Глава 31–32

То одно, то другое

Дмитрий проспал у меня почти сутки. За это время я поставила на его жену защиту и чистку. На их детях пока ничего не имелось, но это был вопрос времени. От внешнего удара поставила защиту, но вот деток надо бы почистить от того, что к ним шло от родителей, и желательно при личном присутствии.

Утром заскочила к нему в летнюю кухню проведать. Он сидел на диване и устало смотрел на печку. На столе стоял пустой стакан.

— Доброго утра! Как самочувствие? — поинтересовалась я.

— Как будто по мне катком прошлись, а потом еще плиту железобетонную на голову уронили.

Он потер виски и поморщился.

— Бывает, — пожала я плечами и стала чистить печку. — Есть хочешь?

— Да как-то не очень, — помотал он головой. — Надо домой ехать, и так я у вас надолго задержался. Наверно, дольше других пациентов.

— Бывали и дольше, — улыбнулась я. — И тяжелей. По месяцам у меня жили. У тебя всё осложняется тем, что колдовали не только на тебя, но и на всю твою семью.

— Как на всю семью? — встрепенулся Дмитрий.

— Ну вот так, — пожала я плечами.

— Что с Оксанкой, с детьми, с мамой?

Он вскочил с дивана и тут же рухнул, схватившись за голову.

— Сейчас я с печкой разберусь и чайник поставлю, ну и таблеточку тебе от головы принесу, — сказала я.

— Я думал, вы только травками лечите.

— Вот знаешь, я иногда предпочитаю воспользоваться лекарствами и врачами. Я же не лекарь. Хотя у меня есть набор всяких травок на все случаи жизни. Но иногда таблетки быстрей помогают.

— Так что с моими родными? — повторил вопрос Дмитрий.

— Дети пока в порядке, но они могут в любой момент от вас с Оксаной перехватить негатив. Оксана лежит в больнице. Мама ваша с отцом, кажется, делают ремонт в доме. Об остальных родственниках мне неизвестно.

— Что с Оксаной? — побледнел Дмитрий.

— Заболела, — ответила я. — По-женски.

— Ее можно вылечить?

— Всё зависит от врачей и от организма. Еще нужно посмотреть ее лично. Я кое-что предприняла для ее блага. Так что будем надеяться, что поможет.

— Агнета, скажите, за что нам это? — спросил он с тоской.

— Еще бы я знала, — пожала я плечами. — Может, кого обидели в этой жизни, а может, и в прошлой, а может, наоборот, чтобы никому не причинили вреда в этой или следующей жизни. Кто его знает. Все мы проходим свои уроки.

Подкинула в печку дров, посмотрела, как по ним побежал огонек.

— Надо еще дровишек прикупить, — задумчиво сказала я.

Налила в чайник воды и водрузила его на плиту.

— Можно я поеду? — спросил Дмитрий.

— Можно, но я еще не доделала, — ответила я.

— Тогда почему вы мне разрешаете уехать?

— Я не могу тебя удерживать. Ты свободный человек и сам решаешь, что и когда тебе делать.

— Ага, свободный, — ответил он с усмешкой. — Вот только то приворожить меня пытаются, то голову задурить, словно я вещь какая-то и сам себе не принадлежу.

— Но ты стойко сопротивлялся, значит, есть в тебе стержень. Кстати, курочку твою можно запечь в духовке в печке. Если хочешь.

— Я не против, но вот меня беспокоит жена. Можно я к ней съезжу?

— Нет, это тебе навредит.

— Почему? — спросил он.

— Потому что ты слаб, а больница не то место, где можно прогуливаться. Потерпи немного.

— Я хочу увидеть жену, помочь ей.

— Еще увидишь, — ответила я. — Сейчас я тебе таблетку принесу от головы, ну и еду какую-нибудь.

Вышла из летней кухни и направилась в большой дом. Там набрала всё, что нужно, и отправилась обратно. Вышла из дома, смотрю, а у меня на тропинке валяется неопознанный мужской объект. Все свои кастрюльки поставила на лавку и кинулась к нему. Оказалось, что это Дмитрий вышел из домика и потерял сознание.

— Там же ведро есть, и чего его на улицу понесло? — проворчала я, рассматривая товарища и пытаясь привести его в чувство. — Эй, дружочек, очнись.

Похлопала его по щекам.

— Зима — это не то время, когда можно разлеживаться на природе.

Из дома выглянул Славка. Сегодня он не учился.

