Глава 33–34

Кина не будет, но попрошу не расходиться

Устроилась в машине и стала ждать, периодически выглядывая и посматривая на окна пятого этажа.

— Ждёшь? — рядом со мной появился Шелби.

— Угу, — кивнула я. — Есть что-то хочется. Валере еды купила, а сама голодная.

— Булочку и кофе? — спросил меня он.

— Лучше кусок пиццы и кофе, или бутерброд с колбасой и сыром.

— Может, бургер? — он подмигнул мне.

— И буду я во всём этом сидеть радостная, — помотала я головой. — Уж лучше беляш или чебурек.

— Как скажешь.

В его руках в одно мгновение появился картонный стаканчик с кофе и кусок пиццы на пластиковой тарелке.

— Ты мой спаситель, — проговорила я, хватая дары.

— Осторожно, кофий горячий, — предупредил Шелби.

— У меня руки замерзли, — ответила я, откусывая кусок. — Как ты думаешь, долго нам придётся сидеть в засаде?

— Не долго, вон они уже собираться начинают.

— Уже? — я с разочарованием посмотрела на еду. — Ну, я так не играю.

— Ешь спокойно, у нас есть ещё с тобой время. Они только почуяли его одиночество. Собираются с силами. Пока начнут проявляться — минут двадцать, не меньше.

Я с облегчением вздохнула и сделала большой глоток горячего кофе. Он обжёг губы, но согрел изнутри.

— Спасибо, — пробормотала я с полным ртом. — А то голодная я — злая я. И концентрация хромает.

— Знаю, — он усмехнулся.

Время тянулось медленно. Я пристально следила за тёмными окнами пятого этажа, пытаясь уловить малейшее движение, изменение в атмосфере. Но всё было тихо.

— Думаешь, он справится? — спросила я, откладывая пустую тарелку.

— С ролью отчаявшегося? — Шелби повернул ко мне голову. — Безусловно. Он напуган. А страх — самая правдоподобная эмоция. Её не нужно играть.

Я кивнула, допивая кофе. Холодный осадок на дне стакана был горьким.

— Ладно, — я скомкала стакан и сунула его в пакет для мусора. — Пора. Чувствую, скоро начнётся.

В окнах квартиры то тут, то там мелькали странные тени — будто от проходящих людей, хотя я точно знала, что там никого, кроме Валеры, нет. Воздух вокруг машины стал густым, наэлектризованным. Давление изменилось, в ушах заложило.

— Пошли, — я резко распахнула дверь. — Они здесь.

Мы выскочили из машины и бесшумно пересекли двор. Подъезд встретил нас ледяным сквозняком. Мы молча поднялись по лестнице, прислушиваясь.

Из-за двери квартиры не доносилось ни звука. Тишина была зловещей, густой.

Я приложила ладонь к дереву. Оно было ледяным и вибрировало, словно под напряжением.

— Готов? — шёпотом спросила я у Шелби.

В ответ он лишь подмигнул мне. Его глаза вспыхнули тусклым алым светом.

Я вставила ключ в замок. Медленно, бесшумно повернула его. Щелчок прозвучал как выстрел в этой тишине. Толкнула дверь и замерла на пороге, прислушиваясь. Аккуратно вытащила брелок из кармана, шагнула в комнату и сразу очутилась в рабочем кабинете Валеры. С удивлением стала осматриваться, не ожидала, что ещё и реальность изменится.

Кабинет был погружён в полумрак. Шторы наглухо задернуты. Настольная лампа Валеры была включена, но её свет казался тусклым и жидким, не в силах рассечь сгустившийся мрак. Сам Валера сидел за своим широким столом, заваленным бумагами. Он был бледен, как полотно. Его пальцы судорожно сжимали ручку, но он не писал, а просто держал её.

В углу, на кожаном диване, сидела тётка в платочке и что-то ворчала, перебирая пальцами воздух, словно чётки. У книжного шкафа маячил худой мужчина в очках и тыкал костяным пальцем в корешки книг. Их было пятеро. Они не были прозрачными или мерцающими. Они выглядели абсолютно плотными, реальными, но от них веяло леденящим холодом и безнадёжной тоской.

