Глава 37–38

Что делать?

Глухая оборона на самом деле принесла свои плоды — все обитатели дома и его гостья спали без каких-либо кошмаров и видений. Только под утро Маре приснилось огромное зеркало в мастерской, в которое со всей силы и злости билась мачеха Насти. На мгновение она застыла, ее лицо и рот перекосились от испуга, затем на них мелькнула тень злобы.

— Ты еще пожалеешь, — прошипела она.

Она стала метаться по комнате, достала какую-то маленькую вещицу из стола и куда-то вышла.

— Надо запомнить сон, — подумала Мара.

Утром ее разбудили голоса домочадцев. Яночка спорила со Светиком.

— На улице мороз, и в школу идти не надо, — утверждала девочка, — Все равно занятия отменят, и придется мне домой возвращаться.

— Ты все равно уже проснулась, съездим сейчас проверим, — парировал ей Светик.

— О чем спор? — спросила Мара, выходя из комнаты и зевая.

— На улице мороз, а он хочет меня отвезти в школу, — Яночка упрямо поджала губы.

— Сейчас я посмотрю.

Мара глянула прогноз погоды в телефоне — действительно мороз. Она зашла в чат класса и прочитала объявление от учительницы: «Здравствуйте, уважаемые родители. Занятия у малышей отменяются». Также там был перечень упражнений по каждому предмету.

— Ну да, чтобы скучно не было, — пробормотала Мара.

— Ну что там? — заглянул ей через плечо Светик.

— В школу не надо.

Она показала ему сообщение.

— Я же говорила, — Яночка показала ему язык.

— Яна, так нельзя, — Мара строго посмотрела на дочь.

— Я ее вытащил из комнаты, где спит эта девушка, — тихо сказал Светик.

— Я проверяла, не завелся ли у нас паук, — ответила девочка, — А то вдруг от нее перепрыгнул и свил гнездо в углу.

— И что?

— Не завелся, но она до сих пор спит.

— И пусть спит, не лезь туда, — строго сказала Мара, — Сны кому-нибудь странные снились? — обратилась она к домочадцам.

— Мне снилось, что я вокруг дома сажаю чертополох, — ответила Яночка.

— Мне ничего не снилось, — помотал головой Светик, — А тебе?

— Мне приснилась мачеха Насти. Она стучала по зеркалу и грозила мне кулаком, — качнула головой Мара.

— Я бы на ее месте не стала бы этого делать, — хмыкнул Светик, — Ладно, дорогие мои и любимые девочки, идемте завтракать. Ты бы эту девицу показала Агнете.

— Она до сих пор болеет, — вздохнула Мара.

— Ну не при смерти же она лежит? У нее опыта больше в этих делах, чем у тебя. Дала бы какой совет.

— Она ко мне не приедет.

— Так сама с девицей сгоняй, — предложил он.

— В дом к себе она ее не пустит, — снова возразила Мара.

— Ладно, Марушка, не буду приставать к тебе со своими указаниями. Ты сама подумай, как с Агнетой договориться.

Светик быстро позавтракал, пожелал им доброго дня и уехал на работу, оставив Мару с Яночкой дома.

— Если что, то звони, — он поцеловал ее в губы, — Ой, как же мне повезло. Каждый раз, как смотрю на тебя, так любуюсь и радуюсь своему счастью.

У Мары сразу же слетала с лица тень забот, и она улыбнулась.

— Доброго дня тебе, мой Светик.

— И вам, мое солнце. Удачи во всем.

После отъезда Светика в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Мара стояла у окна, наблюдая, как первые лучи солнца играют на инее, покрывающем деревья.

— Мама, а правда, что сны иногда сбываются? — неожиданно спросила Яночка, рассматривая энциклопедию с растениями.

Мара обернулась:

— Почему ты спрашиваешь?

— Ну… чертополох во сне сажала. А бабушка Матрена говорила, что он от зла защищает. — Девочка нахмурилась. — Может, мачеха Насти и правда к нам придет?

Мара вздрогнула. Образ зеркала из сна всплыл перед глазами с пугающей четкостью.

