Глава 36

Я заберу все

Мара молча рассматривала девчонку.

«Ох и красивая, — подумала она. — И с первого взгляда и не скажешь, что в ней сидит черная порча».

— Так что же мне делать? — прервала ее размышления Анастасия.

— Есть куда спрятаться? — спросила Мара.

— К подружке если только уехать.

— А есть ли у тебя эти подружки?

— Ну Ленуська и Маринка. Ленуська у меня в соседях по старому месту жительства, а Маринка в городе живет с родителями и братьями. У них квартирка тесная, маленькая. С Ленуськой, правда, мы в последнее время только переписываемся, давно не виделись. Она себе парня нашла, вот всё время с ним и проводит, — пояснила Настя.

— Ясно, значит, подруг нет, — задумчиво проговорила Мара.

— Ну почему же нет. Есть две подруги.

— Потом поймешь, — качнула головой Мара.

— Я могу уехать в старый дом, в котором мы раньше жили с мамой, — с болью в голосе сказала Настя.

— А твоя мачеха знает его адрес?

— Конечно, знает. Она же мне помогала собираться после смерти мамы. Все равно я не верю, что Инга способна на такое. Она очень чуткий и добрый человечек, — вздохнула громко Настя. — Она не способна на такую подлость. А вот это всё игры воображения, галлюцинации от принимаемых лекарств.

Она кивнула в сторону памятника.

— Вот знаешь, я ничего такого не принимаю, — нахмурилась Мара. — И вот такие странности начались с твоим появлением.

— Ну у каждого свои тараканы, — пожала плечами Анастасия.

— Да сними ты уже с ее глаз морок, — прокаркал ворон. — А то так и будете разговаривать, как глухой со слепым.

Мара внимательно посмотрела на девушку.

— Морок снимаем? — спросила она ее.

— А это что такое? — со страхом спросила та.

— То, что затуманивает мозг и делает некоторые вещи невидимыми.

— Тогда надо убрать, — кивнула Настя.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Мара.

Она достала новую свечу из ящика стола, зажгла ее. Откуда-то вытащила моток черных ниток и села напротив Насти.

— Руки вот так положи, — показала Мара.

Девушка сделала так, как ей велели и испуганно посмотрела на Мару.

— А теперь смотри на свечу и повторяй за мной, если сможешь. Не сможешь, просто смотри на свечу. Поняла?

— Ага, — кивнула Настя.

Мара быстро стала оплетать пальцы на руках у Насти и громко шептать:

Путаница-Морока, пришла ты с любого бока, заморочила, запутала, в цепи чёрные окутала, все дела, хлопоты попутала. Кто тебя наслал, али кто послал, али Анастасия тебя встретила, да сама не заметила. Морока, Морока, с любого бока, со стороны ветренной аль подветренной, снимаю тебя, сжигаю тебя, открываю пути, дороги для Анастасии. В огне гори, Путаница-Морока, сгинь, да пропади, навек уходи. Дорога, откройся, судьбы дверь, раскройся, ясность мысли, вернись. Оковы пали. Морока пропала. Анастасия свободна. Заклято!

Три раза заговор Мара прочитала, почти все пальцы оплела у Насти, только большие не тронула. После аккуратно сняла нитки, кинула их в железную миску и подожгла от свечи и снова стала его читать.

— Морока, морока, с любого бока, со стороны ветреной да подветренной, пропала, сгорела, сгинула. Морока сгорела, Анастасия свободна. Судьбы двери, откройтесь, всё, что было спрятано от глаз, покажись. Заклято! Да будет так!

Нить сгорела, а Настя так и осталась сидеть со стеклянными глазами и смотреть на свечу.

— И чего тебе надо? Чего неймется? Прогони девку! А то пожалеешь, что со мной связалась, — проговорила девушка чужим голосом.

— А тебе чего надо от девки? — спросила Мара, немного опешив от такого «преображения».

— Ты видела, какая она красивая. Знаю, что видела, а я уже не молода и тело мое не так упруго. Как только она отойдет в мир иной, так сразу вся красота и перейдет ко мне.

— А я-то думала, это из-за наследства, — удивилась Мара.

— Одно другому не мешает, — хмыкнула «Настя».

— На красоту можно было бы и крадник поставить, а человека оставить в живых.

— Вот ты наивная, мне нужна вся ее красота, и все здоровье, и отмеренные годы жизни, а еще я ребенка хочу родить, а мне этого не дано. Как она помрет, так все ее моим будет.

— А мать-то зачем Настину угробила?

— А как бы я к девчонке подобралась? К тому же наследство лишним не бывает. Сейчас вся выручка от аптек на наши счета стекает. Не смотри на меня так, я тоже много работаю, не сижу на шее у ее отца. И в наши задачи не входит разорить сеть.

