Глава 29–30

Накаркала

Утро началось, как обычно, вот только рядом никого не было. Саша от родителей сразу отправился на работу, перед этим отвезя Славку в школу. На улице по-прежнему мело и вьюжило. Заглянула к Дмитрию. Он продолжал спать. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами, выглядел он сильно не очень. Выгребла часть золы из печки, подкинула еще дров и угля. В летней кухне было прохладно, но терпимо. Товарища не стала будить, пусть спит столько, сколько надо. Потом его покормлю, а то толком ничего не ел эти три дня.

Вернулась к себе в кабинет. Включила ноутбук и стала просматривать сообщения и ленту новостей в социальной сети. У меня зазвонил телефон, номер незнакомый, но регион наш. Решила ответить, мало ли что, вдруг это кто-то из знакомых звонит, только номер поменял.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Алло, — ответил мне с той стороны женский голос, — это Оксана. Здравствуйте, Агнета.

— Доброе утро. У вас что-то случилось? — спросила я.

— В общем, да. Меня вчера на скорой увезли с кровотечением. Я сейчас в больнице.

— Мне очень жаль, — вздохнула я.

— Я не могу никак до Дмитрия дозвониться. У него все время телефон выключен. Он еще у вас?

— Он еще у меня, и он спит, — ответила я. — Как ваше самочувствие?

— Средней степени паршивости. Лежу под капельницами, то одну поставят, то другую, — устало сказала Оксана. — Вы можете его разбудить? Я хочу с ним поговорить.

— Нет, пока я этого сделать не могу. Я все понимаю, но пока нельзя. Вы нашли, куда пристроить детей? — спросила я.

— Да, мама моя забрала. Хотела к свекрови, но она что-то лопотала про то, что они срочно затеяли ремонт. Хотят успеть сделать его до Нового года. То им не до ремонтов было, а это прямо срочно понадобилось к нему приступить.

— Ну, мало ли что может людям в голову стукнуть.

— Вы тогда Димке передайте, что я в больнице лежу и что мне тут очень плохо, — попросила она.

— Я ему обязательно это передам. И, как только вам станет чуть получше, то берите машину и езжайте ко мне.

— Зачем? Все так с Димой плохо? — с тревогой спросила она.

— Дима как раз идет на поправку, а вот с вами все не очень хорошо, — ответила я.

— Вы хотите сказать, что вот это мое состояние не просто так?

— Совершенно верно, — кивнула я.

— Это из-за этих гармонизаций? — расстроенным голосом спросила она.

— И не только из-за них. Помните, я говорила, что некая гражданка нацелилась на вашего мужа?

— Да, я помню. Еще вы сказали, что у нее не получилось приворожить Диму.

— Приворожить не получилось, но все легло на него порчей. Я сняла, но дамочка не угомонилась, а запустила в ход тяжелую артиллерию. Я даже не представляю, сколько она на все это денег вбухала.

— Вот бы узнать, кто это, и космы ей повыдергивать. Я бы мордой ее об стол повозила, — сердито сказала Оксана.

— Узнаешь. Обратка к ней полетела сизыми голубями, — с усмешкой ответила я.

— И сильно ее долбанет? — спросила она.

— Мне бы хотелось, чтобы было сильно, но там уже не я решаю, — ответила я. — Ладно, дорогая, лечись, и как только тебе станет легче, дуй ко мне. Не жадничай, похороны ты все равно свои не увидишь.

— Даже так? — испугалась она.

— Ничего не могу сказать, пока не посмотрю на тебя. Только ты сейчас ко мне не беги, а то прискачешь со своим кровотечением и капельницами. У меня не амбулатория, я такие вещи не лечу.

— А если мне лучше не станет? Если состояние ухудшится? — спросила Оксана.

— Там врачи, а я не врач.

— Я понимаю, но помирать-то мне не хочется. У меня еще дети маленькие, и я сама толком не пожила. Как тогда быть, если я не смогу ноги передвигать?

— Я могу попробовать кое-что. Но мне нужно разрешение от тебя на работу, — вздохнула я.

— Я согласна, и сколько это будет стоить?

— По цене я пока не могу тебя сориентировать, — мотнула я головой.

— Хорошо, я просто скину тебе предоплату, а потом доплачу сколько нужно будет.

— Давай, — согласилась я.

— И фотку сейчас свою пришлю. Посмотри, что да как там. А на детях ничего нет?

— Оксана, может быть и на детях. Я не пугаю, я не пытаюсь выманить у тебя деньги, но вот часто специалисты такого плана так работают. Это у них комплексная услуга.

