Глава 42–43

Что-то там свистит

Так и вышло. Ровно через три дня около нашего забора затормозила машина. На этот раз Оксана вышла с плетёной корзинкой, накрытой нарядной салфеткой. Славка чистил снег, поэтому калитка была открыта. Я выглянула в окно.

— Агнета, здравствуйте! — её голос звенел напускной радостью. — Не могу же я в долгу оставаться! Принесла вам пирожков — с капустой и с яблоками. Свои, домашние!

Я вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. Шелби невидимой тенью стоял за спиной, и я чувствовала его ехидное внимание.

— Зря беспокоились, — сухо сказала я, не делая шага навстречу.

— Да как же иначе! — Она уже подошла вплотную, настойчиво протягивая корзинку. — Вы мне так помогли! Баня теперь — загляденье! И, знаете, я тут подумала... Мы же соседи, вроде как. Может, чайку попьём? Пообщаемся? А то я тут никого не знаю.

В её глазах читался неподдельный, настойчивый интерес. Но не ко мне, а к дому за моей спиной, к жизни, что в нём кипела. К тому, кто должен был вот-вот вернуться с работы.

— Спасибо, поставьте корзинку сюда, — кивнула я на лавку, не приглашая её войти. — Но сейчас не время. Дела.

Её улыбка на миг дрогнула, но она тут же подхватила:

— Ну конечно, конечно! Я понимаю! Может, как-нибудь в другой раз? В субботу, например?

В этот момент во двор вошёл Саша, вернувшийся с работы. Увидев Оксану, он нахмурился и лишь коротко кивнул, направляясь к дому. Её взгляд на мгновение прилип к его спине, и в нём мелькнуло что-то расчётливое и жадное.

— В субботу мы с мужем заняты, — холодно отрезала я, окончательно перекрывая ей путь. — И в воскресенье. И на следующей неделе. Всегда.

Она наконец поняла. Щёки её залились румянцем, а в глазах вспыхнула обида.

— Я... я поняла, — прошептала она. — Ну, тогда... всего доброго. Корзинку можете себе оставить.

Она развернулась и почти побежала к своей машине.

Я стояла и смотрела ей вслед, сжимая в руках полотенце.

— Ну что, — раздался голос Шелби. — Поздравляю. Первый раунд за тобой. Дали отпор.

— Это не раунд, — тихо ответила я, глядя на газующую вдали машину. — Это только начало. Такие, как она, просто так не отступают.

— Тем интереснее, — проскрипел он, и в его голосе прозвучало предвкушение. — Скучно не будет.

— Ну почему надо обязательно лезть в чужую семью? — возмущённо сказала я. — Искала бы свое, глядишь, давно бы нашла.

— Такой уж человек, — пожал Шелби плечами. — Ты пирожки забирать будешь? — спросил он.

— Нет, — хмыкнула я. — Можете поделить между собой.

Я повернулась и пошла в дом, где меня ждали мои настоящие, а не подставные заботы. Но где-то на краю сознания уже зрело понимание: границы были обозначены, но война только начиналась. И следующая её атака будет куда изощрённее.

* * *

Вечером, когда я чистила картошку на кухне, Саша, сидя за столом с ноутбуком, негромко спросил:

— Эта... Оксана... Она к тебе сегодня опять приходила?

— Приходила, — коротко ответила я, с силой ударяя ножом по картофелине. — Пирожков принесла. В благодарность.

Он отложил газету и внимательно посмотрел на меня.

— И что?

— И ничего. Хотела с нами чай попить. Я вежливо поблагодарила и сказала, что мы всегда заняты.

Саша кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Правильно. А то она тут вчера на дороге меня ловила. Говорит, машина заглохла. Я предложил эвакуатор вызвать — так она аж вспыхнула. Видно, рассчитывала, что я её до дома подвезу.

Я перестала чистить картошку.

— И что ты сделал?

— А что я сделал? — он удивлённо поднял брови. — Завёл ей машину, ничего там не заглохло, и уехал. Предупредил, что тех, кто часто вызывает полицию, ставят у нас в чёрный список и к таким уже ездят в самую последнюю очередь. Она аж вся покраснела. Я что, по-твоему, должен был с ней любезничать?

