Глава 5–6

Вот тебе и больница с неупокойниками

Дверь аккуратно в палату сама собой закрылась, и рядом появился Шелби с большим рожком мороженого.

— Держи, это тебе, — протянул он мне его.

— Какой ты душка, мое любимое со смородиной, — улыбнулась я, принимая из его рук мороженое. — А кофе с шоколадкой нет?

— Есть, но позже. Сейчас к тебе Глеб придет, так что спрячь мороженку, — подмигнул он.

— Ясно, — кивнула я и сунула ее в тумбочку.

В дверь постучали.

— Входите, открыто, — ответила я. — Какой ты вежливый, — удивилась я.

В палату заглянул Глеб.

— Ну ты как? — спросил он, заходя.

— Чуть получше, чем полчаса тому назад, — хмыкнула я.

— Я тебе сейчас, — погрозил он мне пальцем. — Чуть получше. Тебя штопал самый лучший нейрохирург области, а она — чуть получше, — передразнил он меня с обидой.

— Хорошо, я почти огурцом — зеленая и в пупырку, — слабо улыбнулась я. — До Саши дозвонился? Ты же меня не отпустишь, если он меня не заберет?

— Нет, не отпущу. А до Александра я дозвонился. Обещался тебя забрать через час. Так что лежи пока у меня, отдыхай.

— Сбегать я не собираюсь, — помотала я головой.

— Говоришь, у нас опять покойников много стало? — спросил Глеб с беспокойством.

— Очень, — кивнула я.

— Я иногда за работой краем глаза вижу тени. Нервирует сильно, а ты знаешь, что отвлекаться мне нельзя во время операций. На микрон сдвинулся — и все: человека либо нет, либо глубокий инвалид.

— Я инструмент с собой не взяла, — вздохнула я. — А то бы немного у тебя тут прибралась.

Глеб в одно мгновение застыл на месте с открытым ртом. Сверху спустился ледяной ангел, его крылья блестели, как кристаллы льда на солнце.

— Чем их больше, тем сильней идет перекос энергий, — сказал он. — Больница стоит на старом фундаменте. Раньше тут был женский монастырь, при нем госпиталь. Потом монастыря не стало, а потом и госпиталь разрушился в один момент. Завалы разобрали, людей, погребенных под стенами заживо, похоронили, а потом на этом месте построили больницу. Фундамент хороший — чего добру пропадать. Так вот, подвалом особо не пользовались: склад там, архив и все. А в декабре перенесли туда морг и потревожили тех, кто там обитал столетиями. А они же не понимают, что происходит, что время другое. Они же лежат все в том же госпитале.

— Жуть, — проговорила я, ярко представив призрачный госпиталь, который тенью колыхался на фоне нормальной больницы. Его стены, облупленные и полуразрушенные, казалось, дышали старыми страхами и болью.

— Ну да, — согласился он со мной. — Пройдет немного времени, и больница не выдержит такой энергии и сама разрушится так же, как и старый госпиталь.

— Ты имеешь в виду, начнет ветшать или рухнет в один миг?

— Рухнет в один миг.

— Я не взяла с собой инструмент, да и на одной ноге призраков гонять — тот еще квест, — вздохнула я.

— А ты сосредоточься и представь свою косу, — посоветовал ледяной ангел.

— Слышь ты, бледная немочь, нечего мне тут ведьму до состояния нестояния доводить, — рядом появился Шелби. — При такой нагрузке и помереть недолго.

Он до конца не обратился в человека, поэтому позади него развевались красные кожистые крылья, а на голове красовались роскошные рога. Глаза у него налились кровью, а из носа шел дым.

— Нам хотя бы несколько штук убрать, чтобы баланс стабилизировать, — попросил ангел.

Я про себя с удивлением отметила, что на лице ангела появились эмоции, и самым удивительным было то, что он просил.