— Мама Агнета, помочь? — спросил он.

— Помоги, только не надорвись. Он хоть и схуднул у меня здорово, но всё равно тяжелый товарищ, — сказала я. — Знаешь, лучше принеси нашатырь. Пусть своими ногами обратно возвращается. Мы его поддержим, а не на себе тащить будем.

Славка притащил ампулу с аммиаком и сунул мне в руки.

— Я принес, — торжественно сказал он.

— Молодец, возьми с полки пирожок, вытри пыль, положи на место. Ты чего ее не открыл? Мне ее так в него запихивать в нос?

Пасынок отломил кончик ампулы. Я сунула Дмитрию под нос сногсшибательный аммиак. Мужчина замотал головой в разные стороны и замычал.

— Ну давай, милый, приходи в себя, — похлопала я его по щекам.

— Что у вас тут? — услышала я знакомый голос. — Помощь нужна?

— Доброго дня, батюшка, не помешает. А ты настоящий?

Я потыкала в него пальцем.

— Что за дурацкие вопросы, — возмутился Николай.

— Расскажи мне то, что никто кроме нас двоих не знает, — я пристально на него посмотрела.

— Я тебя носил на руках, — ответил он и хитро улыбнулся.

Славка тихонько захихикал.

— Принято, — кивнула я.

— Так что у вас тут произошло? — спросил Николай.

— Видишь, вышел на улицу человек, да наш деревенский воздух его с ног сбил. Теперь вот лежит в снегу отдыхает. Но ты сам понимаешь, что лучше отдыхать в тепле, а то так и простыть можно.

Николай со Славкой подхватили Дмитрия под руки и потащили его в летнюю кухню.

— Чего это с ним? — спросил Николай.

— Наслали на него всякой гадости, — сказала я. — Вот потихоньку снимаю всё.

— Какими всё же люди злыми бывают, — покачал головой батюшка.

— Всякими бывают, всё зависит от обстоятельств.

— Нет, Агнета, если у человека гниль в душе, то, как бы обстоятельства ни складывались, то она всё равно вылезет, даже если будет у него всё хорошо и чудесно. А если благодать в душе, то даже в самом тяжелом дне человек не потеряет своего обличия.

Дмитрия уложили на диван. Николай оглянулся по сторонам.

— У тебя тут пахнет воском.

— Какой ты чувствительный, — усмехнулась я.

Слава сбегал на улицу и принес все мои судочки с едой.

— Чай с нами пить будешь? — спросила я батюшку.

— Буду, — кивнул он. — Чего бы его не испить, да в хорошей компании.

— Только вот из меня компания не очень, — подал голос с дивана Дмитрий.

— Ничего, я в компаниях и похуже бывал, и даже с не человеком беседы душевные вел, — усмехнулся Николай.

Он мне помог накрыть на стол.

— Агнета, я чего к тебе пришел. У нас родственники Светланы собираются приезжать на Новый год, а она что-то не больно хочет их видеть.

— А от меня что требуется? — поинтересовалась я.

— Не знаю, моральная поддержка, что ли.

— Вы венчаться когда собираетесь? — спросила я.

— Так пост идет, нельзя пока, — ответил Николай.

— Но расписаться-то уже можно.

— А праздновать как?

— Распишетесь, мы вас поздравим, а потом обвенчаетесь и отпразднуете.

— Светлана так не хочет, — помотал он головой.

— Ладно, дело ваше. Что там с родственниками? Пригласи своих родителей. Пусть знакомятся. Помню твою маму, такая бойкая женщина.

— Вот они тоже хотели к нам приехать. В общем, нужна моральная поддержка, ну и помочь с готовкой.

— Мы с Сашей придем, — пожала я плечами. — Давай еще Матрену пригласим. Она быстро там разрядит обстановку.

— Я не против.

Разогрела суп-лапшу в кастрюльке, налила ее в большую суповую кружку и вручила Дмитрию.

— Пей маленькими глотками, не торопись, — сказала я. — Мы тебе с батюшкой не мешаем?

— Нет. Я рад, что я уже не сплю и разговариваю с живыми людьми. Только так интересно, вот вы, Агнета, вроде такими делами занимаетесь, а дружите с батюшкой, — Дмитрий с интересом на нас смотрел.

— Какими делами Агнета занимается? — Николай строго глянул на Дмитрия.

— Ну снимает всякое плохое.

