Глава 7–8

Судьбу изменила

Посмотрела я на Марью Сергеевну задумчиво. Что я ей могла сказать? Как ее можно осудить, если уже сполна за все рассчиталась и продолжает рассчитываться? Я-то хоть и остра на язык, но лежачих бить не в моих правилах. Взяла я карты в руки и стала задумчиво тасовать, а в процессе обдумывать, что же ей ответить.

— Скажите мне хоть, какая меня судьба ждала, если бы я замуж не вышла за моего Ивана, — попросила она.

— Как красиво — Иван да Марья, как в сказке, — сказала я.

— Как в страшной сказке, — хмыкнула женщина. — Если бы знала, что так все повернется, то ни за что не поехала бы к бабушке жаловаться.

— Значит, хотите узнать, какая вам судьба была приготовлена, если бы бабушка не вмешалась?

— Да, — кивнула она.

— Давайте попробуем, вот только не сильно стоит впечатляться услышанному и увиденному.

Стала раскладывать карты на столе, а перед глазами поплыли картинки несостоявшейся жизни Марии. Вот только и в этой судьбе у нее не было счастья.

— Не должно было быть у вас сыновей и вообще детей, — сказала я. — Вот тут этот день, где ваша бабушка помогает избавиться вам от ребенка. Что-то у нее или у вас пошло не так. Открылось сильное кровотечение. Скорую вовремя не вызвали, и начался процесс гниения. Все же отвезли в больницу и вырезали матку. А вот тут вы несколько раз пытались наложить на себя руки, попали после этого в специальную больницу для душевных больных. Пришлось уехать из города в деревню. А здесь принимаете «дар», а вернее беса-помощника от своей прабабушки и начинаете заниматься черными делами. А вот тут за порчу на соседского ребенка вас его мать облила кислотой, и вы лишились зрения, одна рука тоже оказалась повреждена. А тут вы перестали практиковать, и вас сбила машина, а после вы попали в дом инвалидов. Вот такая у вас должна была быть судьба.

— Какой кошмар, — женщина прикрыла рот рукой.

Я сама сидела оглушенная всеми этими картинками.

— Видать, бабушка тоже посмотрела вашу судьбу и решила, что приворот лучше, чем вот это всё, изменила всё и у вас, и у него, — сказала я.

— Ну да, я даже себя немного счастливой почувствовала, когда вы мне такое рассказали, — усмехнулась Марья Сергеевна. — Думаю, а ведь не так уж и всё плохо, руки, ноги целые, глаза видят, замужем была, детей родила, с бесами дружбу не водила, порчи на людей не делала. Есть вариант, где я не еду к бабушке и не делаю аборт?

— Нет, у вас должна была быть только такая судьба с такими вводными, альтернатив не было. А дети у вас такие — потому что не должны они были родиться. И тут я ничем не могу вам помочь. Попробуйте через церковь пойти, — посоветовала я.

— Да я уже ходила — толку никакого, — махнула рукой Марья Сергеевна. — Только предлагают молиться, да смириться, да свечек купить пачку и пожертвования внести.

— А вы к нашему батюшке сходите. Он у нас хороший, честный и ответственный человек, и выслушает, и дельные советы даст, и поможет, если случай уникальный. Хотите, я ему сейчас позвоню и поговорю насчет вас?

— Да я даже не знаю, неудобно как-то, — пожала она плечами. — Да и после разговора с вами мне даже как-то легче стало, думаю, не так уж всё и плохо.

— Неудобно спать на потолке, может, он чего придумает, как вам с этой бедой помочь. Он ведь у нас не просто священник, он у нас из людей бесов изгоняет.

— Правда? — удивилась Марья.

— Да, — кивнула я. — Сама видела.

— А может, в моем сыне бес сидит?

— Марья, не должны были ваши детки родиться, вот поэтому и судьба у них такая, не хотят они жить. Но это не повод для того, чтобы опускать лапки.