— Не придет, — твердо сказала она, больше убеждая себя. — Это просто сон. Она не знает, где мы живем.

Но тревога не отпускала. Взяв телефон, она набрала номер Агнеты.

— Утра доброго! Не разбудила? — спросила Мара, едва она услышала голос подруги.

— Для кого-то доброе, а для кого-то не очень. Ты меня не разбудила. Кстати, только что про тебя вспоминала, долго жить будешь. Вчера так и не удалось нормально поговорить, что-то со связью было, — ответила ей Агнета.

Мара снова пересказала весь вчерашний день Агнете.

— И она до сих пор спит, — закончила свой рассказ она, — И чего мне делать?

— Ты вспомни, сколько вы с отцом проспали, когда на вас соседка порчу навела.

— Сутки или двое, что-то около этого.

— Ну вот. Зря ты, конечно, ее притащила в свой дом. Таких клиентов лучше держать в отдельном помещении, — строго сказала Агнета.

— Я поставила на все защиту. А в мастерской я ее оставлять не стала. Там это зеркало жуткое, да и отопление печное. Кто с ней сидеть будет? — вздохнула Мара.

— Отец бы периодически дрова бы подкидывал.

— Ага, а что бы он делал с той тварью, которая бы из зеркала вылезла, а?

— Ой, ну чего уже спорить, — хмыкнула Агнета. — Уже дело сделано.

— Может, я ее к тебе привезу и ты посмотришь, что к чему? — спросила Мара.

— В дом я ее не потащу, а в летней кухне печка неизвестно в каком состоянии. Ты мне ее фотку пришли или сними ее на видео. Она ведь спит еще?

— Ну да, спит. Но как-то неудобно снимать спящего человека. А вдруг она проснется.

— Если проснется, то объяснишь всё. Скажешь, что консультируешься с другим специалистом.

— Ладно, сейчас сделаю.

Мара поднялась в комнату, где спала Настя, и стала снимать ее на камеру. Девушка даже не пошевелилась. Дыхание у нее было ровным и спокойным, но черные нити так никуда и не делись. Мара прищурилась, приближая камеру к лицу Насти. На экране четко виднелись тонкие черные нити, пульсирующие сверху и уходящие под кожу девушки, будто живые. Они расходились от висков к уголкам губ, образуя странный узор.

— Агнета, посмотри на это… — прошептала Мара.

Настя застонала во сне, и Мара чуть не уронила телефон от неожиданности. Она выскочила из комнаты, как пробка. Быстро переслала видео подруги.

— Ты это видишь? — спросила она в сообщении.

— Красота, как будто спеленали паутиной, фиг еще просто так выдернешь.

— Что бы ты сделала на моем месте? — спросила Мара.

— Попробовала бы всё срезать, — прислала ответ Агнета. — Только не проводи ритуал в своем доме.

— Я уже всё поняла, благодарю тебя за совет.

— Если что, в голову еще такое придет, то обязательно напишу тебе.

— Спасибо тебе, Агнета, за поддержку, — написала Мара.

Ей хотелось поехать в мастерскую, но ее останавливала спящая в доме гостья.

Ошибки

Мара вся извелась в ожидании, потом не выдержала, завела автомобиль, собрала Яну и поехала в мастерскую. Ей не терпелось посмотреть, что там стало с памятником — зеркалом. Настю она оставила одну дома, вернее, с вороном.

— Карлуша, она так может весь день проспать. Ты присмотри за ней, пожалуйста. Если проснется, то прилети ко мне и сообщи, — попросила она.

— Все ей Карлуша должен, — проворчал ворон, — Вот нужно тебе туда тащиться? Да еще ребенка с собой брать? В твоей мастерской вообще детям нельзя находиться, там вот эта каменная пыль и все такое, что не способствует здоровой психике.

— Ты интернет что ли посматриваешь потихоньку без меня? — Мара на него строго посмотрела.

— Бывает. Ты же в свою работу провалишься, а мне скучно. К тому же меня сколько веков на этом свете не было, надо пробелы в истории восстанавливать, — парировал он ей.

— Ясно, понятно. Так присмотришь или нет?

