Глава 17–18

Есть же на свете такие люди упертые

После обеда пришел Славка из школы. Вел себя, как обычно, на мои расспросы пожимал плечами.

— Мама Агнета, да ничего такого я не делал, откуда я знаю, зачем тебя вызывают. Может, услуги твои требуются или еще чего, — возмутился он.

— Ага, стены в классе покрасить или окна.

— У нас давно все окна в школе пластиковые, — ответил он.

— Замазать сами стекла, — пошутила я.

— Ты сама как себя чувствуешь? — спросил Слава.

— На букву «ха», и не подумайте, что хорошо. Всю тушку ломит и задние ноги отваливаются, — пожаловалась я.

— Тогда чего по дому шарахаешься, иди ложись, ужин с Катюхой мы сами приготовим, да и коз тоже подоим.

— Отлично, — кивнула я. — Все же хорошие у меня дети.

Не успела уйти с кухни, как кто-то затарабанил в калитку и принялся давить на звонок. Маруська в истерике то ли от испуга, то ли по должности принялась громко верещать, лаять и кидаться на дверь.

— Вот кого черти принесли? — проворчала я.

— Наверно, опять к тебе пришли, — кинул Славка.

— Или к твоему отцу, — ответила я.

— Пойду посмотрю.

На улице моросил мелкий противный дождик. Часть листвы уже облетела и чавкала на земле, раскисая в грязи и лужах противной кашей. Все небо было затянуто серой депрессивной тучей. Погода в этот день не радовала. Видно, кому-то очень сильно надо было, что он не поленился выйти из дома в такую слякоть и мерзопакостность.

Славка сунул ноги в калоши, накинул на плечи отцовский плащ и выскочил во двор. Через несколько минут с улицы послышалась ругань. Дверь резко распахнулась, и в дом кто-то влетел. Маруська кинулась с оглушительным лаем встречать непрошенного гостя, тут же получила от него ногой в бок, заскулила и пришла ко мне жаловаться. Я уже встала со своего любимого места, как некто ворвался на кухню. Передо мной стояла разъяренная худощавая женщина в грязных сапогах, мокрой куртке и с зонтом, с которого стекала вода на чистые полы.

Она швырнула на обеденный стол какой-то грязный вонючий кулек, от которого несло тухлой рыбой.

— Это что, я тебя спрашиваю? — заорала она на меня и стала тыкать зонтом в кулек.

— Во-первых, здравствуйте, во-вторых, у нас в доме в обуви не ходят и в верхней одежде тоже, так что пройдите в коридор и разденьтесь там. Зонт можно оставить там же. В-третьих, у нас не обижают животных и детей.

— Я бы еще тебе здоровья не желала, — зашипела она мне в лицо. — А в твоем свинарнике я буду ходить в обуви, и даже залезу на диван и грязь везде разбросаю. И ничего ты мне за это не сделаешь.

Позади нее стоял Славка.

— Выкинь ее, — спокойно велела я.

— Это наша классная, — сказал он.

— Мне все равно, кто она, выкинь ее из моего дома, — я стала вставать со своего места. — Пшла вон, и дрянь свою забери.

Я натянула на руку перчатку, в которой иногда мою плиту, взяла в руки вонючий кулек и сунула ей в руки.

— Пшла вон, — я продолжала на нее напирать.

— Все никак не успокоишься? — взвизгнула тетка. — Подумаешь, мой сын твою дочку немного пощупал, а ты до сих пор злишься? Сына своего подучила, и он мне подкинул вот это!

Она тряхнула кулек, и из него вывалилась страшная самошивная серая кукла с черными потрескавшимися глазами-пуговицами и перекошенным, намазанным помадой красным ртом. Кукла имела вместо волос пакли, а одета она была в коричневое платье, сшитое из старого мешка, в котором когда-то носили картошку. Прошито было все грубыми стежками, и из некоторых швов проглядывала кукольная начинка.

— Фу, мерзость какая, — сморщилась я. — Ты чего эту гадость ко мне приперла? Свои проблемы решала бы дома.

— Это, это, это твоих рук дело, — тетка схватила в руки жуткую куклу и стала трясти ей перед моим лицом. — Все не можешь забыть тот случай с моим сыном и твоей дочерью. Думала, я не узнаю, кто это сделал?