В его голосе звучала такая искренняя недоумённая честность, что моё напряжение начало таять. Он не играл в игры. Он был простым и прямолинейным.

— Нет, — улыбнулась я. — Не должен.

— Вот и я о том, — он снова углубился в отчёт на ноуте.

В этот момент с улицы донёсся радостный визг и топот — это Прошка со вторым котиком гонялись за собакой. На плите булькала картошка, на сковороде шкворчали котлеты. Дом был наполнен обычными, мирными звуками и запахами. Моя крепость стояла прочно.

Но позже, когда я выходила выбросить очистки, увидела, как в сумерках у нашего забора мелькнула тень. Неясный силуэт замер на мгновение, глядя на освещённые окна нашего дома, а затем растворился в темноте.

Она не сдалась. Она просто сменила тактику. Теперь она наблюдала. И ждала.

* * *

На следующее утро я обнаружила у калитки аккуратно упакованный свёрток. Трогать не стала. Исмаил развернул его. В чистой тряпице лежали два яблока и пучок сушёной мяты. Ни записки, ни подписи. Но энергетический след был знаком — сладковатый, навязчивый.

— Начинается, — констатировал Шелби, материализовавшись рядом. — Бескорыстные подношения. Попытка создать энергетическую связь.

— Знаю, — буркнула я, хмурясь. — И это тоже можете съесть.

— Пока бескорыстные, а дальше что будет? — хмыкнул Исмаил.

— А ты чего её не шуганул? — спросил Шелби.

— Так интересно же, — Исмаил расплылся в улыбке, вытащил яблоко из свёртка, обтёр его об себя и стал хрустеть. — А печь она не умеет — тесто клеклое, а начинка кислая.

— А я-то думаю, почему у меня изжога со вчерашнего дня, — фыркнул Шелби. — Оказывается, пирожки виноваты.

* * *

Через день Славка вытащил из почтового ящика открытку. Без обратного адреса, с видом заката над полем. На обороте — всего три слова: «С благодарностью. Ваша О.» Почерк был убористый, старательный.

— Уже и почту подключила, — я бросила открытку в печь в летней кухне. — Настойчивости ей не занимать.

Саша, узнав о новых «знаках внимания», лишь хмурил брови:

— Надоела, как банный лист. Хочешь, я с ней официально поговорю? Как участковый.

— Нет, — покачала я головой. — Это только разожжёт её интерес. Такие, как она, видят в сопротивлении вызов.

— Может, ей тоже что-нибудь этакого подарить? — спросила Катя.

— Что, например? — мы с Сашей посмотрели на неё.

— Например, куколку тряпочную, — хихикнула она.

— Или ожерелье из куриных лапок. Я у дяди Миши на ферме был, так они в пятницу птицу рубить будут, можно попросить, — улыбнулся Славка. — И по центру повесить куриную голову.

— Какие вы все добрые, — фыркнула я, еле сдерживая смех.

— А чего она к нам прилипла? — нахмурился Слава.

— Потому что она нам завидует, — ответила Катя.

— А кукла так-то неплохой вариант, — протянула я задумчиво.

— Вот никогда не думал, что меня самого втянут в соседские войны, — покачал головой Саша.

— А кукла — это серьёзно? — уточнил Славка, явно заинтригованный.

— В умелых руках — очень, — ответила я. — Но мы до этого не опустимся. Пока.

* * *

Через два дня Оксана снова появилась на пороге, на этот раз без корзинки, но с решительным видом.

— Агнета, мне нужно с вами серьезно поговорить. Наедине.

Я вышла за ворота, оставив калитку приоткрытой.

— Я всё понимаю, — начала она, глядя куда-то мимо меня. — Вы семья, у вас всё хорошо. Но вы не представляете, каково это — быть одной, в чужом месте, без денег и перспектив. — Голос её дрогнул, но в глазах читался не страх, а вызов. — Александр Павлович... он такой надёжный. Мне казалось, это шанс...

— Шанс на что? — спокойно спросила я. — На то, чтобы разрушить чужую жизнь и построить на обломках свою?

— Чтобы выжить! — вспыхнула она. — Вы с вашим уютным домом и семьёй никогда не поймёте!