— Конечно, присмотрю, куда же ты без меня, — хмыкнул ворон.

— Яночку я к папе отведу, не переживай.

— Это твой ребенок, делай что хочешь, — он демонстративно отвернулся.

Мара быстро добралась до мастерской. С трепетом в сердце и дрожью в руках открыла дверь и тихонько зашла. Яночку она отправила к отцу в кузницу.

В мастерской было тихо и холодно. Ткань так и прикрывала злополучный памятник. Мара села около печки и стала ее растапливать, периодически поглядывая на жуткое зеркало. Как только огонь заплясал по дровам, так у нее сразу отлегло от сердца и стало спокойней. Она подошла к памятнику и сдёрнула с него ткань. Так же, как и в прошлый раз, из него торчала женская рука с длинными кривыми ногтями. Мара посмотрела на нее внимательно, чему-то улыбнулась, порылась в ящике стола и вытащила новую свечу. Зажгла ее и вставила в руку.

— Пусть от тебя будет хоть какая-то польза. И кому я продам такой кошмар? Хотя, может, и найдутся любители и такой экзотики, — подумала она вслух.

Ей было жалко такой хороший кусок камня. Все же материал ей доставался не даром.

Пламя свечи затрепетало в каменной руке, отбрасывая причудливые тени по стенам. Мара отступила на шаг, неожиданно ощутив, как по спине пробежал холодный пот.

В мастерскую зашла Яночка.

— Мама, — дочь нерешительно потянула её за рукав, — а почему пальцы шевелятся?

Каменные пальцы действительно сжимались вокруг свечи, будто пытаясь поймать огонь. Воск начал капать на пол, образуя странные узоры — то ли буквы, то ли руны. Из глубины зеркала донёсся шёпот:

«Спасибо за свет… Теперь я вижу…»

— Вот ведь гадство, — выругалась Мара и кинулась тушить свечу.

Она просто прикрыла ее ладонью, и пламя погасло. В окно кто-то постучал. На откосе сидел ворон и внимательно на нее смотрел. Мара открыла ему форточку.

— Там спящая красавица проснулась, — сообщил он, — А ты опять любуешься на зеркало? Тоже нашла на что смотреть, — хмыкнул он, — И как только у тебя в голове такая идея родилась создать такое чудовище.

— Вот как окажешься на моем месте, так узнаешь, — огрызнулась она.

Мара взяла за ручку Яночку и вывела ее из мастерской, закрыла дверь на ключ. Она завела дочь в дом отца и велела никуда из него не выходить.

— Я хочу посмотреть, что ты делать будешь, — захныкала девочка.

— Ты еще мала для этого, к тому же это очень опасно, а я не хочу во время ритуала еще и за тебя переживать. Так что не подведи меня, пожалуйста, не выходи пока никуда. Хорошо?

— Хорошо, — надулась Яночка, — А к деду в кузницу можно?

— К деду можно, — разрешила Мара. — Все, я побежала.

Она заскочила к отцу, сообщила о том, что в доме находится Яночка.

— Ты поедешь за этой девочкой? — спросил он.

— Да, хочу попробовать провести ритуал.

— Удачи, я верю в тебя, — он ласково улыбнулся ей, — Ты у меня самая лучшая.

— Спасибо, папа, за поддержку. Присмотри за Яной. Уж больно ей любопытно, как и что будет происходить, а я не хочу подвергать ее риску.

— Присмотрю. У меня сегодня работы мало, так что дите будет под присмотром.

У Мары пиликнул телефон. Она глянула на экран — пришло сообщение от Агнеты. Она выслала ей ритуал по снятию порчи.

— Вот нашла в одной тетрадке с разными ритуалами. Ну и что-то похожее я делала сама, только использовала вместо серпа нож. Но я думаю, что в твоем случае лучше всего воспользоваться серпом. Это твой инструмент, и он тебя слушается, и вообще вещь магическая и как бы продолжение тебя.

Мара несколько раз его внимательно прочитала, стараясь запомнить все детали. Пока ехала до дома, мысленно подкорректировала его под себя и свои вводные данные. Она очень торопилась, ведь чем дольше находилась девушка в этих путах, тем меньше было шансов ее спасти. Да и вся эта ситуация ее напрягала.