— Вот, значит, помогает людям, а это богоугодные дела. Так что не наговаривайте на честную женщину. Мы с ней боремся со злом, вот только методы у нас разные, — ответил батюшка.

— Ясно, простите меня тогда.

— Бог простит. Ты потихоньку ешь, не торопись.

— Ох чую, батюшка, что ты ко мне не только из-за родни в дом пришел. Что тебя беспокоит? — спросила я его.

— Бесноватый у меня появился. Глянуть бы надо.

— Обычными молитвами не справляешься уже?

— Ну так, — неопределенно пожал он плечами. — Навредить боюсь.

— Это не терпит? — спросила я. — У меня вот вся семья в пациентах ходит. Сам понимаешь, что лучше сейчас не распыляться, да и нечисть могу притащить к ним.

— Пару дней, наверно, потерпит, — кивнул батюшка.

— Хорошо, как немного разгребусь здесь, так к тебе подойду.

Дмитрий выпил половину чашки бульона и поставил ее на край стола.

— Не лезет больше, — сказал он. — Можно я попозже допью?

— Можно, — кивнула я.

— А сейчас я немного подремлю.

— Спи. Мы тебе не мешаем?

— Нет, я привык засыпать под телевизор.

— Вот так, батюшка, нас с тобой телевизором окрестили, — рассмеялась я.

— Ой, я не хотел вас обидеть.

— Да мы не обиделись. Ложись и спи, тогда заключительную часть ритуала проведу после обеда или к вечеру.

— Тогда, может, глянешь моего подопечного, если время свободное появилось? — попросил батюшка.

— Нет, мой дорогой друг, я пока не в том состоянии. Всё же перед ритуалом нужно немного отдохнуть, — помотала я головой.

— Ну отдыхай, — вздохнул батюшка.

Мы еще с ним про всякое разное поговорили, да он засобирался домой.

— Слушай, Агнета, а чего ты меня проверяла на подлинность? — спросил он, когда собирался уже уходить.

Я ему всю историю с метелью и рассказала.

— Такая же фигня может быть и с туманом, — добавила я в конце своего рассказа.

— Какие жути, — помотал он головой. — А я-то думаю, что меня в тот день всё рубило, а оказывается, это для того, чтобы никуда не выходил. Ну что же, буду теперь знать.

Договорились с Николаем созвониться, как только я разберусь с семьей Дмитрия.

Гирлянды

Николай ушел, а я вернулась обратно в летнюю кухню. Дмитрий мирно посапывал на диване, завернувшись в плед. Убрала со стола посуду, надеясь, что товарищ от шума, создаваемого мной, проснется, но не угадала. Он натянул на голову подушку и отвернулся к стене.

— Зашибись, — вздохнула я.

— Чего такая недовольная? — спросил меня Шелби, который появился вместе с креслом.

— Это ты у меня с чердака кресло упер? — спросила я его с подозрением.

— С чего ты взяла? — удивился он.

— Да больно уж похожее.

— Это мое личное кресло, — хмыкнул он. — Так чего мордень у тебя такая безрадостная?

— А чего радоваться-то? Новый год на носу, а у меня куча пациентов. Мне бы сейчас про салаты и горячее думать, да в чем в гости к Николаю со Светланой идти, а у меня мозги забиты чужими проблемами. Дмитрий еще и спит уже второй день. Ладно я вчера его женой занималась. Кстати, ты не в курсе, помогло или нет?

— Посмотри по картам или по фоткам, или по своей волшебной лампе, — зевнул Шелби. — Я тебе чего, посыльный что ли или великий и могучий Гугл?

— Ты великий и могучий демон, — ответила я. — Лучше, чем Гугл.

— Не факт, — хмыкнул он.

— Я думала, что дочищу Дмитрия сегодня и отправлю его домой, а он снова завалился спать.

— Ну и ты иди отдохни. Чего события торопишь? Торопыга. К бабке Матрене съезди, отвлеки свою больную голову от всей этой чихухни, — посоветовал он.

— Может, как-нибудь разбудить этого? — кивнула я на Дмитрия.

— Вот смотрю я на тебя, Агнета, вот вроде умная баба, а иногда такая дурная бываешь. Вот как что-нибудь вобьешь себе в голову и начинаешь копытами землю рыть и в ворота рогами упираться.

— Нет у меня рогов, — я сердито на него глянула.

— Ну спит он, понимаешь? Это тоже часть ритуала. Во сне лечится.