— Агнета, даже не думай, — прорычал на меня Шелби. — Ты сидеть не можешь, а тут надо по больнице носиться с косой, а покойнички эти не фига не добрые, это я еще мягко выражаюсь. Сожрут и не подавятся.

— Ну, может, хоть с нашего отделения уберете, пусть Глеб нормально работает, — Ангел не сводил с меня своих прозрачных ледяных глаз.

— О Боже! — воскликнул Шелби. — Он знает имя своего носителя, это надо где-то записать.

— Не ерничай, — скривился ангел. — И не вспоминай имя божье всуе.

— Ты же не знаешь, к какому богу я воззвал? — осклабился демон.

— С тобой бесполезно спорить. Не хотите помогать добровольно, то я могу использовать другие методы, — ангел хищно улыбнулся. — Я верну ту черноту, которой наградил ее страж.

— Кто тебе сказал, что тебе не хотят помогать? — спросила я. — Я немного не в состоянии, как видишь.

— Уберите хотя бы того, кто торчит в операционной, — вздохнул ангел. — А потом уже с остальными будем разбираться, как полегче станет.

Я задумалась. Вот не уберем мы этого неупокойника, а он во время операции под руку к Глебу полезет, или оборудование вырубит, или еще что сделает — и станет на одного неупокойника больше, а самый лучший доктор больницы начнет переживать, что провалил операцию. Ангел на меня смотрел не отрываясь, и, видно, читал мои мысли, ибо его губы растягивались в какое-то подобие улыбки.

— Не улыбайся, — вздрогнула я. — Ты меня пугаешь.

Почувствовала, что в руке у меня что-то появилось. Открыла ладонь — на ней лежал брелок в виде косы. Шелби обозвал ангела неприличным словом на каком-то древнем языке.

— Можешь говорить что угодно, — хмыкнул ангел.

Мне показалось, что он сейчас демону язык покажет. В палату вошел здоровенный горилла, толкая перед собой инвалидное кресло.

— Мы тебя прикроем, — пообещал ангел.

— Пусть Глеб отомрет, и дайте мне слопать перед делом мороженку. Она сахар в крови повышает и вообще полезна для общего самочувствия, — вздохнула я.

— Ладно, ешь свое мороженое, а потом в операционную.

— Если с Агнетой что-то случится, то я тебе голову откушу и перья буду выдергивать по одной штуке, — пригрозил Шелби.

— Не обрежься и не обморозься, — хмыкнул ангел.

Он махнул рукой, и Глеб встал со своего места и, как сомнамбула, побрел в сторону ординаторской.

— А теперь кофе мне и шоколад, пожалуйста, — попросила я, вытаскивая мороженое из тумбочки.

— Чего стоишь? — толкнул ангела демон. — Беги за кофе, я мороженое принес.

— Нда, ох и воспитание, — закатил глаза ангел.

— Нормальное у меня питание, трехразовое, практически диетическое, — хохотнул Шелби.

Через несколько минут около меня возник горилла с бумажным стаканчиком кофе в одной руке и маленьким батончиком в другой.

— Не шоколад, — грустно вздохнула я. — Но все равно давай сюда. И кофе без сахара и молока, — отхлебнула я немного напитка.

— Бал-бес, — с нескрываемым злорадством сказал Шелби.

Часть мороженого я утопила в кофе, чтобы его как-то можно было пить. Получилось весьма вкусно. Батончик я сунула в карман и есть не стала.

— Слушай, Шелби, а ты мне мое монисто не можешь принести? — спросила я его, откусывая мороженое.

— Не могу, моя радость, ты его закрыла в своей потайной комнате. Вот если бы ты его на себя сегодня напялила, то не торчали бы с тобой в этом убогом месте.

— Ну да, тут ты прав.

— Сегодня явно дождь пойдет, она со мной два раза согласилась, — сказал он с сарказмом.

— Не ерничай, тебе это ни к лицу, — хмыкнула я.