В этот момент к калитке подошёл Саша, который всё слышал:

— Оксана Викторовна. Вызов участкового для личных целей — статья. Преследование и домогательства — ещё одна. У меня уже заготовлены бумаги. Хотите, чтобы они пошли в отдел?

— Какие вы чёрствые люди! — вспыхнула дамочка, развернулась и потопала в сторону своего дома.

— И не лень ей бегать зимой по десять километров туда-сюда, — заметила я.

— Она нам дом не подожжёт? — нахмурился Саша. — От таких всего можно ожидать. Какая-то маниакальная навязчивость.

— Чего не знаю, того не знаю, но с головой у неё явно не всё в порядке, — я посмотрела вслед удаляющейся женской фигуре.

У меня есть план

Оксана сидела на кухне, макала печенье в чай, жевала и одновременно разговаривала с набитым ртом с кем-то по телефону.

— Ты бы видела их дом. Настоящий сруб. А беседка какая — мама дорогая. Машина у нее, правда, так себе, но у меня своя есть, пусть эту себе оставит. У него тоже тачка есть, но наша отечественная Нива. В целом для деревни сойдет. Но главное не это, там такой мужик. Я его, как увидела, так сразу поплыла. И он весь такой положительный. Вот только не верю я во всю эту положительность, я же вижу, как он на меня смотрит, как кот на сметану.

— Что там за жена? — донеслось из трубки.

— Ну такое, со мной не сравниться, да и я помоложе буду. Баба деревенская, такая простоватая, ни маникюра, ни ресниц, губы свои и цвет волос свой, не ухоженная короче. Но не толстая. Не знаю, что он в ней нашел. Такая прямо обычная-обычная. Правда, поговаривают, что она ведьма, но я ее к себе позвала с банником разобраться, так она никаких ритуалов не проводила. Я такие советы за пять минут в интернете нашла. Ничего особенного, может на деревенских она и страх навевает, но меня этой ерундой не возьмешь.

— Оксана, а неженатых там разве нет? — поинтересовался все тот же голос, — Может ты не будешь туда лезть, а то вдруг и правда она чего умеет. Покроешься прыщами вся и облезешь.

— Ты думаешь, участковый стал бы жить со знахаркой? Это же мошенничество считается. Просто это деревня, здесь любят поболтать всякое, посплетничать. Развлечений же больше никаких нет.

— Ну да, ну да, просто так в деревне тоже не болтают.

Оксана с наслаждением облизала пальцы, испачканные в шоколадной глазури.

— Да брось ты! В наше время все эти «знахарки» — просто бизнес для лохов. Я сама видела — никакой магии, всё по шаблону: хлеб, соль, «уважайте банника». Детский сад! — Она фыркнула и откусила ещё печенья. — А насчёт мужика… Ты знаешь мой принцип: если вижу что-то стоящее — должна это проверить. И этот Сашка… он такой солидный, основательный. Чувствуется, что не подведёт. Ну и форма на нём сидит… — она мечтательно прикрыла глаза.

— Так ты решила его отбить? — в голосе собеседницы прозвучало лёгкое беспокойство.

— Не отбить, а предложить альтернативу! — поправила Оксана. — Он же мужчина, живой человек. У него должны быть глаза, чтобы видеть, кто рядом. Я и моложе, и ухоженнее, и в городе жила, не какая-то замшелая деревенщина. — Она помолчала, размышляя. — Надо будет как-то пригласить его на чай. Придумаю что-нибудь… Может, опять «машина заглохнет», только поближе к моему дому.

— Оксана, это же участковый! Он что, сам не понимает, что ты его ловишь?

— Понимает, не понимает… — Оксана снисходительно улыбнулась. — Главное — дать ему почувствовать разницу. Чтобы он сам захотел прийти. А там посмотрим.

— Слушай, ну чего он тебе сдался? Был бы бизнесмен какой, а то обычный участковый. Денег они больших не зарабатывают. Нашла тоже на кого глаз положить, — фыркнула подруга в трубку.

— Ах, Лена, ты ничего не понимаешь! — Оксана с раздражением отодвинула чашку. — Деньги? Я в городе на этих «бизнесменов» насмотрелась — или женаты, или гуляют направо-налево, или употребляют чего запрещенного, да и к женщине относятся, как к вещи. А тут… — её голос стал мечтательным, — это же готовый вариант. Свой дом, земля, стабильная работа. И главное — характер. Он не сломанный, не измученный городской суетой. Надёжный. Как скала. Настоящий мужик. Мне такого и надо.