— Ой, да всё я понимаю, но кипит во мне, покоя не дает. Ладно, поняла я тебя, — сказала я и вышла из летнего домика, забрав грязную посуду.

Дома взяла телефон и позвонила Матрене.

— Кремль на проводе, — услышала я знакомый старческий голос в трубке. — Ну что, вся в трудах, как пчела?

— Угу, сплошной труд, — проворчала я. — Можно я сейчас к тебе приеду?

— Приезжай, — ответила она веселым голосом. — Сидор привези.

— Сидора или сидр?

— Нужен мне твой Сидор, вези сидр, — хохотнула она. — Пропустим с тобой по стаканчику.

— А потом я за руль сяду.

— До вечера всё выветрится. К тому же ты можешь и не пить, я с удовольствием это сделаю за двоих, — продолжила смеяться Матрена. — И вообще на дороге в поле гаишники никогда не стояли.

— А вдруг? Коварная ты бабушка, — хмыкнула я. — Жди, и я к тебе вернусь.

— Жду, — ответила она и бросила трубку.

— Мама, ты куда? — спросила меня Катя, увидев, что я одеваюсь.

— Поеду к Матрене сгоняю, отвлекусь от разных мыслей.

— А с этим что делать? — Катя кивнула в сторону летней кухни.

— Ничего, он спит, не трогайте его. Можно пару раз заглянуть, проверить огонь в печи и всё. Но лучше пусть Славка за ним присматривает, или вдвоем ходите.

— Он такой опасный?

— Нет, но это чтобы я за вас не переживала, — ответила я.

— Хорошо, — кивнула Катя. — А ты надолго?

— Как получится, — пожала я плечами. — Вы ведь уже взрослые, сами себе можете и приготовить, и поесть, и убрать за собой, а мне, чтобы быть доброй, нужно отвлечься.

— Мама, да мы не против, просто знать надо, когда ты придешь.

— Сегодня приду, — махнула я рукой.

Собралась, оделась, завела крокодильчика и отправилась к бабушке Матрене.

Она меня встретила на улице, украшала заборчик около дома всякими гирляндами.

— Чего делаешь? — спросила я.

— В носу ковыряюсь, — ответила она сердито. — Чего не видишь что ли? Забор украшаю.

— Зачем? У тебя дом на отшибе, никто здесь кроме меня не появляется. Кто смотреть будет?

— А я чего не человек что ли? Я смотреть буду и любоваться на такую красоту. Вот китайцы крючки придумали, а они от забора отлетают. Как теперь вот эту хламиду крепить?

— Как раньше, — ответила я.

— Как раньше у нас такого не было, — помотала головой Матрена.

— При помощи синей изоленты, проволоки и саморезов.

— Я тебе сейчас всё это принесу, а ты мне покажешь мастер-класс, — сказала она.

Бабушка развернулась и отправилась в свой огромный гараж. Я осталась стоять около забора и рассматривать китайские гирлянды, намотанные огромным пучком в одном месте. Около них появился Коловерша и принялся распутывать комок. Он протянул ко мне лапку. Я из кармана вытащила конфету и положила ему в ладошку.

— Давай бабушке поможем, — предложила я ему.

Он махнул головкой и, быстро перескакивая с одной доски на другую, потащил за собой гирлянду. Коловерша ловко ее прикрепил к забору. Когда вернулась к нам Матрена, всё было уже повешено.

— Это когда ты всё успела? Меня не было всего пять минут, — удивилась она.

— Это не я, это твой помощник, — ответила я.

— И он всё повесил ровно и аккуратно?

— Смотри сама.

— Странно.

— А ты чего его сама не озадачила этой работой? — спросила я.

— Так он мне тут хулиганил и баловался. Весь обмотался этой фигней, зажег ее и скакал по забору, — возмущенно произнесла Матрена. — Я его веником побила и прогнала.

— Вот ведь обидела маленького, — покачала я головой.

— Ага, его обидишь, — фыркнула бабушка. — Ладно, идем в дом, но давай сначала полюбуемся на красоту.

— Сейчас светло еще, плохо видно.

— Ну да, но всё равно красота.

— Это да, — согласилась я с ней.

— Я еще на дом хотела бахрому повесить.

— Сама только по всем этим фасадам не лазай.

— А кто всё это делать будет? — спросила Матрена.

— У тебя помощников две штуки, пусть они поработают на благо отечества, — сказала я. — Всё равно ничего не делают, только хулиганят.