— А можно посмотреть мое будущее? — спросила она.

— Сейчас попробуем, — кивнула я и стала собирать карты по столу.

Однако на стол прыгнул Прошка, схватил часть карт в зубы и убежал.

— Вот это да? Какой у вас кот интересный, — удивилась женщина.

Несколько карт Таро улетели на пол и провалились куда-то в щель, а остальные просто исчезли.

— Не судьба, значит, вам узнать ваше будущее, — пожала я плечами.

— Очень жаль, хотя это, может быть, и к лучшему, — вздохнула Марья.

— Так позвонить батюшке? — спросила я.

— Нет, не нужно, если решусь, то сама до него дойду. Вы знаете, я тут кое-что вспомнила. Бабушка моя, когда помирала, то меня в дом не пускала. Кричала через дверь, чтобы я убиралась. Изнутри забаррикадировалась, ставни все заколотила. Кричала, что лучше помучается несколько дней, но отдавать меня на растерзание бесам не будет. Ей потом мужики крышу разбирали. А еще она просила у меня прощения за такую нелегкую судьбу, но говорила, что могло быть всё еще хуже. Значит, она всё знала и таким образом всё решила изменить. А я так на нее обижалась, что она перед смертью меня гнала. С мальчишками в бане спали, всё ее караулила, когда же она мне дверь откроет, чтобы попрощаться, а вот оно как оказывается. Она меня пыталась спасти от такой судьбы, не хотела, чтобы я пошла по ее стопам.

Скрипнула громко калитка.

— Агнета, привет! Ты дома? — услышала я знакомый голос. — Вот что-то мы давно не виделись, решил к тебе заглянуть.

По дорожке шел батюшка Николай и широко улыбался.

— Ой, прости, ты, наверно, работаешь? — спросил он, заглядывая в беседку. — Просто у меня хорошие новости, и я хотел лично с тобой ими поделиться.

— Здравствуй, батюшка. Что за новости?

— Нам со Светланой выдали разрешение на женитьбу. Мне наставник сказал, что в первый раз так быстро, обычно по году рассматривают, а тут всего несколько месяцев прошло. Так что скоро поженимся и обвенчаемся.

— Поздравляю тебя от всей души, я так рада за вас. Светлана, наверно, тоже в восторге? Надо было вам вместе к нам прийти.

— Она еще не знает, — рассмеялся Николай. — Светланка уехала принимать роды у коровы и, как обычно, выключила телефон. Так что тебе первой говорю такую славную новость.

— О, как классно, — улыбнулась. — Ты чай с нами пить будешь?

— С удовольствием. Хорошо тут у тебя, уютно, печка топится, — кивнул он.

— Знакомься, это Марья Сергеевна, приехала избавлять сына от пьянства, — представила я клиентку.

— А где сын? Как его избавить от недуга, если он сам этого не хочет? — удивился батюшка.

— Никак, да и я не смогу ничем ей помочь, — покачала я головой.

— Ну хоть расскажите, в чем печаль и беда, может, я помогу или бог, — сказал Николай.

— Да я даже не знаю, как мне рассказывать. Марья Сергеевна, как вы смотрите на то, чтобы бедой своей поделиться с батюшкой? — спросила я у клиентки.

— Бедой со мной делиться не надо, — рассмеялся он. — А вот поведать о ней можно.

— Я даже не знаю, с чего начать, да и мне как-то неудобно, — вздохнула Марья. — Может, Агнета, вы сами мою историю поведаете.

— Вам может стать неприятно от моего рассказа, — сказала я.

— Переживу я этот момент, сколько в моей жизни всякого было, а уж это как-нибудь перетерплю, — махнула она рукой.

Пока чай разливала, пока мы его пили, я всё и рассказала. Старалась оценку не давать ее жизни, но как-то видно у меня плохо это получилось, ибо женщина опустила глаза и смахивала слезы со щеки. Батюшка выслушал всё и задумался.