— Но зачем? Зачем нужно трогать жену и детей? — возмутилась Оксана. — Почему нельзя ограничиться мужиком?

— Потому что хотят окончательно устранить соперницу. Жена болеет, и ей не до походов налево мужа. Дети болеют — она не обращает внимания, что там творится за спиной. А если они еще и мертвые, то явно никогда уже не смогут помешать «счастью» и совместной жизни гражданки и чужого мужа.

— Вот ведь гадина, — она закашлялась в трубку. — Ладно, Агнета, не буду мешать работе. Посмотри, пожалуйста, меня и деток. Может, ее длинные руки до них еще не добрались.

— Будем на это надеяться, — кивнула я.

Мы с ней попрощались, и я положила трубку.

— Ну и чего там интересного? — спросил меня знакомый голос.

Шелби уже расселся на диване и просматривал какую-то газету на иностранном языке. Одет он был в брюки клеши и фиолетовую рубашку в оранжевых огурцах.

— Хиппи? — спросила я.

— Угу. Прикольный стиль. Мне нравится, — кивнул он. — Ну так что там приключилось?

— Оксану, жену Дмитрия, в больницу скорая увезла с кровотечением.

— А я тебе говорил, что она на этом не успокоится, — хмыкнул Шелби.

— Угу, мозгов нет-нет, а потом раз, и опять нет, — сказала я. — Ну что, посмотрим, чего там на нее наколдовали?

— Давай глянем. Включай свой волшебный шар, вынимай красивые картинки и впадай в транс, — улыбнулся он.

— Обязательно, как же без этого, — кивнула я.

Мне пришло сообщение с фотографией Оксаны.

— Свежее, — гласила подпись.

— Смотри, какая красотка, — показала я фото Шелби. — Бледная, как смерть, и губы синие.

— Увеличить можешь? — спросил он.

— Угу, — кивнула я. — Чего увидал?

Я увеличила фото. Он внимательно всматривался в фото.

— Сама глянь, — сказал Шелби.

— Ты же знаешь, что я по фотографии не вижу.

— Вот не надо принижать свои способности. Если внимательно посмотришь, то все увидишь.

Вгляделась в фото. Над головой Оксаны висела какая-то страшная женская морда. Ее волосы касались лица Оксаны. Меня аж озноб пробил от этого.

— Поздравляю, Агнета, ты стала предугадывать диагнозы пациентов без сопутствующих инструментов, — торжественно произнес Шелби.

— Когда это я чего предугадывала? — я с недоверием взглянула на него.

— Вчера. Так и сказала, что нам подселенцев для полного счастья и не хватало.

— Я не это имела в виду, — насупилась я.

— Ну что же, не стоит умалять свои заслуги.

— Я их и не умаляю, — сказала я. — Давай смотреть дальше.

— Давай, — согласился он.

В этот раз я решила воспользоваться волшебной лампой. То, что я увидала, мне сильно не понравилось. Мне показали картинку с гробом, в котором лежала Оксана.

— Это у нас будущее, что ли? — с недоверием спросила я.

— Нет, Агнета, прошлое, — с сарказмом хмыкнул Шелби, — Что ты глупости спрашиваешь. Если к ней покойника приставили, явно не для того, чтобы улучшить ее самочувствие.

— Это ближайшее будущее или нет?

— Кто из нас гадалка, ты или я? — поинтересовался Шелби.

— Ты умный товарищ и опытный, и много чего знаешь.

— Ой, не подлизывайся, — он улыбнулся во все свои зубы, — Хотя кого я обманываю, льсти мне дальше.

— Ну просто так я в комплиментах растекаться не буду, — рассмеялась я, — Делать-то чего?

— А сама как думаешь?

— Ну, попробовать ее отсечь от мертвяка, — предложила я.

— Попробуй, вот только она не уйдет.

— Но жрать ее уже так не будет.

— Может быть, и не будет, а может и усилится, — задумчиво сказал он.

— У меня где-то став был с чисткой. Ядреный такой, всё убирает, — сказала я.

— Смотри, чтобы он ее не зачистил вусмерть. Тетенька ведь слабая.

— Прицепить к ней «батарейку» и поставить очистительный став?

— Попробуй, — кивнул Шелби.

— Сейчас я посоветуюсь с разными силами.

Быстро вытащила несколько карт из колоды — они давали добро.

— Ну что, поехали? Тетка вроде так нормальная, дурная, малец, но мы тоже не конфетки, — сказала я.