— Агнета, — выдохнул Валера, увидев меня. В его глазах читалось отчаяние. — Они… они контракт править заставляют. Всю ночь бубнили, а теперь явились всей компанией сюда.

Мужчина у шкафа обернулся. Его взгляд, внимательный и пронзительный, упёрся в меня.

«Кто сия?» — прозвучало у меня в голове сухим, безжизненным шёпотом. «Не из наших. Мешать будет».

Тётка с дивана подняла голову.

«Чужачка. Сопротивляется. Выгони её, Валерьян. Не дело бабам в мужские дела соваться».

— Его зовут Валерий, — проговорила я, нахмурившись.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как Шелби невидимой глыбой встаёт за моей спиной, занимая весь дверной проём.

— Ну что, — сказала я, снимая с плеча рюкзак. — Похоже, придётся устраивать внеплановое собрание. И объявлять его закрытым.

Я расстегнула рюкзак и достала первую свечу. Воск был тёплым и живым под пальцами.

Валера с надеждой посмотрел на меня. Призраки замерли в ожидании. Битва начиналась.

Я не стала зажигать свечу. Вместо этого я медленно прошла в центр комнаты, ощущая на себе тяжёлые, безжизненные взгляды. Воздух гудел от их немого недовольства.

— Вы хотите говорить, — сказала я громко и чётко, обращаясь к пустоте между призраками. — Но здесь и сейчас — говорю я. Вы нарушили границы. Вы пытаетесь подчинить живого. Этого не будет.

Мужчина у шкафа медленно повернулся ко мне всем телом. Его очки блеснули тусклым светом.

«Он наш. Кровь. Долг.» — прозвучало в голове, и слова обожгли изнутри ледяным холодом.

— Его долг — перед живыми, — парировала я. — Перед женой, ребёнком, родителями. А не перед теми, кто давно забыл, что значит дышать.

Тётка на диване поднялась. Её пальцы продолжали бесконечно перебирать что-то невидимое.

«Он слаб. Без нас его сомнут. Мы дадим силу. Мы покажем путь».

— Свой путь он уже выбрал сам без вас, — я вынула из рюкзака небольшой мешочек с крупной солью. — Ваше время прошло. Вам пора уходить.

Я сделала шаг к Валере, который сидел, застыв, с широко раскрытыми глазами. Я насыпала тонкую дорожку из соли между ним и призраками.

Раздался шипящий звук, будто раскалённое железо опустили в воду. Тётка отпрянула с тихим вскриком. Мужчина у шкафа выпрямился, и его черты на мгновение исказились злобой.

— Агнета... — прошептал Валера. — Они... они не уйдут просто так.

— Я знаю, — ответила я, не отводя глаз от призраков. — Не для этого они сюда приперлись.

Самый крупный из призраков, молча стоявший в тени, сделал шаг вперёд. Он был в форме, но не современной, а старого образца. Его лицо было обезображено шрамом.

«Он примет дар. Или примет расплату», — пророкотал у меня в голове низкий, полный невыразимой угрозы голос. Это был не шёпот, а удар по сознанию.

Я почувствовала, как Шелби напрягся, готовясь к атаке. Но я опередила его.

Быстрым движением я швырнула щепотку соли прямо в центр комнаты, туда, где энергия была наиболее густой.

— Уходите на покой и не мешайте живым!

Соль, попав в энергетический узел, вспыхнула короткими голубоватыми искрами. Призраки вздрогнули и отступили, их формы заколебались, стали менее чёткими.

— Агнета, хватит устраивать представление. Давай всё быстренько порешаем и разойдёмся, — предложил Шелби.

— Я пытаюсь договориться с ними полюбовно, — ответила я.

— Наивная, тётя Агнета, с призраками нельзя договориться, их можно только изгнать. Прекращай балаган, пока наши клоуны не разошлись, — хмыкнул он.

— Ладно.

Призраки смотрели на нас с удивлением. Они, кажется, не понимали всю серьёзность ситуации. Я воспользовалась их замешательством. Достала из кармана брелок, который в одно мгновение превратился в огромную чёрную косу с серебристым орнаментом.

Я посмотрела на них, собрав всю свою волю.

— Сеанс окончен. Проход закрыт. Кина не будет, но попрошу не расходиться, вас ждёт увлекательное действо.