— Попробую им выдать пионерское задание, — кивнула она. — Ты сидр привезла?

— Конечно, всё для любимой бабушки, — улыбнулась я.

— Умница, хоть ты меня радуешь. Тогда идем в дом.

— А если бы не привезла, то ты бы отправила меня обратно? — хихикнула я.

— Кто знает, кто знает, — ответила она многозначительно.

Мы вошли с ней в дом и ахнули: там была такая яркая иллюминация, что аж глазам стало больно.

— Это что это у тебя такое тут? — зажмурилась я от яркого света.

— Это мои гирлянды для улицы, елки, дома, — хмыкнула она. — Коловерша, разбойник, а ну-ка иди сюда.

Оказалось, что этот чертенок достал все уличные гирлянды и развесил их по всему коридору, добавил к ним елочные и те, что предназначались для дома, да еще что-то добавил от своей маленькой души. Всё это мигало, переливалось и сверкало на разных режимах.

— Мне на мгновение показалось, что я попала в какой-то райский коридор, — прикрывая глаза ладонью, сказала Матрена.

Она искала в коридоре розетку, чтобы выключить эту световую какофонию.

— Я же еще заказала эту чертову гирлянду «Росу». 200 метров.

— А чего это она чертова? — поинтересовалась я.

— Сейчас я выключу всё это, и ты сама это увидишь.

Матрена кое-как нашла розетку и вырубила всё это новогоднее великолепие.

— Ну всё, — выдохнула она. — Вот, наверно, что-то такое имеют в виду, когда описывают поход на тот свет. Типа я иду по белому яркому коридору. Глаза аж разболелись.

— Так что там с росой? — поинтересовалась я, потирая глаза подушечками пальцев.

— Голову подними, — сказала мне Матрена.

Я сделала так, как велела она. На потолке висела огромная паутина из этой гирлянды.

— Я это ни в жизни никогда не распутаю. Повелась на красивые картиночки елок в интернетике. А мне этот ирод на потолке взял и свел паутину из нее и сказал, что так красивей, — вздохнула она. — А теперь еще вот это. Одни убытки. Я теперь не знаю, как это убирать буду и распутывать.

— Пошли пить сидр, — предложила я.

— Замечательное решение, самое лучшее на сегодняшний день.

По Матрене было видно, что она очень сильно расстроилась из-за этих гирлянд. Она достала бокалы и поставила их на стол. Я вытащила две бутылки сидра. Бабушка организовала какие-то бутерброды, положила конфеты и печенье.

— Нет у меня ничего такого, — вздохнула она.

— У меня есть, — ответила я и выложила на стол кусочек сала и небольшой колобок сыра.

— Вот только ты меня и радуешь, не то что некоторые. Я ведь хотела себе праздник организовать такой, как на картинках. Думаю, столько лет работаю, и что я себе не заработала на такую красоту. Накупила всех этих игрушек, гирлянд новомодных и прочей мишуры, а они мне тут набезобразничали. И игрушки на себя примерил, и мишурой обмотался, и вот это устроил, — махнула она рукой. — Ну, Агнета, наливай бабушке успокоительного грамм двести.

Я плеснула нам с ней в бокалы сидра. Она выпила одним махом половину стакана.

— Эх, какой у тебя сидр всё же вкусный, приятственный такой, — причмокнула Матрена. — Я пожаловалась, теперь твоя очередь бабушку сказками радовать.

Я ей поведала историю с Дмитрием и его семьей. Как она хохотала, когда я ей рассказала, как Шелби наказал матушку и гражданку, любительницу чужих мужей.

— Так им и надо, а тетке за такое мало еще досталось. Эх, вот тебе подфартило-то перед Новым годом. На карантин целое семейство ушло, а я еще на своих безобразников жалуюсь. Одну бутылку с тобой допили под разговоры, пошли снимать всё это безобразие, — сказала она.

Мы вышли в коридор — гирлянд уже не было, только во весь потолок растянулась паутина из гирлянды «Роса».

— Слушай, а мне нравится, как звездное небо, — сказала Матрена, включив гирлянду.

— О, я видела что-то такое, только там еще шарики на ленточках висели.

Я нашла такую картинку в интернете и показала Матрене.

— Я, Вань, такую же хочу, — пропела она и направилась в комнату за игрушками.

Потом мы с ней цепляли к игрушкам красивые ленточки и вешали их на гирлянду. Громко смеялись и обсуждали всех имеющихся общих знакомых.