— Не тряси этой гадостью перед моим лицом, — четко произнесла я. — Сдалась ты мне с твоим сыном, еще силы на тебя тратить. Мне прошлого разговора хватило, чтобы понять всю степень вашей неадекватности. Что сегодняшний случай и подтверждает. Пшла вон из моего дома, и чтобы духу твоего тут не было. Не уйдешь по-хорошему, позвоню Александру, пусть полиция с тобой разбирается. Я еще сейчас директору позвоню и в министерство жалобу накатаю.

С куклы что-то капало на мой пол, какие-то сопли, как с сома, которого выловили пару дней назад. Слизь растекалась по доскам и стремилась проникнуть вниз в щель между ними. Перед моими глазами пронеслась картинка из одного популярного в свое время фильма, где из пасти чудовища капает едкая слюна и прожигает насквозь космический корабль. Я вытащила пакет из шкафчика и велела тетке сунуть туда проклятую куклу.

— Все полы мне изгваздала своей гадостью. Чего зенки вылупила? — сердито спросила я. — Чего приперлась? Тебе разве не сказали, что я заболела. Есть вопросы по Славке — все к его отцу. Я ему не мать и не опекун, юридически я ему никто. А по поводу порч и прочей дряни — это не ко мне. Сроду такими вещами не занималась, даже тем, кто мне насолил, ничего такого не делала. Забирай свою дрянь и ушлепывай отсюда, пока ноги ходят. Грязи натащила мне. Ни ума, ни фантазии, я же полы после тебя помою, как потом домой добираться будешь? — ворчала я. — Тебя как зовут-то?

— Елена Сергеевна.

— Вот что, Лена, руки в ноги и чеши, пока целая, от меня, и поищи в своем окружении того, кто на тебя порчу сделал.

— Почему на «ты»? — она сердито посмотрела на меня.

— Потому что человек, который пинает животных и топчет чистые полы в чужом доме, уважения не вызывает.

— Я никуда не пойду, пока ты не уберешь у меня эту дрянь, — она плюхнулась в мокрой куртке на стул.

Она снова кинула пакет с куклой на стол.

— Да что же ты за дура такая, — сказала я, сбрасывая гадость на пол. — Слава, убери ты ее или дай мне номер директора. Хотя сейчас. Не хотите по-хорошему, будет позорно и плохо.

Я взяла телефон, сделала несколько фотографий нашей милой учительницы.

— Сейчас я в школьном чате напишу про ваше поведение, ну и Александру, естественно, позвоню, — сказала я. — Даже нормально поболеть не дадут.

Женщина вскочила со своего места, схватила пакет с куклой и ринулась в сторону двери.

— Ты у меня еще поплачешь, — погрозила она кулаком и выскочила во двор.

Она раскрутила пакет в руках и запулила его куда-то в сад.

— Пришла беда откуда не ждали, — тяжело вздохнул Славка.

— Разве это беда? — усмехнулась я. — Так, неприятность, но, как пел кот Леопольд в мультике: «Неприятность эту мы переживем». А вот у нее настоящая беда.

Катя вышла из своей комнаты.

— Она всегда мне казалась ненормальной, — сказала она. — И сынок у нее точно такой же. Я не стала из комнаты выходить, как ее услышала. Голос у нее такой противный, аж всю передергивает, как пенопластом по стеклу.

— Ну и правильно сделала, что в комнате ее визит пересидела, — сказала я.

— Она же у нас математику ведет, теперь не даст нормально школу закончить, сожрет, — поморщился Славка.

— Ну, судя по кукле, не известно, кто кого еще сожрет, — покачала я головой. — Видно, кому-то сильно насолила, что ей такую куковяку смастерили.

— Так она ее у нас в саду бросила, — вздохнул он.

— Какая разница, где она лежит, она же уже работает в полную силу. Пришла бы ко мне, попросила по-человечески, может, я бы ей помогла, а так, считаю, не зря ей эта гадость прилетела, так ей и надо. Еще и куклу сама же запулила. А вот и первый звоночек.

В дверь калитки опять кто-то затарабанил и принялся звонить.

— Вызывай скорую, — велела я Кате. — А ты усади свою училку на лавку, пусть там врача дожидается, — обратилась я к пасынку.

— Как-то это не по-человечески, — сказал Славка. — Там все же дождь и холодно.

— Отведи ее тогда в летнюю кухню или отнеси, не знаю я, в каком она состоянии сейчас. И полы надо после нее помыть, натоптала, как слониха, и улила все своими соплями.