— Знаете, попробую я вам помочь, вот только надо, чтобы вы приехали с сыном, — сказала он задумчиво, — Есть у меня кое-какие мысли.

— А вы можете мне хоть намекнуть? — спросила Марья.

— Ну, если его не должно было быть на этом свете, то и отдать его нужно назад Богу, — ответил Николай.

— В смысле, чтобы он умер? — напугалась она.

— Нет, чтобы он Богу служил, но только согласие нужно на это вашего сына. Уговорите его в деревню приехать к нам, а я уж сам с ним поговорю. Пусть он лучше будет в монастыре, чем на том свете или в постоянном угаре. Это же такой грех — самоубийство. А вы его отпустите, и вам станет легче, и у него своя жизнь будет.

— Да, наверно, вы правы, не могу я его отпустить от себя, всё борюсь с ним за него, а это ведь неправильно. Но с другой стороны, я же мать, как свое дитяко от сердца оторвать? — покачала она головой.

— Вам только решать, жить ему или умереть. Жить от вас поодаль или лежать в холодной земле, — сказал Николай.

— Да, я бы хотела, чтобы он жил. Я постараюсь его в ближайшие дни привезти, — вздохнула Марья Сергеевна, — И поздравляю вас с таким радостным событием.

— Благодарю, — просиял батюшка.

— Пойду я, спасибо вам, Агнета, за всё, — встала со своего места Марья.

— Да я вам и не помогла, — пожала я плечами.

— Помогли, еще как помогли, я же всю жизнь думала, а что, если всё пошло бы тогда по-другому, а вот вы мне и рассказали, как оно было бы. Так что не такая уж у меня и судьба сложилась тяжелая. Получится сына уговорить, так, может, и проживет мой Илюшенька еще сколько-нибудь.

Она слегка мне поклонилась.

— И вам, батюшка, спасибо за надежду, — Марья поцеловала руку Николая.

Он ее перекрестил. Она попрощалась с нами и отправилась к калитке. Я проводила Марью Сергеевну.

— Постарайтесь его уговорить, иначе может всё кончится печально для вас обоих, — сказала я ей на прощанье.

— Да-да, я поняла вас, Агнета, спасибо еще раз.

Марья ушла, а я вернулась в беседку.

— Интересно, она вернется к нам в деревню с сыном или всё напрасно было? — спросила я Николая.

— Ничего не могу тебе сказать, — вздохнул он, — Пути Господни неисповедимы.

Жизнь продолжается

Пару дней ходила под впечатлением от двойной судьбы Марьи Сергеевны, даже с Николаем это обсудила. Хотя он был против. Не любит он такие вещи, дескать, нехорошо это — сплетни собирать.

— А это не сплетни, — ответила я, — Это мои мысли, то, что я думаю про всю эту ситуацию. Эх, жаль, что наша судьба уже прописана на высшем уровне, и не дано нам ее изменить нормальными законными способами.

— Каждому дается по силам.

— Угу, и по способностям, — кивнула я.

— Приходите к нам сегодня с Сашей, — сказал Николай.

— А к вам это куда? — осторожно спросила я. — Вы уже живете вместе?

— К нам это ко мне, а вместе мы еще не живем, не положено, — строго ответил он.

— Не знаю, батюшка, как получится. У Саши рабочий день ненормированный.

— Приходи одна. Светлана еще Матрену к нам пригласила, посидим тихо-мирно, отметим наше событие, — сказал батюшка.

— Из еды что-то брать? — спросила я. — Кто-то еще, кроме нас с Матреной, будет?

— Да, Олег еще придет. Из еды ничего не надо, всё у нас есть, вместе со Светланой наготовили.

— Хорошо. Во сколько приходить?

— В семь часов, — ответил он.

— Придем. Сашу сейчас предупрежу, чтобы на работе не задерживался.