Я доела мороженое, допила кофе, при помощи Шелби перебралась на кресло.

— Вези меня, лесной олень, в свою страну Олению, — пропела я.

— Агнета, тебя только прооперировали, а ты продолжаешь шутить, — вздохнул Шелби.

— Ну а что еще остается делать? Только шутить. Погнали наших городских.

— Ты только косу сейчас не расчехляй, — попросил он. — А то покосишь живых и всякую такую нежить.

Шелби выразительно глянул на ангела, тот только смерил его ледяным взглядом. Вся наша процессия двинулась в сторону операционной.

Опять все пошло не по плану

На удивление в коридоре никого не было. Тишина неприятно давила на уши. Я стала озираться в разные стороны.

— Все спят, — спокойно пояснил ангел. — Нам же не надо, чтобы во время процедуры кто-то зашел в операционную.

— Ну да, — согласилась я с ним, и как-то былой задор у меня пропал.

Около двери в операционный блок мы затормозили.

— Разойдись, — скомандовала я.

Хоть ребята не самые приятные, но убирать я никого из них не собиралась. Они все же, как никак, следили за порядком в больнице. Народ от меня отступил, а я развернула свой рабочий инструмент — огромную косу жнеца. Древко приятной тяжестью легло мне в руки. Я немного полюбовалась на черное, отливающее краснотой лезвие.

— Красиво, да? — с придыханием спросила я свою свиту.

— Роскошно, — согласился со мной Шелби.

Лезвие, казалось, жило своей собственной жизнью, слегка вибрируя в воздухе, будто предвкушая предстоящую работу. Я закрыла глаза на мгновение, сосредоточившись на тишине вокруг. Она была неестественной, словно сама больница затаила дыхание в ожидании.

— Ну что, приступим? — тихо спросил ангел, его голос звучал как эхо в пустом коридоре.

— Давай, — прошептала я, открывая глаза.

Дверь в операционную медленно отворилась сама собой, словно приглашая нас войти. Внутри все было залито ярким светом операционных ламп. На мгновение я ослепла от этого света.

— Можно как-то притушить иллюминацию? — поморщилась я.

— Я же говорил, что тут не все так просто, — хмыкнул ангел.

Свет щелкнул и погас. Пришлось привыкать к дневному освещению. Как только зрение пришло в норму, я стала рассматривать помещение.

На операционном столе сидел мелкий мальчишка лет пяти и бултыхал босыми ногами в воздухе туда-сюда. Одет он был в холщовую рубашку и такие же штаны, подвязанные веревкой. Русые волосы у него смешно топорщились в разные стороны, а голубые глазенки озорно смотрели на меня. На пятках у мальчонки засохла грязь.

— Антисанитария, — поморщился бледный ангел.

— Малыш, ты чего тут делаешь? — спросила я.

— Сижу, — пожал мальчонка плечами.

— А почему ты не уходишь? — поинтересовалась я.

— Агнета, не стоит с ними разговаривать, — предупредил меня Шелби.

— Мне тут нравится, — он продолжал мотылять туда-сюда ногами. — Я смотрю, как доктор работает. Он в голове копается, а иногда в спине. Так интересно, а еще ему помогает вот он.

Мальчик показал пальцем на ледяного ангела.

— Тебе нужно уйти к маме и папе, и я тебе в этом помогу, — ласково сказала я.

— Доктор мне нравится, а вот ты нет, — хмыкнул мальчишка и запрыгнул на монитор оборудования.

Тот сразу покрылся мелкими трещинами.

— А еще я не хочу к маме и папе, потому что они были извергами, и батька снес мне всю спину вожжами до самых костей, а мамка его еще и подначивала.

Он повернулся ко мне спиной и перепрыгнул с монитора на подоконник. На спине не было одежды, да и кожи с мышцами не было, только белели белые кости позвонков и ребер.