Коса в моей руке замерцала холодным серебристым светом, отбрасывая причудливые узоры на стены. Воздух затрещал от напряжения. Призраки зашевелились, наконец, осознав угрозу. Их формы сгустились, наполнились злобой и страхом.

— Последний шанс, — сказала я. — Уйдите сами. Пока я не указала вам дорогу насильно.

«Наглость!» — прошипел мужчина у шкафа, делая шаг вперёд. Его черты поплыли, превращаясь в нечто острое и хищное. «Мы не боимся твоих игрушек, девочка. Мы видели такие вещи, от которых твоя душа свернётся в узел!»

— Ошибаешься, — парировала я. — Вы боитесь. Вы боитесь забытья. Боитесь небытия, а еще боитесь расплаты за своих грехи и договора. Именно поэтому цепляетесь за него, — я кивнула на Валеру. — Но сегодня вы получите то, чего так боитесь.

Я взмахнула косой. Призраки метались по комнате, как пойманные мухи, натыкаясь на барьер Шелби. Их шёпот превратился в панический вой.

— Я предлагала по-хорошему, — сказала я, наступая на них. — Вы не захотели. Теперь будет по-моему.

Я направила остриё косы на тётку в платочке.

— Иди.

Она забилась, пытаясь сопротивляться, но сила, исходящая от косы, была неумолима. Её форму начало затягивать в воронку, как воду в сток. С тихим, жалобным всхлипом она исчезла в серой пустоте.

— Следующий, — мой взгляд упал на мужчину в очках.

Тот попытался броситься на меня, но его немая ярость разбилась о холодную сталь косы. Он растворился без звука.

Остальные поняли, что сопротивление бесполезно. Один за другим они прекращали борьбу и позволяли серому свету поглотить себя. В комнате становилось светлее и тише.

Последним остался тот, в старой форме. Он стоял, выпрямившись, и смотрел на меня не с ненавистью, а с усталым пониманием.

«Скажи ему... пусть живёт достойно», — прозвучало в моей голове, и это был не приказ, а просьба.

Я кивнула.

— Иди с миром.

Он повернулся и сам шагнул к полотну косы и мгновенно исчез. В комнате повисла тишина. Я опустила косу, и она снова стала просто брелоком в моей руке. Было очень холодно.

Валера медленно опустился на стул, дрожащими руками проводя по лицу.

— Всё? — его голос сорвался на шёпот.

— Всё, — подтвердила я, убирая брелок в карман. — Они ушли. Навсегда. Ты свободен. Надеюсь, и род твой тоже освободился.

Шелби громко хмыкнул. Я на него сердито зыркнула.

— Мы избавились только от родственников, — качнул он головой.

Сделали большое дело

Комната, которая мгновение назад была кабинетом Валеры — с массивным столом, заваленным бумагами, книжными шкафами и кожаным диваном — вдруг дрогнула, как изображение на плохо настроенном телевизоре. Воздух затрещал, и всё поплыло, смешалось, стало терять форму и цвет. Все в одно мгновение исчезло, испарилось, не оставив и следа.

Вместо этого нас окутал тяжёлый, спёртый воздух, пахнущий пылью, затхлостью и забвением. Мы стояли в той же по размерам комнате, но теперь это было голое, пустое пространство с облупившейся штукатуркой на стенах и потрескавшимся линолеумом на полу, покрытым толстым слоем серой пыли. В углах лежали комья грязи. Паутина свисала с потолка призрачными гирляндами.

Единственное окно было занавешено грязными старыми шторами, и лишь тонкие лучи лунного света пробивались сквозь щели, освещая плавающие в воздухе пылинки. Было холодно, сыро и безжизненно. Казалось, сюда не ступала нога человека много лет. Иллюзия, созданная призраками, рассеялась, обнажив жалкую, неприкрытую реальность.

— Н-да, сильны твои родственнички были, — покачала я головой. — Домой?

— К тебе? — с усталостью в голосе спросил он.

— Нет, к тебе. Покойники ведь пропали, смысл теперь тащить тебя к себе.

— Они точно больше не появятся?