— Договорились, до встречи.

— До встречи, — кивнула я.

Как только положила трубку, так сразу поступил звонок от Матрены.

— Приветули, красотули, — послышалось в динамике.

— И вам здравствовать долго и счастливо, — со смехом ответила я.

— Как жисть молодая? — спросила меня бабка Матрена.

— Отлично, так и бьет ключом разводным, и всё по голове.

— Интересные случаи были?

— Были, — кивнула я.

— Потом расскажешь. А сейчас скажи мне, зачем нас к себе Николай позвал. У него день рождения? Или что? А то приду, как дурак, с пустыми руками, а все с подарками будут.

— Да вроде не день рождения, — улыбнулась я. — А вообще, когда оно у него?

— Ты от темы не увиливай, рассказывай, зачем нас позвали, — строго сказала Матрена.

— Разрешили им со Светой пожениться.

— Ого. А так без разрешения они были не в состоянии? И у кого они разрешение спрашивали: у папы Римского или у родителей?

Я вот прямо увидела, как Матрена прищурилась ехидно.

— Ну не у папы Римского, а у начальства Николая. У них положено, чтобы батюшка был только единожды женат, — ответила я.

— Ага, ясно, значит, надо брать подарки. А чего им подарить? — спросила Матрена.

— Как на свадьбу позовут, так и подарим.

— Нет-нет, на такое событие тоже надо что-то интересное подарить, — задумчиво сказала она.

— Скульптуру писающего мальчика? — со смехом спросила я.

— Вот ты, Агнета, дурында. Зачем она им?

— В огороде поставят, грядки поливать будут, а зимой из него зачетный снеговик получится, — продолжила я смеяться.

— Вот у тебя фантазия, — расхохоталась старушка. — Подарю им вазочку, у меня этого хрустального добра полный дом. А ты чего подаришь?

— Не знаю, банку малинового варенья.

— Ага, и пачку печенья.

— Может быть, — усмехнулась я.

— Ладно, пошла я марафетиться, покедова, на вписке увидимся.

— На чем? — со смехом спросила я ее.

— На хате у батюшки, — деловито ответила она и бросила трубку.

— Вот ведь колбаса деловая, озадачила меня старая, и теперь неудобно будет прийти без подарка, — сказала я вслух.

Рядом появился Шелби в роскошном шелковом костюме небесно-голубого цвета.

— Какой же ты роскошный мерзавец, — с восторгом сказала я. — Как этот цвет идет к твоим глазам и бледной коже.

— Поклонницам выстроиться в ряд, — улыбнулся он снисходительно. — Давно я не слышал от тебя комплиментов.

— Давно ты не выглядел так роскошно, — ответила я. — Ну так что тебя привело в мою обитель?

— Слышал новость про Николая, вот тоже хочу его поздравить, — он снова осклабился.

— Издеваешься?

— Да-а-а, — протянул он.

— С подарком пойдешь?

— Обязательно. А ты чего подаришь? — поинтересовался Томас.

— Книгу, — насупилась я.

— Какую?

— Кому на Руси жить хорошо, — ответила я.

— Агнета, зачем она им? Если только капусту квашенную прижимать.

— Давно уже никто в бочках капусту не квасит, — хмыкнула я.

— Вот именно, зачем им такой подарок?

— Я пошутила. Поищу что-нибудь на чердаке, может, какое-нибудь перо от дикобраза им подарю.

— У дикобразов нет перьев, и с чердака им ничего дарить не нужно. Статуэтку какую-нибудь подари, — сказал Шелби.

— Ага, писающего мальчика.

— Да уж, фантазия у тебя, Агнета, как у деревянного мальчика.

— Сам ты Буратино, — фыркнула я. — Подарю им мазь для рук и козленка. Я его все равно на мясо пустить не могу, а козел мне в хозяйстве не нужен.

— А им он нужен?