— И я надеюсь, что они давно сдохли, и их сожрали крысы, а они сами жарятся на сковороде. А я ведь ничего такого не сделал, я бы все равно помер. Я съел пол крынки жирных сливок, а голодному дитенку такого нельзя. Они меня избили и в мешок завернули и бросили у ворот монастыря. Монахини даже не смогли этот мешок с меня снять, отмачивали и срезали.

— Агнета, не слушай его, — тихо прошипел Шелби. — Маши косой, пока не ушел.

Все окна в операционной покрылись сначала инеем, а потом на них расцвели морозные узоры. Изо рта вырывался пар.

— Ты мне не нравишься, ты страшная, а еще смертей в такой коляске не бывает и с перебинтованной ногой. Значит, ты живая, а только играешь ее роль, ты артистка. Я таких видел на ярмарочной площади, — продолжал говорить ребенок, крутя головой в разные стороны.

Меня охватило какое-то оцепенение.

— А еще я тут не один, я тут с дядькой, так что теперь меня никто обидеть не сможет, — хмыкнул мальчонка и повис обезьяной на распахнувшейся форточке.

От стены отделилась огромная бело-синяя фигура, чем-то похожая на йети, которых рисуют современные художники.

— Это что еще за хтонь? — поинтересовался Шелби. — Так-то его могли убрать и твои гориллы, ангел.

— А-ту их, дядька, — взвизгнул малец.

Нечисть двинулась в нашу сторону. Мы же остались стоять, а некоторые висеть на своих местах. Я выставила вперед свою косу. Нечисть, видать, была либо туповатой, либо слишком самоуверенной, но она даже не попыталась вырвать у меня из рук косу, а просто налетела на нее. Лезвие косы торчало с двух сторон йети, но дальше его не рассекала, а просто в нем застряла. Нечисть смотрела на меня и мерзко улыбалась. Кажется, я чего-то не знала.

— Это что за фигня? — спросила я у присутствующих.

— Он убивец смерти, — пояснил мальчонка и забрался по шерсти нечисти прямо ему на плечи. — Сейчас твоя коса рассыплется, а потом и ты умрешь.

— Так себе перспективка, — пробормотала я.

Коса в руках гулко позвякивала. Она с характерным треском покрывалась морозными узорами, превращаясь из черно-красной в серебристую.

— Шелби, мы что-нибудь делать будем, или продолжим любоваться новой хтонью? — спросила я.

Ледяное древко стало обжигать мои пальцы холодом. Сверху на йети спикировал Шелби, но прямо перед его носом возникла ледяная толстая стена, в которую он благополучно врезался.

— Нет, ну я так не играю, — помотала я головой и дернула косу на себя.

Полотно косы не желало выходить из тела чудища. Мальчонка постепенно менялся и стал походить на мелкого дикобраза, покрытого длинными белыми иголками. Я обернулась — ангела не было, его горилл тоже.

— Ну кто бы сомневался, — пробормотала я. — Нами можно жертвовать, а ангел у нас ценный кадр.

— Отпусти косу, — прошипел мелкий паршивец. — И останешься жива.

— Ага, щассс, — ответила я и попыталась вдавить ее поглубже в белую хтонь.

Шелби в это время пытался растопить ледяные стены. В одно мгновение он оказался в огромном кубе льда.

— Как муха в янтаре, — подумала я.

Пацаненок стал медленно спускаться ко мне по древку косы.

— Отпусти косу, — шипел он.

Я же не могла никуда сдвинуться. Да, что-то не так я все это представляла.

Вдруг двери в операционную распахнулись, и в нее ворвалось несколько черных теней. За ними следом влетел ангел и вошли его гориллы. Одна из черных теней сбила с древка мальчишку, а вторая подхватила его на руки.

— Ну, что ты, малыш, — тень с ребенком стала приобретать форму и через несколько секунд превратилась в монашку.

Она прижала его к себе.

