Глава 20–21

Надо попробовать

Карты легли на стол неровно, будто сопротивлялись. Прошка, недовольный тем, что его отодвинули, уселся рядом и пристально наблюдал за раскладом.

— Странно... — пробормотала я, переворачивая очередную карту.

— Что? — Алёна наклонилась ближе.

— Всё указывает на то, что это не случайность. Твоя сила... она была заблокирована. Кем-то. Или чем-то.

Алёна побледнела.

— То есть кто-то специально...

— Либо скрывал её, либо боялся, скорее всего — это кто-то в роду, — я провела пальцем по картам, ощущая едва заметное покалывание. — Но самое интересное — это не просто дар. Он реактивный.

— Что это значит?

— Он включается только в ответ на угрозу. Как защитный механизм.

Алёна медленно выдохнула.

— То есть пока всё спокойно — я обычная. А если рядом опасность...

— Да. Но проблема в том, что если не научиться этим управлять, сила может сработать слишком сильно. Или, наоборот, опоздать.

— И что мне с этим делать? — спросила она испуганно. — Агнета, вы меня научите?

— У меня совсем другие способности, — помотала я головой. — Я первый раз вижу такое. Могу дать несколько советов и порекомендовать некоторые техники.

— Я и за это буду благодарна. Только вот я ничего не взяла с собой, чтобы записывать.

— Давай, я тебе потом на электронную почту скину рекомендации, ну и ссылки на техники. Мне же тоже нужно будет подумать, что в этом случае должно пригодиться и помочь. Сходу я так сразу и не соображу.

— Просто замечательно, — обрадовалась Алёна. — А то я уже думала, что совсем всё плохо.

— Только теперь тебе придётся следить за своими мыслями и за реакцией на то или иное событие, а то при сильном стрессе выбьешь из человека не подселенца, а его душу, и всё — был человек и нет человека.

Алёна громко вздохнула, её пальцы бессознательно сжали край скатерти.

— Ты... шутишь, да?

Я медленно покачала головой, переворачивая последнюю карту в раскладе — Девятку Мечей.

— В магии нет невинных шуток. Особенно когда речь идёт о силе, которая реагирует на твои эмоции.

За окном завыл ветер, и пламя свечей заколебалось, отбрасывая тревожные тени на стены. Прошка заурчал, прижимаясь к моей руке.

— Но как мне контролировать то, чего я не понимаю? — голос Алёны дрогнул.

— Начнём с простого. — Я достала из ящика буфета браслет с бусинами и узлами. — Держи. Носи его с собой. Когда почувствуешь, что эмоции зашкаливают — сожми в ладони и представь, как весь гнев или страх стекают в этот браслет. Также бусины и узелки можно перебирать и пересчитывать, чтобы успокоиться.

Она осторожно взяла браслет и покрутила его в руках.

— И это сработает?

— Ничего не могу гарантировать, — сказала я. — Но если потренироваться, то должно сработать.

Алёна надела браслет на запястье, внимательно разглядывая переплетения нитей. В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печи.

— А что, если... — она вдруг подняла на меня взгляд, — что, если я случайно кого-то...

— Не думай об этом, — резко перебила я. — Магия чувствует страх. Чем больше ты боишься своей силы, тем опаснее она становится.

Она замолчала и стала перебирать бусинки на браслете.

— У меня есть к тебе предложение, — тихо сказала я.

— Какое? — Алёна подняла голову.

— Давай вместе попробуем снять с тебя порчу.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Но ты же сама сказала, что я ничего не умею.

— Не умеешь, но под моим руководством можно попробовать. Я буду тебя вести, как в танце. Поняла?

Алёна замерла, её пальцы застыли на бусинах браслета. В глазах читалась смесь страха и любопытства.

— Ты серьёзно? — прошептала она. — Прямо сейчас?

Я кивнула, вставая из-за стола. Прошка недовольно мурлыкнул, когда я потревожила его сон.

— Чем раньше начнём, тем лучше. — Подошла к полке с травами и стала выбирать нужные пучки. — Тем более, пока Илья спит — идеальное время.

Алёна неуверенно встала, поправляя браслет на запястье.

— А это... не опасно?

— Опаснее ничего не делать, — бросила я через плечо, насыпая в миску сушёную полынь и зверобой. — Порча на тебе — как маяк для всякой нечисти. Особенно теперь, когда твои способности начали просыпаться.

Достала из шкафа медную чашу и поставила на стол. Начертила мелом круг на полу.

— Сними свитер. Останься в футболке. И встань вот здесь. — Указала на начерченный мелом круг у печки.