Прошка сидел около вонючей лужицы и сосредоточенно ее слизывал. Катя попыталась его прогнать.

— Не надо, он знает, что делает, — сказала я.

Славка вышел на улицу и подобрал Елену Сергеевну из грязи.

— Не надо было бросать ту куклу к нам в сад, сами же себе все испортили, — сказал он.

Женщина тихо скулила.

— Я, кажется, себе ногу еще ручкой проткнула.

Она сидела на собственной ноге, которая была вывернута странным образом. Славка поднял ее на руки и отнес в летнюю кухню. Там он растопил печку, а затем принес ей горячего чая. Елена лежала на диване, плакала и жаловалась на свою судьбу.

— Зря вы так с Агнетой, — сказал ей паренек. — Она хорошая, и вчера в больницу ездила, людям помогала, а вот сегодня заболела. Не надо было вам к нам приходить.

— Она вам всем глаза затуманила, а вы и не видите, с каким монстром вы живете!

— Ой, думайте, что хотите, — махнул рукой Славка. — Скорую мы вызвали, ждите. В дом вам вход закрыт. Сейчас я еще обогреватель принесу, а то тут холодно. Печка еще не скоро начнет тепло давать.

Он вышел из домика, а Елена попыталась встать со своего места, но подвернула здоровую ногу и опять упала. Она лежала на полу и плакала, ей было жалко себя, свою жизнь, а еще было очень больно и обидно.

Слава вернулся через пять минут, подобрал ее с пола и снова уложил на диван. Он включил обогреватель и направил теплый воздух в сторону Елены Сергеевны.

— Куклу вашу в саду мы не нашли, — сказал он ей.

— Меня это мало волнует, — фыркнула она. — Ты и твоя мачеха еще поплатитесь за то, что со мной сделали.

— Мы ничего не делали, и платить нам не за что, — с гордостью ответил Слава и вышел из домика, оставив женщину одну.

Не мне в наказание, а ей

Скорая помощь приехала только через полтора часа. Славка проводил их в летнюю кухню, я даже выходить не стала. Катя помыла за мадам Фу-фу полы. Со Славкой они еще раз поискали в саду куклу, но так и не нашли. Она словно сквозь землю провалилась, тем хуже той, что эту гадость принесла в мой дом.

— Мама, у нас вот целая куча помощников, защиту ты постоянно подновляешь у дома, а эта звезда смогла к нам зайти. Почему ее никто не остановил? — спросила меня Катя, домыв полы. — Это нам наказание за что-то?

— Почему нам? — удивленно спросила я. — Наоборот, ей. У высших сил свое чувство юмора. Они посчитали, что этой куколки ей будет мало, а может, она толком и не заработала, как надо, вот они ее и отправили ко мне. Ну, а мы всей компанией зарядили ее на «здоровье и удачу», — сказала я с сарказмом. — К тому же она еще этой кукле дала такой посыл, что мама не горюй. В общем, сама себе злобный Буратино. Сейчас ее скорая заберет от нас, и надо будет помыть после нее летнюю кухню.

— Угу, принесло ее на нашу голову и руки, — проворчала Катя.

— Пусть Славка за ней теперь убирает. Интересно, кому она насолила, что ей такую куклу подкинули?

— А то ты ее не помнишь, — хмыкнул Славка. — Она та еще стерлядь, и к ученикам, и к родителям с претензией, да и с учителями со всеми переругалась. Сын еще ее этот вечно со всеми дрался и девчонок обижал. Да и с соседями небось со всеми перелаялась. Так что там у нее накопилось столько недоброжелателей, что удивительно, как на нее раньше ничего не навели.

— Ладно, ребятки, вы тут сами хозяйничайте, а я пойду прилягу, что-то мне после всего этого как-то не очень.

— Может, тебе чай сделать или бульон сварить? — с тревогой спросила Катя.

— Чай можно, бульон не хочу, спасибо, — кивнула я и побрела к себе в спальню.

Плюхнулась на кровать и прикрыла глаза, в голове шумело.

— Какова красота, — услышала я знакомый голос.

Открыла один глаз и посмотрела на того, кто мне тут вещает. Шелби был одет в плащ-палатку цвета хаки, широкополую шляпу из плащевки, защитные штаны и высокие до колен резиновые сапоги. С него на пол капала вода.