— Да уж, какая ты щедрая и умная, — хмыкнула Мара.

— Да, — усмехнулась «Настя». — Вот такая я.

— Ни стыда, ни совести, ничего лишнего.

— Вот, как начнешь стариться, так сразу меня поймешь.

— Не пойму.

Мара медленно обвела свечой вокруг Насти, чертя в воздухе защитный круг. Пламя коптило, будто горело не воском, а чем-то древним и нечистым. В одно мгновение оно вспыхнуло, взвилось вверх ярким пламенем и погасло, не оставив после себя даже огарка.

— Вот и всё, — проговорила Мара, когда девушка быстро-быстро заморгала и стала тереть глаза кулаками.

— Ой, что-то у меня так голова разболелась, прямо раскалывается, и спать сильно хочется, сил нет. Вот так бы прямо легла у вас на скамеечке и поспала.

Анастасия громко зевнула.

— Давай я тебя к себе домой отвезу, там и поспишь. Хорошо? — предложила Мара, — Нельзя в таком состоянии за руль садиться.

— Хорошо, — согласилась Настя и снова зевнула. — Голова совсем не варит.

Мара подхватила ее под руку, подняла со стула и повела на улицу. Как только они вышли во двор, так из дома выскочила Яночка.

— Ой, мамочка, а почему девушка вся в черной паутине? — с испугом спросила она.

— Ну вот так. Злая женщина на нее порчу навела. Отвезем ее к нам?

— Конечно, — кивнула Яночка, — Я с тобой. А она нас паутиной не заразит? А то знаешь, нельзя рядом с больным растением ставить здоровые. Вон паутинный клещ быстро перескакивает на другие.

— Нет, моя милая, мы с тобой сильные дамы, и с нами так просто никто не справится, — покачала головой Мара. — К тому же у нас везде висят обереги.

— Ну ладно, — девочка все же с недоверием посмотрела на Настю.

Яночка помогла матери посадить сонную девушку на заднее сиденье. Из дома вышел Юра и посмотрел на дочь с внучкой.

— Мара, ты бы гостью у меня оставила, у меня же места больше, чем в вашем доме. А то мало ли что.

— Папа, к тебе твоя дама придет, а у тебя в комнате девица молодая спит. Кто ее знает, что она подумает. Да и девица, когда проснется, будет неприятно удивлена, а может даже напугана нахождением в доме неизвестного мужика. Тебе же не нужны проблемы?

— Нет, дорогая дочь, мне такие проблемы не нужны, — согласился он с ней.

— Ну вот и всё, и договорились. Ты без меня, пожалуйста, в мою мастерскую не заходи и не пускай туда никого, — попросила Мара.

— Так ты ее закрой на ключ, делов-то.

— Точно. Что-то с этими со всеми событиями голова совсем соображать перестала.

Она заперла дверь в мастерскую.

— Ты подожди, я тебе сейчас дам кастрюльку с тушеной картошкой и кусок пирога. А то у тебя небось дома опять есть нечего, — сказал отец и скрылся за дверью дома.

Через пару минут вышел и вручил Маре пакет с едой.

— Может, Яночка у меня останется, пока ты с девушкой разбираешься? А то мало ли, вдруг ее зацепит.

— Я хочу с мамой, — нахмурилась Яночка и отвернулась.

— Как видишь, она этого не хочет, а спорить с ней бесполезно.

— Да, бесполезно, — улыбнулась девочка.

— Ага, я в курсе. Вот и достались мне какие упрямые девчонки, что одна, что вторая, — хмыкнул Юрий.

— Все претензии к производителю, — рассмеялась Мара и поцеловала отца в щечку. — Спасибо тебе огромное за всё.

— А что ты там за памятник делаешь такой странный? — спросил он.

— Папа, я сама не знаю. Либо для этой девицы, либо для той, кто ее заказала.

— Жуткая штука. Я когда его увидал, у меня по телу мурашки побежали, а ты знаешь, что я ничего не боюсь.

— Знаю, — кивнула Мара, — Мне самой от него не по себе. Ладно, поедем мы, а то холодно на улице стоять и разговаривать.

— Может, ты Агнету позовёшь, чтобы она тебе с девчонкой помогла? — спросил Юра.

Он все косился в сторону машины.

— Я ее звала, она не может, — вздохнула Мара.

— Почему не может. У нее там что-то такое стряслось? С ногами что-то случилось, что она не может сесть в машину и к тебе приехать? У нее опыта в таких делах больше, чем у тебя.

— Представь, папа, у нее там что-то с ногой, и она скачет по дому на костылях. Я же тебе вроде говорила.

— А вроде и нет. Ты второй день сама не своя с этой клиенткой ходишь. Ну а бабулька та, как ее, Матрена. Может ей позвонить? — видно было, что отец сильно беспокоится.