Она помолчала, представляя себе картину.

— А деньги… Деньги всегда можно найти. У меня идей полно! Можно тут туризм развивать, гостевой домик построить. А с его положением и связями… — она многозначительно хмыкнула. — Всё будет. Главное — закрепиться. А эта его «ведьма»… — Оксана презрительно усмехнулась, — она тут всем мозги заморочила, а на деле — обычная баба. Я сама всё видела. Никакой магии. Так, деревенские суеверия. И вообще, жена не стенка — подвинется.

— Ну смотри… — в голосе Лены слышались сомнения. — Как бы не пришлось потом прыщи лечить да волосы отращивать. Мало тебе было того, что тебя женушка лысого чуть в канаве не утопила, так теперь тебя на экзотику потянуло. Фетиш у тебя новый появился — мужчины в форме.

— Хватит мне тут сказки рассказывать! — резко оборвала её Оксана. — Время сейчас такое — каждая сама за себя. А уж если что-то понравилось, нужно брать. Или ты думаешь, его жена по-честному его получила? — Она язвительно улыбнулась. — Все мы в этой жизни чего-то стоим. А я себя оцениваю высоко.

— Если бы ты себя высоко оценивала, то не позарилась на деревенского участкового. Вечно ты себе в голову всякую ерунду вобьешь, лучше бы сама своими силами чего-то в жизни добивалась.

— А я и добиваюсь. Так что не лечи ты меня, Лена, я сама разберусь. Кстати, а тебя там нет никакой бабки знакомой?

— Голову полечить? — язвительно спросила подруга. — Так это надо совсем к другому специалисту.

— Ну тебя, без тебя разберусь, — сердито проговорила Оксана, — Ты мне просто завидуешь.

С той стороны уже бросили трубку.

Оксана положила телефон на стол и отхлебнула из чашки остывший чай. «Завидует, конечно! Всегда мне завидовали», — убедила она себя, но неприятный осадок от разговора остался. Вечно подруга ее критиковала и пыталась образумить, ничего она в жизни не понимает.

Она встала и подошла к окну, за которым темнел пустой огород. Тишина в доме внезапно стала давить. Почему-то вспомнился аккуратный дом Агнеты и Саши, их сад, дети. В голове возникла красивая картинка, где она сидит на качелях в этом весеннем саду, а Саша ей приносит поднос с кофе и пирожными.

«Нет, я не отступлю, — твёрдо решила она. — Я заслуживаю такой же жизни. И я её получу».

Она взяла с полки блокнот и стала листать его, перечитывая свои прежние, не сбывшиеся планы. «Гостевой дом… Сувениры для туристов… Мастер-классы по народным промыслам…» Все эти идеи требовали вложений и упорного труда. А тут — готовый дом, готовый быт, готовый мужчина. Гораздо проще встроиться в уже существующее, чем строить своё.

«Нужно действовать тоньше, хитрее, — размышляла она. — Эта Агнета… Надо найти её слабое место. У каждого оно есть».

Она вспомнила, как Агнета в последний раз ее встретила, когда она пришла с пирожками. В её глазах не было злобы, было… что-то другое. Усталость? Терпение? «Она просто носит маску, — убедила себя Оксана. — Деревенская простушка, которая боится потерять своё счастье. А я ей помогу… освободиться».

Она снова села и на чистой странице блокнота вывела: «ПЛАН».

Под ним она написала: «1. Изучить расписание Саши. 2. Узнать больше об Агнете. 3. Найти „общего врага“ (ссора с соседями? Проблемы с участком?). 4. Поискать бабку. В любви, как на войне, все средства хороши».

— Вот и посмотрим, кто из нас круче и хитрей, — хмыкнула она.

Оксана улыбнулась. Теперь у неё был план. Война только начиналась, и она была уверена в своей победе. Ведь она боролась за то, что, как ей казалось, по праву должно было принадлежать ей — за кусочек того тёплого, настоящего мира, в дверь которого её так нагло не пустили.

А кто-то из темного угла внимательно за ней наблюдал, что-то записывал в свой блокнот и тихонько посмеивался.