Я понимаю, — ответила Лена. — Мне, можно сказать, повезло, другим везло меньше, они проходили через десятки рук, их ломали и выбрасывали, как ненужные игрушки. Я рада, что попала к вам. И хотела бы извиниться за то, что вела себя по-хамски. Просто до этого мне попадались шарлатанки.

— Ну здесь я не одна работала, — ответила я. — Мне помогали.

— Не важно, все под вашим четким руководством. Не стоит скромничать.

— Да я и не скромничаю, я вообще редко бываю в этом замечена, — усмехнулась я.

— Я буду присылать к вам клиентов, у меня много знакомых, — пообещала она, — Вы станете богатой и знаменитой.

— Вот только не нужно этого делать, — с испугом ответила я. — Я так хорошо живу в своей скорлупе. Я не принимаю людей. Ко мне попадают только те, кому это действительно необходимо.

— Но это же хороший заработок, приличные деньги, — удивилась Лена.

— И что? Я не люблю работать с людьми. Мне хватает того, что я зарабатываю гаданиями.

— Вы гадаете? — удивилась она.

— Да, этим и зарабатываю на жизнь.

— Буду знать, если кто будет спрашивать, получится ли нам выиграть процесс, то буду отправлять его к вам.

— Посылайте, — рассмеялась я. — Только не лично, а удаленно.

За неделю она мне еще несколько раз присылала ссылки на новости. На граждан завели дела, заблокировали все счета, дома сгорели, притом одновременно друг за другом, распались семьи. Несчастья сыпались на них, как из рога изобилия. В полотно кармы вплетались люди, которые им были дороги. Кто-то их предал, кто-то угодил в больницу, а кто-то вообще умер. Дочь одного из авторитетов искалечили какие-то отморозки. По итогу у одного обнаружилась тяжелая форма сахарного диабета, а второй угодил в психиатрическую лечебницу. Шелби радовался, как ребенок.

— Но диабет — это не рак, — насупилась я.

— Нет, это не рак, но очень сильно усложняет жизнь, а еще могу отрезать ручку или ножку, потому что ничего не заживает, — пояснил Томас.

— Да уж, как-то невесело.

— Ну сколько лет можно было жить в свое удовольствие и творить всякую дичь? За все приходится рассчитываться. Теперь они нищие и больные, — он радостно потирал ручки.

— У нас в стране полно таких.

— Э нет, дорогая, это другое. Когда ты все время так живешь, то и кажется тебе, что все вроде нормально. А когда ты жил там наверху, считал себя и царем, и Богом, то падать на дно ой как больно, — покачал он головой. — Разбиться можно. Поэтому и мозгами повредились. Ни денег, ни славы, ни здоровья, ни семьи, ничего, и даже драный лапсердак от баленсиага не поможет.

— Я тебе верю, — кивнула я. — Все же Карма иногда прилетает при жизни.

— А то! — подмигнул он мне.