— Вот эти точно не появятся, а на новых я гарантию не даю. Давайте уже валить отсюда, а то тут холодно, как в погребе. Я немного подзамерзла.

— Значит, я могу спать спокойно сегодня ночью? — снова задал вопрос Валера.

— Можешь, но будешь или нет, я не знаю, — пожала я плечами, выходя из квартиры.

— Точных ответов у тебя нет, — хмыкнул он.

— Валера, я же тебе не синоптик, никаких точных прогнозов у меня не имеется.

Он улыбнулся моей фразе. Мы закрыли дверь и спустились к машине.

— Кстати, ты не замёрз? — спросила я. — Выскочил из своего управления в одной рубашке, и в неотапливаемой квартире ещё сколько просидел.

— Да мне не холодно, я на адреналине.

— Адреналин стекал в штаны, — задумчиво сказала я. — Томас, дружочек, принеси нашему пострадавшему его одежду, — попросила я демона.

— Я тебе чего, посыльный что ли? — проворчал Шелби.

— Ты лучше и ценней, — ответила я.

— Предлагаешь мне лезть в это царство теней? Совсем меня не бережёшь, — фыркнул он и исчез.

Вышли из вонючего подъезда и сели в машину.

— Тут тепло, — поёжился Валера.

На сиденье рядом с ним лежал ворох из одежды.

— Э-э-э, — только и смог произнести Валера, рассматривая шмотки.

— Они у тебя не подписаны, — фыркнул Шелби. — Так что я всё забрал из шкафа.

— Агнета, подбросишь меня в управление? — попросил Валера. — Надо вернуть коллегам их одежду.

— Ты выбери своё, да я обратно всё закину, — посоветовал Шелби. — Чего ты будешь нас гонять туда-сюда, мы же тебе не такси.

— Н-да, — многозначительно сказал Валера.

Он нашёл свой пуховик и натянул его на себя. В одно мгновение исчезли все вещи.

— Валера, я совсем забыла, у меня термос там и пакет с бутерами. Если хочешь, то перекуси. В квартире ничего не ел небось?

— Какой, — махнул он рукой. — Кусок в горло не лез. От чая я не откажусь. Есть не хочу.

— На сиденье посмотри, там все лежит.

Валера достал термос, налил себе немного чая и быстро выпил мелкими глотками.

— Полегчало? — с сочувствием спросила я.

— Угу, — кивнул он.

— Тогда погнали.

Машина тронулась, и мы поехали по ночному городу. Валера сидел, закутавшись в пуховик, и молча смотрел в окно. Напряжение последних часов наконец начало спадать, и его лицо приобрело уставшее, но спокойное выражение.

— Спасибо, — тихо сказал он, не поворачивая головы. — Я... я даже не знаю, что бы без тебя делал.

— Нашёл бы другого специалиста по выселению назойливых родственников, — отозвалась я, сворачивая на его улицу. — Их сейчас много развелось.

Он коротко усмехнулся.

— Вряд ли. Обычные экстрасенсы разбежались бы при виде этой компании. Да к тому же что-то тех, у кого на самом деле есть дар, я не видел. При ближайшем рассмотрении они все оказывались нечисты на руку.

— Просто у тебя работа такая, что ты всех подозреваешь.

Шелби фыркнул, но ничего не сказал.

— Интересный у тебя инструмент, да и помощник такой колоритный. Как-то не вяжется его наличие и твоя дружба с батюшкой, — чуть качнул головой Валера.

— А ты не вяжи, не шей, и не лепи, — хмыкнула я. — Как бы и с тобой моё общение мало вяжется.

Мы подъехали к дому Валеры. Окна в его квартире были тёмными.

— Жена с ребёнком у моих родителей должны быть, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Я их отправил, как только всё началось. Боялся, что и к ним прицепятся.

— Молодец, — одобрила я. — Поступил как настоящий мужчина. Теперь можешь их вернуть.

Он кивнул, но не спешил выходить.

— Агнета, а если они вернутся? Не эти, а другие? Вдруг в нашем роду их ещё целый легион?

Я повернулась к нему.

— Слушай, Валера. Мир полон всякой нечисти. Призраки, демоны, проклятия — это всё есть. Но это не значит, что нужно всю жизнь сидеть и дрожать. Ты сегодня прошёл настоящее испытание и выстоял. Ты сильнее, чем думаешь. А если что — ты знаешь, где меня найти. У тебя есть мой номер.