Алёна покорно выполнила просьбу, дрожащими руками стягивая свитер. Я заметила, как её взгляд то и дело возвращается к спящему мужу.

— Не переживай, он не проснётся, — успокоила я, зажигая в чаше травы.

Горьковатый дым начал заполнять комнату. Прошка фыркнул и перебрался на подоконник, недовольно наблюдая за происходящим. Ему жутко не нравился запах дыма.

— Теперь слушай внимательно, — я встала напротив Алёны, взяв её руки в свои. — Ты должна представить, как из тебя вытягивают чёрные нити. Они идут из живота, из груди, из головы, от ног.

— Я... я не знаю, как...

— Закрой глаза. Дыши глубже. Чувствуешь, как браслет на руке стал теплее?

Она кивнула, веки её дрожали.

— Это твоя сила пытается помочь. Дай ей выйти. Но по чуть-чуть.

Вдруг Алёна резко вскрикнула. Её руки в моих ладонях стали горячими, как угли.

— Агнета! Что-то...

Я стиснула зубы, чувствуя, как по её рукам побежали тёмные волны. Воздух вокруг нас зарядился статикой, волосы на моих руках встали дыбом.

— Держись! — прошипела я. — Не отпускай!

Внезапно раздался громкий хлопок. Алёну отбросило назад, она упала на пол, тяжело дыша. В воздухе повис резкий запах гари.

Я быстро опустилась рядом, проверяя ее пульс. Сердце билось часто-часто, как у пойманной птицы.

— Ну как? — прошептала она, открывая глаза.

Я осмотрела её ауру — мутные пятна порчи действительно стали меньше, но...

— Часть ушла, — осторожно сказала я. — Но что-то... что-то осталось. Глубже.

Алёна села, потирая виски.

— Я чувствую будто что-то шевелится внутри. Когда ты начала вытягивать порчу, оно сопротивлялось.

— Ещё бы оно не сопротивлялось, — усмехнулась я. — Оно не для того было сделано, чтобы так просто от него избавиться. Продолжим или хочешь немного передохнуть? Учти, если начали, то останавливаться нельзя, иначе все усилия пойдут по ветру. Здесь, как с плесенью — не убрал всё, что-то оставил, и она опять начнёт расти.

Алёна поднялась на дрожащих ногах, опираясь на край стола. Её лицо было бледным, но в глазах загорелся новый огонь — смесь решимости и гнева.

— Продолжаем, — прошептала она, выпрямляя спину. — Только... как ты сказала... без остановок.

Я кивнула, доставая из шкафа чёрную свечу в железном подсвечнике.

— Тогда слушай внимательно. — Я поставила свечу между нами и зажгла её. Огонь вспыхнул неестественно ярко, отбрасывая резкие тени.

Я взяла её ладонь и перевернула вверх внутренней стороной.

— Закрой глаза и представь корни. Чёрные, жилистые, впившиеся в тебя. Где они сильнее всего?

Она зажмурилась, и почти сразу её пальцы дёрнулись.

— В... в животе. И в груди. Будто... будто паутина.

Я взяла свечу и капнула ей на запястье расплавленным воском. Капли зашипели, оставляя красные следы.

— Ай! — она дёрнулась, но не отняла руку.

— Это оно сопротивляется. — Я прижала её ладонь к столу. — Теперь дыши. Глубоко. И на выдохе — выталкивай его через грудь.

Алёна закусила губу. На лбу выступил пот. Вдруг её пальцы судорожно сжались — и в этот момент свеча погасла с громким треском.

В темноте раздался звук — будто что-то большое упало на пол. Прошка зашипел, прыгнув в сторону.

— Не двигайся! — я накрыла Алёну платком.

В углу комнаты что-то зашуршало. Воздух наполнился запахом гнилых листьев. Алёна задрожала, но продолжала глубоко дышать, как я велела.

Внезапно раздался визг — такой пронзительный, что зазвенели стёкла. И тут же наступила тишина.

Я первой рискнула пошевелиться:

— Можно открывать глаза.

Алёна осторожно выглянула из-под платка. На полу у её ног находилось тёмное пятно, которое медленно испарялось.

— Это оно ушло?

— Да, — я подняла свечу — она снова горела ровным пламенем. Порчу мы сняли полностью. — Провела рукой над её головой, чувствуя теперь только ровное тепло. — Как ощущения?

Алёна осторожно потрогала живот, потом грудь.

— Пусто... но приятно. Будто вынули что-то тяжёлое.

Я погасила свечу.