— Ты куда такой нарядный собрался? За грибами? — спросила я. — И сделай так, чтобы с тебя вода мне на ковер не лилась.

— Смотри, какую я вкусняшку нашел, — он покрутил в руках тряпочную куклу.

— Фу, кака, выбрось, — нахмурилась я. — Это ты ее в саду подобрал?

— Угу, иду себе, никого не трогаю, и тут мне в лицо это прилетает.

— Какая прелесть.

— Я тоже так подумал. Вот хотел вернуть той, кому она предназначалась.

— Верни, я же не против, — пожала я плечами. — Она в летней кухне у нас лежит. Кстати, ты в этом наряде похож на маньяка, который бродит по лесам. Не хватает корзинки и перочинного ножика. Но и с этой куклой ты смотришься весьма эпично и колоритно.

— Я старался, — закивал он радостно.

— Убери ее, она меня нервирует, — замахала я руками.

— Кого, тетку или куклу? — заржал Шелби.

— Вообще обеих, но пока только куклу.

— Как скажешь, дорогая, — сказал он и закинул ее куда-то в пространство.

Куковяка шлепнулась прямиком Елене Сергеевне в лицо. От чего женщина истерично завизжала и отшвырнула ее в другой угол летней кухни. Куколка немного повалялась в углу, а потом поползла в сторону своей хозяйки. Женщина с ужасом смотрела на нее.

— Шлеп, чмок, шшш, шлеп, чмок, шшш, — слышались в тишине кухни звуки ползущей куклы.

Несмотря на сильную боль в обеих ногах, Елена забилась в угол дивана. Она прикрыла глаза и принялась громко молиться. Звуки затихли. Она приоткрыла глаза и увидала, как кукла стоит на своих тряпочных ножках и покачивается из стороны в сторону. Елену вырвало, и она потеряла сознание.

Тем временем у меня по спальне болтался Шелби и рассматривал картины на моих стенах и даже пытался потыкать их пальцами.

— Не трогай, — строго сказала я. — Это мама вышивала, а это Катя рисовала.

— Кстати, ты знаешь, кто соорудил эту милую куколку? — спросил он меня.

— Какая-нибудь школьница, — ответила я, прикладывая к голове мокрое полотенце.

— А вот и не угадала, это тетка Настя.

— Какая тетка Настя? Нет у меня таких в родственниках, — поморщилась я от головной боли.

— Так и не помазала виски струей скунса? — участливо сказал он, наклоняясь ко мне.

— Иди в одно темное и загадочное место, — послала я его культурно. — Я твою вонючку не знала куда спрятать. Пришлось воспользоваться ионизатором, чтобы убрать запах, и то нет-нет и завоняет.

— Вот видишь, воздух простерилизовала, бактерии убила, значит, я молодец. Никто из твоих не заболеет, — заулыбался Шелби.

— Так что там за тетка Настя? — спросила я.

— Да та чернушница, с которой жил ангел.

— Ангел в смысле больничный ангел? — с удивлением спросила я.

— Ну да, а у тебя есть на примете еще какой-то ангел? Я чего-то о тебе не знаю? Или у тебя совсем мозги спеклись от жара?

Он приложил к моей голове прохладную руку, и тут от нее пошел пар.

— Ух ты, а ты горячая, или кипит твой разум возмущенный. Вспоминай про тетку Настю. Ну.

— Бездну, а ты понюхай, — не выдержала я.

— Фу, Агнета, ты же приличная ведьма. Даже на мое соблазнение не совратилась, — поморщился Шелби.

Я на него посмотрела, как на умственно-отсталого.

— Помнишь, как заболел Глеб? — сказал Томас.

— Помню. Его ангел приперся ко мне и потребовал с ним работать.

— Ну. А потом пришел дядька с больными руками, и через него нашли чернушницу Наську, — продолжил он.

— Ага, припоминаю. Баба такая здоровая, хитрая и всякую фигню творящая.

— Вот-вот, это она. А куколка эта — ее работа, — закивал Шелби.

— Ого, кто-то даже денег не пожалел, чтобы порчу на математичку навести, — задумчиво сказала я. — И кому она так насолила и, самое главное, за что?

— Хочешь узнать? — спросил с готовностью Шелби.

— Нет, это был риторический вопрос. Без запроса гадать не собираюсь, да и не в том я состоянии сейчас, — помотала я головой.