Достала свою тетрадку с записями, нашла рунный став, нарисовала его на листке. Зажгла свечу. Рядом появился Проша. Он подцепил лапкой огонек и припечатал его на рунный став. Буквы стали объемные и закружились в воздухе, а затем исчезли.

— Один став активирован, второй подключу завтра, — сказала я, — Или к ночи, посмотрю по ходу пьесы.

— Хороший подход, — кивнул Шелби.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась я, — Надеюсь, поможет.

— Должно помочь, хотя бы на время. Ведь тут работают профи.

— Мау, — согласился с нами Прошка и спрыгнул со стола.

Я жить хочу!

Оксана лежала на больничной койке и пялилась в потолок. Кровотечение не унималось, несмотря на препараты, которые вливались в нее при помощи капельницы. Слабость овладела ее телом, не было сил ни встать, ни даже сесть. Врачи подходили к ней и с тревогой заглядывали в лицо, что-то спрашивали, советовались между собой. Медсестры периодически меняли капельницы, щупали лоб, говорили, чтобы потерпела и всё будет хорошо. Силы таяли на глазах. В голове вертелся разговор с Агнетой, с одной стороны, во всё это не верилось, а с другой — общее состояние говорило о том, что всё это правда — Оксана стремительно угасала.

— Я жить хочу, — заплакала она тихо.

— Ты чего? — подскочила к ней соседка по палате. — Медсестру позвать или врача?

— Я жить хочу, — повторила Оксана, вытирая глаза ладонью.

— Ну чего ты, сейчас тебе помогут и нормально всё будет. Кровотечение вечным не бывает. Ты бы поспала немного. Сон сил прибавляет.

— Да я тут с капельницей в руке, какой уж сон? Еще иголка воткнется не туда.

— Давай я медсестру позову, чтобы руку тебе привязала, — предложила соседка.

— Не надо, я так полежу, — помотала головой Оксана.

Всё же соседка сбегала за медсестрой.

— Она ночью не спала, и днем тоже не спит, пусть хоть пару часов покемарит.

— Могла бы уж и потерпеть, — проворчала медсестра.

— Вам что, не жалко человека? — возмутилась соседка.

— Если всех жалеть — жалелка сломается.

Несмотря на свое ворчание, медсестра проверила капельницу, поставила новую бутылку раствора и привязала руку Оксаны к кровати.

— Сильно не крутись, а то порвешь иголкой вену, — предупредила она ее. — Только не помри в мою смену.

— Постараюсь, — ответила Оксана.

— В туалет не хочешь?

— Я не дойду, голова сильно кружится, и встать не могу.

— Я судно сейчас тебе принесу, — сказала медсестра.

Она принесла ей судно, подсунула под Оксану и подождала, когда та сделает все свои дела. После заглянула туда и поморщилась.

— Сейчас я тебе памперс принесу, а то прокладки не спасут, — вздохнула она.

Медсестра вышла из палаты.

— Тебе бы травки попить, — сказала соседка, — Они быстрей помогут.

— Где же я их возьму? Да если лекарства не помогают, то травки тем более не помогут, — вздохнула Оксана.

— У меня есть крапива, — откликнулась с другой койки вторая соседка, — Давай заварю. Просто как чаек похлебаешь. На мед аллергии нет?

— Нет, — мотнула головой Оксана.

Зашумел электрический чайник. Соседки засуетились в палате. Вернулась медсестра и натянула на Оксану памперс, скинув на пол окровавленное белье.

— Мужу скажи, чтобы принес упаковку памперсов, — произнесла медсестра.

— Угу, — кивнула Оксана.

— Всё, можешь спать спокойно. Я выкину это все, все равно не отстираешь.

Медсестра подобрала кровавые тряпки с пола и вышла из палаты. Выключился электрический чайник, забулькала в чашку вода.

— Оксана, ты пока не спи, сейчас пакетик заварится, выпьешь и можешь спать, — тихонько сказала соседка, — Я тебе еще меда в чашку насыплю для улучшения самочувствия.

— Ага, — кивнула Оксана.

Голова становилась тяжелой, перед глазами мелькали мушки, а в ушах звенело. Соседкам удалось влить в нее половину стакана отвара крапивы. Оксана прикрыла глаза и постепенно провалилась в сон. Снились ей дети и огромная страшная черная птица, которая пыталась их сцапать и утащить. Оксана схватила палку и стала отгонять птицу от детей. Птица развернулась и набросилась на нее, воткнув свои страшные когти в ее грудь.