Дома ее встретила Настя. Она выглядела весьма бодро и с аппетитом уплетала бутерброд с вареньем и пила чай.

— Вы меня простите, что я у вас на кухне похозяйничала, но я так хотела есть, а дома никого не было. И телефон у меня почему-то не включается, так что я вам даже позвонить не смогла. Хорошо, что ваш ворон со мной немного поговорил. Я сейчас чай допью и поеду вещи собирать. Вы меня уж извините, что я вчера у вас так в мастерской вырубилась. Но я так хорошо выспалась, и кошмары меня не мучили, и болей никаких не было. Так здорово, — продолжала все болтать Настя.

— Это просто замечательно, — смогла вклиниться в ее монолог Мара.

— Ой, мне же папе надо позвонить, он за меня волнуется уже, наверно. Я же его не предупредила, куда и зачем я поехала. Они вообще не знают, что я себе похороны готовлю.

— Так, помолчи немного, — прервала ее словесный поток Мара. — Папе ты сейчас звонить не будешь. Ты сейчас доешь, и мы поедем в мастерскую проводить ритуал.

— А это все так серьезно? Ведь вы вчера проводили какой-то ритуал. Еще что-то надо?

— Надо, — кивнула Мара. — Надо попробовать выдрать тебя из рук порчи. Не должны такие красивые и молодые умирать.

— В целом я с вами согласна, но папа будет переживать, — опять начала говорить Настя.

— Ничего страшного, папа этот момент переживет.

— Он меня искать будет. Ему нельзя волноваться, — не уступала девушка, — Ему надо позвонить и сообщить.

— Ты не понимаешь, да, что все так серьезно?

Мара наклонилась и посмотрела на Настю своими жуткими холодными глазами.

— Или ты думаешь, что врачи тебя обманули и ты никогда не умрешь. Забыла про боли и таблетки?

Настя испуганно на нее посмотрела.

— Но ведь без моего согласия вы ничего не можете делать, — пролепетала Настя.

— Я Мара, мне не нужно человеческое согласие, — хмыкнула она, — Я не обычная ведьма, которая подчиняется всем этим законам, я сама решаю, что мне делать, а что нет.

— Понятно, — кивнула Настя и запихнула в рот оставшийся недоеденный бутерброд.

Она быстро допила свой чай.

— Я сейчас только в туалет схожу, — сказала Настя, — Да умоюсь.

Девушка вышла из-за стола и отправилась в комнату задумчивости.

— Вот и правильно, вот и молодец!!! — прыгал по столу ворон. — Это по-нашему, нечего тут сантименты наводить. А то ишь чего тут устроила, уговаривай ее здесь, как принцессу. Пусть радуется, что до нее сама Мара снизошла.

Послышался звук открываемого окна.

— Девица, похоже, собралась удрать, — с грустью проговорил ворон, — Вот ведь дуреха. Вроде и морок с нее сняли, а все равно в голове ветрище.

Мара выскочила на улицу, обошла дом и встала напротив окна, как раз в тот момент, когда из него выбиралась Настя. Она вывалилась в сугроб, и ее руки ушли в него по самые плечи.

— Тебе помочь или ты сама выберешься? — спросила Мара.

— Там-там под снегом цветы, — пробормотала Настя, барахтаясь в сугробе.

— Какие? — наклонилась к ней Мара, — А, это чертополох. Дочка у меня такая затейница.

Она вытащила из снега Настю и повела ее в дом переодеваться.

— Не делай глупостей, — проговорила она, — И все будет как надо и как положено.

Из кармана Насти вывалилось небольшое зеркальце и провалилось в сугроб. Ни Мара, ни сама Настя его не увидели.

— Холодно, как холодно, — тряслась от холода Настя. — И чего меня на улицу понесло?

— Не знаю, это тебя спросить надо, — ответила Мара. — Сейчас переоденешься во всё сухое, и поедем в мастерскую проводить ритуал.

— Да-да, я согласна, — затрясла головой Настя.