— Заметь, высшие силы еще и одобрили сие действо, — многозначительно поднял указательный палец Шелби. — Значит, было за что.

В дверь постучали. Он тут же исчез. В комнату заглянула Катя с горячим чаем в руках.

— Мы тут тебе чай с травками сделали, — сказала она.

— Отраву из трав? — усмехнулась я.

— Не отраву, а вполне себе целебный чай, — на меня строго посмотрела дочь, — И мед туда положили, и лимон.

— Спасибо, Катюшка, — кивнула я на тумбочку, — Поставь сюда.

— Мама, я, кажется, догадываюсь, кто мог такую куколку соорудить, — сказала задумчиво Катя.

— И кто же? — мне стало любопытно.

— У нас девочка одна училась, и вот эта училка ее постоянно травила, и то она не знает, и се не знает, и ума ей не хватает. А девочка шла на золотую медаль. Так эта ведьма понаставила ей троек за контрольные, и перед экзаменом довела ее до нервного срыва. Девочка эта себе вены потом порезала.

— О господи, какие глупости калечить себя из-за каких-то оценок.

— Мама, так она рассчитывала в мед поступать, а тут ей все закрыто теперь, еще и дома заперлась и никуда не выходит.

— Ужасти какие ты мне рассказываешь. А мама, видать, решила отомстить за своего ребенка, — покачала я головой.

— Наверно.

— Катюшка, а может, это работа не мамы девочки, а, например, она соседкиного мужа увела или не так посмотрела на какую-нибудь родительницу, — сказала я задумчиво.

— Не знаю, — пожала плечами Катя, — Я пойду. Ты скорей выздоравливай.

— Ага, постараюсь. Там скорая еще не приехала?

В комнату заглянул Славка.

— Приехала скорая, — провозгласил он.

— Я никуда не пойду, — ответила я, — Сам как-нибудь разберись.

— Хорошо, мама Агнета, — кивнул он.

Народ разошелся по своим делам, оставив меня одну. Тут же в комнате появился Шелби.

— Слышал? — спросила я.

— Слышал, — пожал он плечами. — Все же любопытно, да?

— Чуть-чуть, — показала я на пальцах.

— Катерина твоя близка к истине.

— Ясно. Значит, тетка Настя после ангела продолжает чернухой заниматься?

— Ага, это же выгодно, — усмехнулся Шелби. — На этого порчу навела, а с этого сняла, вот тебе и профит.

— Бизнес, ничего личного, — хмыкнула я.

— Совершенно верно, — кивнул он.

— А на меня эта тетка ничего не наводила?

— Нет, — рассмеялся Томас. — Она вполне себе умная гражданка. Ты к ней целого ангела приперла за порчу на руки. А что будет, если она на тебя что-то попробует навесить? Кто к ней придет?

— Ну я даже не знаю, — улыбнулась я.

— Ладно, отдыхай, выздоравливай, пойду я гляну на работу медиков.

Шелби снова исчез. Я прикрыла глаза и задремала.

В летней кухне медики пытались осмотреть Елену Сергеевну, которая дурным голосом орала, что на нее напала кукла и она смотрит на нее своими глазами-пуговицами. Сначала они пытались с ней поговорить и успокоить, что никакой куклы нет, затем попросили Славку помочь отнести мадам в машину скорой помощи.

— По идее, ей надо другую бригаду вызывать, но тут невооруженным глазом видно, что у нее ноги переломаны. Еще эта ручка из ноги торчит. Хорошо, что она не додумалась ее вынуть, — сокрушался фельдшер. — А вы ее сын?

— Нет, я ее ученик. Она наша классная руководительница, пришла к нам, и вот что-то странное у нее случилось, — вздохнул Слава.

— Да, у нас и учителей такая тяжелая работа, что и свихнуться недолго, — закивал он. — Мужчины в доме есть?

— Отец на работе, — ответил Славка.

— Помочь чем? — из-за калитки выглянул Исмаил.

— Да-да, женщину вот отнести, загрузить в скорую.

— Не вопрос, — кивнул помощник. — И ведь не старая, а уже такое с головой.

— Такие вещи, к сожалению, больных выбирают не по возрасту, — ответил фельдшер.

Елену загрузили в машину, а она все кричала, чтобы от нее убрали куклу, которая за ней ползет.