Он снова кивнул, на этот раз с большей уверенностью.

— Да. Спасибо. И... передай своему демону, что я ему тоже благодарен. Хотя он и ворчун.

— Он всё слышит, — улыбнулась я.

Валера вышел из машины и, помахав рукой, направился к подъезду. Я подождала, пока он зайдёт внутрь, и только тогда тронулась с места.

— Ну что, — сказала я, направляясь домой. — Говорила же — справится. Не впервой.

— Напуганный обыватель, — буркнул Шелби. — Но да, для человека — неплохо держался.

— Высшая похвала от тебя, — рассмеялась я. — Так, теперь домой. Мне ещё своим объяснять, куда я пропала на полночи. Надеюсь, кусочек пирога мне оставили.

— Зато твой «крокодильчик» цел, — заметил Шелби. — И ты цела. И даже сыта. Всё-таки не зря я тебе ту пиццу принёс.

— Ага, — я потянулась за рулём, чувствуя приятную усталость. — Совсем не зря. Благодарю, Шелби.

— Не за что, — он помолчал. — В следующий раз, кстати, могу и чего другого принести, если, конечно, надо будет.

— Я знаю, — улыбнулась я.

Ночь была тёмной, но дорога домой казалась светлой и совсем не страшной.

— Кстати, Агнета, там у него в роду были разные договора и контракты с небезобидными сущностями. С Аленой сейчас Матрена работает, так что они могут всей толпенью полезть к Валере, — предупредил меня Шелби.

— Не нагнетай, — попросила я. — Может, Матрена их уберёт, или уже убрала, пока мы с покойниками воевали. Я думаю, что во время ритуала одна бы морда да показалась. Ты ничего такого не заметил?

— Нет, только мертвяки, группы поддержки не было.

— Вот видишь, значит, можно спать спокойно.

— Тебе да, а вот Валере надо быть начеку.

Не успела я доехать до дома, как у меня затрезвонил телефон.

— Глянь, кто звонит, — попросила я Шелби.

Тот посмотрел на экран.

— Матрёшка твоя звонит, — ответил он.

— Трубку возьми и поставь на громкую связь, — попросила я.

Шелби ловко нажал на экран, и в салоне раздался хриплый, взволнованный голос Матрёны:

— Агнета? Ты где?

— В машине. Еду домой. Как у вас там дела?

— Нормально, всё по плану. А у тебя? С покойниками справилась?

— Ты знала, — догадалась я.

— Конечно, — хмыкнула она. — Ну так чего там с этими гражданами?

— Убрала всех, кто вылез, — ответила я.

— Вот и отличненько, — вздохнула она с облегчением. — Я с мелочёвкой разобралась, все контракты аннулировала и разорвала. Тех, кто не хотел добровольно уходить, отдала на прокорм Лешке.

— Лешке? — удивлённо переспросила я.

— Угу, не такой уж он у меня безобидный, и не только снег чистит и с твоим Исмаилом самогонку пьёт, — послышался довольный хмык. — Говорит, нахалов оттуда, из-за черты, не любит. Особенно которые к живым лезут. Так что твоему оперативнику можно спать спокойно. Родня к нему больше не пристанет.

Я выдохнула с облегчением, которого даже не осознавала.

— Спасибо, Матрена. Выручила.

— Да ладно тебе, — Матрёна смущённо буркнула. — Ты тоже не подвела. А теперь гони домой, ждут там тебя поди. И ко мне завтра с утра заезжай, расскажешь, как оно всё было.

— Обязательно, — пообещала я.

Связь прервалась. Давление, висевшее в воздухе с самого разговора с Валерой, наконец-то рассеялось.

— Ну что, — нарушил молчание Шелби. — Домой ужинать? Или может, куда завернём?

— Ужинать, меня ждёт пирог, — твёрдо заявила я, с облегчением поворачивая руль в сторону дома. — И чай. И сон. Всё остальное — завтра.

Я почувствовала, как с плеч спала тяжёлая, невидимая ноша. Дело было сделано. И сделано хорошо.