— Всё остальное будем делать завтра. Сегодня ты и так совершила невозможное.

Алёна устало улыбнулась, разглядывая свои ладони — теперь из них явно проступал золотистый свет.

Тихий вечер со старыми знакомыми

Алёна не захотела идти со мной в большой дом.

— Я здесь останусь, не хочу вам мешать, — помотала она головой. — Да и вообще хочется посидеть в тишине, подумать о случившемся.

— Хорошо. Ужин тогда дочка принесёт. Давай мы с тобой кресло разберём, чтобы ты прилечь могла, а то же сидеть на стуле тяжело, а на пол ложиться холодно.

— Я бы рядом с мужем прилегла, — вздохнула она.

— Диван узкий, упадёшь ещё, — махнула я рукой.

Мы разложили с ней кресло. Она посмотрела на меня устало.

— Вот тут чайник, там вода, здесь немного заварки осталось, варенье, есть печенье, — сказала я, показывая на предметы.

— Да-да, не беспокойтесь, — закивала она.

По ней было видно, что она очень сильно хочет, чтобы я поскорей ушла.

— И ещё, Алёна, пока никаких экспериментов. Я только новые окна поставила и печку починила, — предупредила я.

Она с испугом на меня посмотрела.

— Да я как-то и не собиралась, — промямлила она.

— Вот и не надо. Отдыхайте, книжки вон читайте, если заскучаете. Позже дочь принесёт вам ужин.

— Хорошо, — кивнула она.

— Туалет в конце огорода.

— Да, я помню.

— Ну всё, отдыхайте. Если что, то стучите в дверь большого дома, — выдала я напоследок.

— Доброй ночи и спасибо большое за всё, — проговорила она.

Я вышла на улицу. Вечерело. Морозец разыгрался не на шутку.

— Ух, — повела я плечами и ринулась в дом.

Дома меня ждала семья.

— Ужинали? — спросила я, раздеваясь в коридоре.

— Нет ещё, — ответил Саша. — Тебя ждали.

— Я пришла, — улыбнулась я, целуя его в щеку.

— Как твои клиенты? — тут же спросила меня Катя, накрывая на стол.

— Илья спит, а Алёна не захотела к нам идти, решила побыть в тишине, наедине со своими мыслями.

— Страшно сегодня было? — поинтересовался Славка.

Он тоже помогал Кате накрывать на стол.

— Ну так, — пожала я плечами.

— Опять рассказывать не хочешь? — надулся он.

— Честно? Не хочу, — помотала я головой. — Устала. Лучше расскажите, как ваш день прошёл.

Мы сели все вместе за стол ужинать. Славка рассказывал про школу, Саша — про деревенских нарушителей спокойствия. Катя слушала молча.

— Кино посмотрим? — предложил Саша.

— Я не против, — кивнула я.

Дети как-то энтузиазма не показывали.

— Значит, мы с тобой вдвоём посмотрим, — улыбнулась я ласково Саше.

Устроились с ним на диване, нашли подходящий фильм и стали смотреть. Вдруг кто-то тихонечко постучал в окно.

— Это, наверно, твоя Алёна, — проговорил Саша.

— Да, скорее всего, — кивнула я, поднимаясь с дивана.

Я выглянула в окно, но никого не увидела. Однако стук в дверь снова повторился. Решила выйти во двор, накинула на себя пуховик, сунула ноги в сапоги. Выскочила за дверь.

Чуть поодаль стояла незнакомая фигура в длинном плаще и курила сигарету.

— Доброго вечера, — поприветствовала меня фигура, — если можно так сказать.

— Доброго, — я внимательно всмотрелась в фигуру. — Жнец?

— Ага. Не узнала? Долго жить буду, — хохотнул он.

Я вспомнила его. Он как-то приходил, когда мы со Светланой пациентку спасали.

— Всё также куришь? — спросила я.

— Привычка — вторая натура, — усмехнулся он.

— Ты по чью душу пришёл?

— Не переживай, не по твою, да и близкие мне твои пока не нужны.

— Замечательно, — я вздохнула с облегчением.

— Там домик на окраине деревни. В нём старик одинокий живёт, вернее, жил до сего времени. Ты мужу скажи, чтобы его проведал, а то ведь деда никого нет. До весны никто и не узнает, что помер, — он выдохнул колечко дыма.

— А человечность в тебе не умерла.

— Куда она денется, — горько рассмеялся он. — Ладно, дорогая, мне пора бежать. Я тебя предупредил, а ты не забудь, пожалуйста.

— Хорошо, — кивнула я.