— Ну что ты, маленький, все хорошо, — сказала она, поглаживая его по колючей спине.

Две другие тени опустились вниз и стали такими же монашками. Мальчишка захныкал и начал на меня жаловаться, колючки постепенно исчезли. Йети с удивлением смотрел на происходящее.

— А ну отпусти женщину, — возмущенно сказала одна из монашек.

Полотно косы завибрировало и постепенно стало раскаляться. Хтонь с растерянностью посмотрела на нас.

— Обхвати сильнее древко и дерни косу в сторону, — услышала я над ухом ледяной голос. — Давай! — скомандовал он.

Коляска моя устремилась вперед на йети, а коса располовинила его на две части. Йети утробно взвыл и испарился.

— А теперь мальчика с монашкой, — велел он и развернул коляску в ее сторону.

Монашка оказалась со мной практически рядом. Она мягко мне улыбнулась и одобрительно кивнула. Я махнула косой, и они испарились двумя белыми облачками.

— А эти? — показала я косой на двух других призраков.

— Этих не трогай. Не каждый день находятся призраки, готовые помогать, — ответил ангел.

Я опустила косу, чувствуя, как напряжение постепенно уходит из моих рук. Лезвие, еще недавно покрытое инеем, теперь снова стало черным, с легким красноватым отливом. Я вздохнула, оглядывая операционную. Все было тихо, только призраки монашек бултыхались рядом. Шелби, наконец, освободился из ледяного куба, отряхиваясь и бросая на нас недовольный взгляд. Вокруг него растеклась огромная лужа воды.

— Ну что, артистка, — проворчал он, — в следующий раз, может, подумаешь, прежде чем лезть в такие истории?

— Ага, конечно, — усмехнулась я, — как будто ты сам не знал, что тут может быть.

— Угу, — хмыкнул Шелби. — Кстати, ангел, ты бы хоть предупредил, что тут такая хтонь завелась. Мы же не на охоту за нечистью пошли, наша работа — это неупокоенные души, а не такие твари.

Ангел, стоявший в стороне, лишь пожал плечами. Его лицо оставалось невозмутимым, как всегда.

— Я не знал, что они здесь. Это как-то неожиданно.

— Неожиданно? — я подняла бровь. — Ты же ангел, ты должен был знать, это твоя больница.

— Даже ангелы не всеведущи, — сухо ответил он. — Но теперь, когда мы разобрались с этим, можем продолжить.

— Шиш тебе без масла, а не продолжать, — Шелби сунул кукиш ангелу под нос. — Мы можем продолжать, — передразнил он его. — Продолжайте тут сами, но без нас.

Я вздохнула, чувствуя, как усталость накатывает на меня. Это был не первый раз, когда все пошло не по плану, но каждый раз я надеялась, что все пойдет, как по маслу. Я опустила косу, опираясь на нее, как на трость.

— Ладно, — сказала я. — Что дальше?

— Поехали домой, нас там уже Саша ждет. А ты, бледная поганка, больше нам на глаза не попадайся, — ткнул в ангела пальцем Шелби. — Если бы ты втихушку не свалил, мы бы закончили все здесь намного раньше. К тому же я говорил, что она слаба и сейчас еще не время воевать со всякой нечистью.

— Не кипятись, а то у тебя уже пар из ушей валит, — хмыкнул ангел.

Один из горилл странно хрюкнул, наверное, это был смех. Ангел исчез, за ним пропали гориллы и монашки.

— Косу спрячь, — вздохнул Шелби. — Он еще пытается шутить, ледышка бесчувственная.

— Ты меня будешь ругать? — спросила я с тоской.

— Нет. Зачем? Ты и так без меня все знаешь. Если бы ты была здорова, то у призрака даже шанса не было. А так, он смог задеть тонкие струны твоей души. Эх, женщины...

Он выкатил коляску в коридор и направил в сторону лифта.