— А это их личные проблемы, — хмыкнула я. — А ты чего дарить будешь?

— Николаю вручу кожаную обложку на его чудо-книгу.

— Из кожи грешников? — со смехом спросила я.

— Из кожи болтливых ведьм, — хмыкнул Шелби.

Я ему показала язык и написала сообщение Саше, что нас приглашают на небольшой сабантуй к Николаю.

— В честь какого праздника? — поинтересовался Саня.

— Им дали разрешение на свадьбу.

— Супер. Что будем дарить?

— Козла Яшку и мазь для рук.

— Агнета, зачем им козел?

— Для полного счастья, — ответила я.

— Ладно, заеду к бабе Дусе и куплю у нее теплые носки, как раз подарок для такой погоды, — сказал Саша.

— Я не против. Нас ждут к семи часам.

— Постараюсь к этому времени подойти.

Походила, подумала и вытащила большое блюдо с розочками из запасов бывшей хозяйки, покрутила его в руках, видно, им никогда никто не пользовался. Вот его и подарю, такая вещь в хозяйстве всегда пригодится, а уж серьезные подарки будем делать на свадьбу. Я-то не жадная барышня, но не люблю вот так вот всё с бухты-барахты, подарки надо выбирать тщательно и с любовью, а не «на тебе, боже, что мне негоже».

Собралась и в половине седьмого вышла из дома. Саша написал, что немного задержится, этого и следовало ожидать. Пошла пешком, решила прогуляться по нашему поселку, тем более день был сухим и солнечным. Добралась за пятнадцать минут до дома батюшки. Во дворе уже жарили шашлыки. Около калитки стоял байк Матрены. «Вот ведь сарая перечница и не заехала за мной», — подумала я. Вошла во двор.

— О, Агнета пришла! — радостно сказал Олег. — Привет. Как жизнь?

— Привет-привет. Отлично, лучше всех. А где виновники торжества? — спросила я.

— В доме на стол накрывают, а меня отправили шашлык жарить.

— Не скучно одному?

— Так тут бабушка Матрена мне помогала. Ушла куда-то. Вон в огороде что-то ищет.

Бабулька разогнулась и помахала мне рукой.

— Ищешь место для скульптуры писающего мальчика? — со смехом спросила я.

— Иди ты, — беззлобно ответила она и снова принялась что-то дергать.

Я направилась в дом. Меня там встретили вкусные запахи, а хозяева о чем-то ворковали на кухне.

— Привет, мои дорогие, — заглянула я к ним. — Поздравляю вас с таким замечательным событием.

— Ой, спасибо, Агнета, — кинулась ко мне обниматься Светлана.

— И дарю вам вот такое чудесное блюдо из своих закромов.

Я протянула большое блюдо.

— Ты знала? Нет, ты точно знала, — рассмеялась Светлана. — Ни у Николая, ни у меня нет нормальной посуды. Бывшая свекровь всё перетаскала из нашего дома, когда я от Димки сбежала, мне ни одной тарелочки не досталось. Нам сейчас даже всякие бутербродики складывать некуда, уж думали, так их горкой на дощечке положить. Шашлык сейчас тоже подавать не в чем.

— В кастрюльке, — сказала я.

— Точно, у нас же казан есть, туда и положим, — обрадовался Николай. — Мы еще рыбку решили приготовить на огне. Такой Света рецепт знает чудесный с лимончиком.

— Сейчас попробуем, — улыбнулась я.

В кухню вплыл довольный Шелби со своими подарками.

— Уважаемые будущие молодожены, поздравляю вас с таким значимым для вас событием, — начал он свою поздравительную речь.

Светлана удивленно захлопала глазами. Николай искал что-нибудь потяжелей.

— Но-но, попрошу без инсинуаций, — поднял вверх руки Томас. — Я пришел к вам с миром, дети мои. Короче, на это тебе, а это тебе.