— Папа, я пока справляюсь. Всё, мы побежали, а то на улице холодно, аж жуть, замерзли мы.

— Ой, беги, дочь. Если что, то звони или отправляй ко мне своего ворона.

— Обязательно, — кивнула Мара.

Машина медленно катила по заснеженной дороге. Настя дремала на заднем сиденье, укутанная в старый плед. Яночка украдкой разглядывала её через зеркало заднего вида.

— Мама, а она так и будет в паутине? — прошептала девочка.

— Надеюсь, мы найдем способ, как от нее избавиться, — Мара тяжело вздохнула.

Обычные глаза не видели чёрных нитей, опутывающих тело Насти, но для Яночки, как и для неё самой, они были видны отчётливо — тонкие, липкие, пульсирующие тёмной энергией.

Дом Мары встретил их тёплым светом в окнах и запахом сушёных трав. Они уложили Настю на диван в гостиной, где уже висели обереги — пучки зверобоя, чертополоха и веточки рябины, перевязанные красной нитью.

— Светик приедет вечером и перенесет ее в кабинет на втором этаже, — сказала Мара.

— А она его не заразит паутиной? — спросила с беспокойством Яночка.

— Нет, милая, Светик находится под сильной защитой. Его ничего не возьмет.

Вечером Мара попыталась созвониться с Агнетой, но связь всю дорогу обрывалась. Она так хотела поделиться с ней всем, что произошло за день, но подруга практически ничего не слышала и все время ее переспрашивала, а потом и вовсе телефон выключился и не желал включаться.

— Да что за день сегодня! — сердито нахмурилась Мара.

— Придется тебе обходиться без чужих советов и рекомендаций, — усмехнулся Карлуша, — До всего доходить своей головой. Кстати, ты отлично справилась с оморочкой, да еще и смогла поговорить с вражиной.

— Я сама до сих пор на себя удивляюсь.

— Если ты перестанешь в себе сомневаться, то у тебя все пойдет как по маслу, например, как сегодня. Ты же Мара — богиня смерти, а не какая-то там недоучка ведьма.

— Может, она вполне опытная, — задумчиво сказала Мара.

— Все равно, она слабей, чем ты. Запомни — ты лучшая! — он приподнял лапку.

— Тебе надо работать мотивационным спикером, — усмехнулась Мара.

— Кем-кем? Прошу не выражаться, — обиделся ворон, — Я тут пытаюсь ей боевой дух поднять, а она обзывается.

— Это не обзывательство, а похвала.

— Вот навыдумывают всяких слов иностранных, а ты, Карлуша, поди разбери, что они обозначают. Ты на ночь специальные шепотки прочитай, чтобы к тебе во сне никакая гадость не смогла проникнуть, — он внимательно посмотрела на нее своими глазками бусинками.

— Обязательно, — кивнула Мара.

Она перед сном обошла дом по кругу, как снаружи, так и внутри, и начертила специальные обережные знаки, чтобы никто потусторонний, да и посторонний не смог войти в дом. Мара начала с порога — провела мелом по деревянной раме, оставляя за собой зигзагообразный узор. Каждая линия горела синим огнём на мгновение, прежде чем впитаться в дерево.

— «От ворот поворот», — шёпотом читала она заклинание, двигаясь вдоль стен.

Яночка следовала за матерью, посыпая пол солью тонкой дорожкой. В углах комнат Мара подвешивала по венику сушёной полыни, подвязанные красной нитью — древний знак против злых духов.

— Мама, а почему в ванной два знака? — спросила девочка, указывая на зеркало.

— Потому что зеркала — это двери, — ответила Мара, чертя на стекле очередной обережный знак. — Особенно ночью.

Она особо тщательно обработала окна — приклеила на крахмал небольшие листочки с защитными ставами. Можно было бы написать их мелом, но она боялась, что его кто-нибудь сотрет. Хотя она прекрасно знала, что такие вещи начинают работать сразу и не так просто кому-то чужому будет их убрать. На подоконники положила по железному гвоздю — старый способ отвадить нечисть.

В спальне, где устроили на ночь Настю, Мара провела полный ритуал:

Земля — рассыпала по полу соль с шепотком.

Вода — окропила углы водой из трёх источников (родник, талый снег, вода из скважины).

Огонь — обошла комнату с зажжённой свечой, пока воск не начал стекать странными спиралями.

Воздух — дунула на пучок чертополоха, развеивая семена по четырём сторонам света. Окуривать дымом она побоялась.

Последним она закрыла «вход» — провела ножом по дверному косяку, оставляя невидимую глазу мету. Теперь любой незваный гость со злыми намерениями даже подойти к двери не сможет.

— Готово, — вытерла лоб Мара. — Теперь никто не пройдет. Надеюсь, этой ночью мы будем спать спокойно.