— Кстати, даму, что сидит в твоём летнем домике, предупреди, что с силой шутки плохи. Она у меня периодически в журнале появляется. Не хотелось бы делать запись о ней.

— Она обещала не экспериментировать.

— А то ты не знаешь людей. Как говорят, любопытство сгубило кошку, — усмехнулся жнец.

Дверь приоткрылась.

— Агнета, кто там? Помощь нужна? — спросил меня Саша, выглядывая из-за двери.

— Нет, помощь не нужна. Уже иду.

Я посмотрела на то место, где только что стоял Жнец. Ничего не говорило о том, что он здесь был, только окурок тлел в сугробе. Глянула на тёмные окна летней кухни. «Надеюсь, ночью ничего такого не случится, и Алёна не начнёт проводить свои эксперименты здесь».

Не стала ничего говорить Саше о новом покойнике, решила, что ему стоит отдохнуть, а не бродить по ночам по деревне. Дедульку это уже не вернёт, а у Саши не будет спокойной ночи.

Я уселась рядом с ним, и мы продолжили смотреть фильм. Он так и не досмотрел — уснул. Накрыла его пледом и ушла к себе наверх. Хотелось немного всё обдумать, проанализировать.

— Кофе? — проговорил знакомый голос, как только я разобралась с печкой.

— Лучше чай, — ответила я.

— Устала?

— Да, — кивнула я. — Странный сегодня день был.

— Да, я видел. Переживал за тебя, но ритуал не стал прерывать. Ты знаешь, что такие эксперименты могут быть чреваты последствиями? Сила у неё дикая, необузданная, а тут ты решила попробовать с неё таким образом порчу снять, — Шелби неодобрительно покачал головой. — А если бы что-то пошло не так?

— Всё обошлось, — вздохнула я.

Мне не хотелось с ним спорить. Томас поставил передо мной чашку с чаем, от которого потянуло ароматом лимона и коньяка. Я с удивлением на него посмотрела.

— Коньяк?

— Обижаешь. Бальзам «Семь трав», — усмехнулся он.

— Надеюсь, не половина стакана?

— Целый, — хохотнул он. — Пей, не смущайся, там всё дозированно, как в аптеке.

— Благодарю.

Я отпила немного чая. Терпкий бальзам продрался по горлу и растёкся теплом по телу. Я прикрыла глаза.

— Хорошо ли тебе, девица, хорошо ли тебе, красная? — с улыбочкой спросил Шелби.

— Хорошо, батюшка. Вот именно этого, оказывается, мне и не хватало, — я улыбнулась в ответ.

— Жнец приходил?

— Угу, — кивнула я.

— Нам бы тоже с тобой не мешало прогуляться по злачным местам с косой.

— Я косой иду с косой, косить косой, — хмыкнула я.

— Совершенно верно, — подмигнул он.

— Когда запланирован выход?

— Агнета, ты ли это? — он с удивлением на меня посмотрел. — Обычно ты сопротивляешься, а сейчас спрашиваешь про дату.

— Я поняла, что лучше смириться и сделать, чем потом скакать на костылях или поехать в больницу с приступом боли.

— Неужели кто-то услышал мои молитвы, — Шелби закатил глаза.

— Не ерничай, — фыркнула я.

— За дамочкой присматривай. Силища у неё убийственная. Недаром на ней блокировка находилась.

— И кто же заблокировал?

— Бабка. Алёна эта ещё в детстве жару всем давала, но не понимала, что к чему. Вот её бабка и отволокла к местной ведунье, думала, что в девку бес вселился. Та на неё блокировку и поставила, для её же блага. А тут, видишь, действие магии некоторые вещи подвинули, ну и всё слетело, как крышечка с молодого вина.

— Ясно, — кивнула я.

— И я бы тебе не рекомендовал брать её на обучение. Ведь были у тебя такие мысли?

— Что-то там бродило в голове, — согласилась я с ним.

— Вот и выкинь их. Тебе самой ещё учиться и учиться, не надо брать шефство над нестабильными гражданками, — Шелби нахмурился.

— На данный момент времени этого делать не собираюсь. Сейчас я выпью твой ядрёный чай и пойду спать, а ты будь так любезен, присмотри за подопечными.

— Ага, сейчас, я тебе не нанимался, — хмыкнул он. — У тебя вон Прошка есть и Исмаил, пусть они за ними смотрят. А я буду за тобой наблюдать.

— Ох, какой ты всё же.

— Какой есть, другого тебе не дали, — усмехнулся он и исчез.

— И за это спасибо.

Я допила чай в тишине и отправилась вниз отдыхать.