Он положил на стол красивую обложку для книги и деревянный футляр и исчез.

— Живите в мире и дружбе, дети мои, — донеслось откуда-то из коридора.

— Вот засланец, — проворчал Николай, рассматривая кожаную обложку.

Светлана открыла футляр — там лежала ручка, на которой были отпечатаны маленькие следы разных животных.

— Какая милая штучка, — подруга крутила ее в руках.

— Рецепты будешь выписывать своим подопечным, — улыбнулась я.

— Я бы все это сжег, — скептично заметил Николай. — Подарки от беса к хорошему не приведут.

— Не буду я ручку сжигать, — насупилась Света. — Ты со своим подарком можешь делать что угодно, а мой не трогай.

— Ну вот, мы уже из-за него начали ссориться, — сердито произнес батюшка.

— Да ты возьми их освяти, — сказала я.

— Ага, думаешь, все так просто? Это деляги только всё подряд освящают, только толку от этого ноль целых одна сотая.

— Ну да, бизнес и ничего личного, — кивнула я.

— Вот именно, — согласился Николай.

Подарки от Шелби убрали с глаз, дабы не нервировать хозяина дома. Накрыли на стол. Матрена принесла с огорода какую-то зелень. Олег притащил готовые шашлыки. Немного подождали Сашу, но аппетит победил, и мы приступили к трапезе и к разговорам.

Олег подарил ребятам плед, а Матрена — салатник. Через пятнадцать минут прибежал Саша и принес им в подарок красивые шерстяные носки.

— Я чуток припозднился, — сказал он. — Ивановы опять подрались. Снова меня вызывали. То дерутся, то мирятся. В этот раз он ее так сильно избил, пришлось скорую вызывать.

— Да уж, а дети всё это видят и страдают, — покачала я головой.

— Гнать такого мужика надо, а она с ним живет, — сказала Матрена.

— Так она сейчас в больнице подлечится и опять заберет заявление, — вздохнул Саша.

— Жалко ей мужа, а себя не жалко.

— Интересно, а вот почему у нас избитые женщины синяки замазывают? — задумчиво спросила я.

— Так стыдно же с синяками ходить, — ответила Матрена.

— А почему стыдно? Она же не пьяная упала куда-то, не с соседкой из-за собачьих какашек подралась, ее муж избил. Это ему должно быть стыдно за то, что он ее лупит. А женщина, получается, его покрывает, замазывая синяки, — возмутилась я.

— Мне кажется, это всё из семьи идет, то есть от родителей, — сказала Светлана. — Меня вот в детстве пару раз наказывали — били по одному месту. И если тебя бьют, то значит, ты что-то натворил, и тебе должно быть за это стыдно. Так и тут тоже самое.

— Да-да, начинаешь искать в себе причину, где ты провинился, — согласилась я с ней.

— Эх, накостылять бы этому Иванову, чтобы неповадно было руку на жену и детей поднимать, — сердито проворчала бабушка Матрена.

— А давай на него порчу наведем, — предложила я со смехом.

— А давай, — кивнула она.

— Так, дамы, вы в моем доме и о своей работе поговорите потом, — строго сказал Николай. — Но я за наказание.

— Слушай, Николай, точно, а сходи-ка ты с ним поговори, — сказал Саша. — Может, он проникнется от твоих слов. А то к моим давно не прислушивается, сколько раз с ним разговаривал, а он головой кивает, а как напьется все по кругу.

— Я попробую, — ответил он серьезно. — Но если не проникнется, то давайте порчу.

Народ за столом засмеялся. Пили, ели, разговаривали, радовались за Николая и Светлану. В углу сидели Коловерша и «зайка» Светы. Они накрыли себе маленький столик и пили чай с пряниками и баранками, и хитро на нас посматривали, наверно, себе все же утянули пару бутербродов и кусочков шашлыка. В этот вечер обошлось без хулиганств.