Оксана распахнула глаза и увидала перед своим лицом перекошенную от злобы страшную рожу какой-то тетки. Ее длинные спутавшиеся пакли волос свисали вниз и норовили залезть в рот, глаза, нос и уши Оксаны. Ледяные пальцы вцепились в ее горло и принялись ее душить. Оксана пыталась ее сбросить с себя, но ничего не получалось, словно паралич сковал все ее тело. Вдруг позади тетки вспыхнул огненный луч и сбил ее с Оксаны. Тетка взвыла и в одно мгновение исчезла. Оксана вдохнула полной грудью.

— Эй, ты чего? — кто-то затряс ее за плечо, — Ну же, просыпайся.

В нос кто-то сунул ароматную ватку с нашатырём. Оксана закашлялась от резкого запаха и приоткрыла глаза. Рядом с ней стояла медсестра со шприцом в одной руке и ваткой в другой.

— Очухалась, слава богу, — вздохнула она, — Скажи спасибо соседкам, что они быстро за мной сбегали.

— Спасибо, — пролепетала Оксана, — И вам тоже спасибо.

— Пожалуйста, — ответила медсестра, — Не пугай так больше, а то же я думала в реанимацию тебя отправить.

— Ты хрипела и задыхалась, и тебя всю трясло, а еще глаза закатила так страшно, — сказала соседка, — Мы уже думали, что у тебя какой приступ случился.

— Эпилепсией не страдаешь? — спросила у нее медсестра.

— Нет, никогда не было, — помотала головой Оксана.

— Это хорошо.

— Мне кошмар приснился, то птица какая-то за детьми гналась, то страшная тетка меня душила. Жесть, в общем.

Оксана свободной рукой дотронулась до горла.

— Ого, да у тебя тут следы от когтей, аж кровь из ранок выступила, — с удивлением сказала медсестра.

— Может, это я сама себя поранила во сне?

— У тебя одна рука привязана, а следы от двух больших пальцев на горле. Да уж, чего только не увидишь на работе. Сейчас я тебе всё обработаю, чтобы не кровило, — вздохнула медсестра.

Как только она вышла из палаты, одна из соседок уселась рядом с Оксаной и стала рассматривать ранки на шее.

— А на тебя никто порчу не навел? — спросила она.

Оксана с удивлением посмотрела на нее.

— К моей сестре тоже по ночам стала старуха приходить и душить ее, и тоже вот следы на шее оставались, как у тебя, — сказала соседка, — А потом сестра заболела, ее увезли в больницу. Мы с мамой пришли к ней домой, чтобы прибраться, постирать вещи, есть приготовить, и нашли под матрасом маленькую страшненькую самодельную куколку. Мама эту куколку отнесла к одной ведающей, та сказала, что на сестру сделали порчу на смерть.

— И что дальше? — спросила другая соседка. — Сняли с нее порчу?

— Вроде сняла, сестра сейчас находится уже пятый год в стойкой ремиссии, а врачи ей и полгода не давали, сказали, что четвертая степень рака не лечится, надо готовится к худшему.

— И кто же порчу навел? — спросила медсестра, которая все это время стояла в дверях.

— Ведунья сказала, что это кто-то из родственников подложил, — откликнулась соседка.

— Так и не выяснили кто? — поинтересовалась Оксана. — Может, кто помер из близких или сильно заболел?

— Бабушка мужа померла в то время. Может, это ее работа была, не знаю, а может от старости, — пожала плечами женщина, — Но если это она, то непонятно, зачем ей это надо было. Милка к ней хорошо относилась, приходила к ней, полы мыла, есть готовила, за продуктами бегала. С мужем они жили хорошо, не ругались никогда. Он зарабатывает нормально, не пьет, детей у них трое. Отличная семья. Мужик даже не сбежал, когда у нее рак четвертой степени обнаружили.

— Бабушка, наверно, считала, что внук достоин лучшего, — сказала медсестра, оттесняя от Оксаны соседку, — Сейчас я тебе шею обработаю и капельницу сниму. Отдохнешь полчасика от нее, потом снова поставлю.

— Не знаю, что она считала, но вот не ее дело, с кем внук живет, — помотала головой соседка.

— Это точно.

У Оксаны убрали капельницу, и она снова задремала. Ей снилось, что кто-то накинул на нее золотистое прозрачное покрывало.

— Оно тебя от всего защитит, — проговорил кто-то тихим голосом, — Не позволяй никому его с себя сдергивать.

— Хорошо, — кивнула Оксана.

К вечеру ей стало полегче и прекратилось кровотечение.