Глава 46–47

Прогнали

Оксана проснулась от того, что ее сынишка с кем-то разговаривал и смеялся. Она попыталась подняться с дивана, но глаза не желали открываться, а тело всё отяжелело и не слушалось её.

— Мама, смотри, какая бабушка смешная! — весело крикнул сын.

Сквозь слипающиеся веки Оксана увидела размытый силуэт. Невысокий, сгорбленный, в лохмотьях. Шишига стояла посреди гостиной и, покачиваясь, строила ребёнку рожицы. Её скрипучий смех теперь звучал притворно-ласково.

— Иди... к нам... — прошипело существо, протягивая к ребёнку костлявую руку.

Ледяной ужас пронзил Оксану сильнее любого лекарственного паралича. Адреналин ударил в голову, и она с рывком поднялась, шатаясь, бросилась вперёд и схватила сына на руки.

— Не подходи к нему! — хрипло крикнула она, прижимая перепуганного мальчика к себе.

— Мама, ты чего? Бабушка хорошая, смешная. Она мне песенки пела и сказки рассказывала, пока ты спала, — мальчик с испугом смотрел на мать.

Шишига издала разочарованное шипение. Её глаза-бусинки сверкнули злобой.

— Твой... — проскрипела она, указывая на ребёнка. — Но... скоро... мой... Буду... нянькой...

Оксана схватила тапок и кинула в нечисть. Та громко хихикнула и пропала, и тут же кто-то на кухне принялся хозяйничать, гремя посудой. Однако этой фразы хватило. В тот же миг Оксана, не помня себя, начала сгребать вещи в чемоданы. Она больше не сомневалась, не искала логичных объяснений. Инстинкт самосохранения и материнства кричал только одно: «Беги!» Сын с удивлением наблюдал за происходящим.

— К бабушке поедем? — спросил он.

— Да, возвращаемся к бабушке, — кивнула она, кидая очередную вещь в чемодан.

— А как же гусики и куры? — с разочарованием спросил мальчик.

— К чёрту всё, и гусиков и кур, — махнула она рукой.

— Ну ладно, — вздохнул он и пошёл в свою комнату собирать вещи.

Через час её машина на огромной скорости вылетела из деревни, оставив позади распахнутую дверь дома и разбросанные вещи. Она увозила самое ценное — своего сына. А по опустевшему дому с тихим смешком бродило существо, оставшееся без новой игрушки.

Оксана давила на газ. Она поняла всё. Некоторые двери лучше не открывать. Некоторые игры лучше не начинать. И самое ценное — это не чужое благополучие, а своя, пусть и неидеальная, но безопасная жизнь.

* * *

— Вот беспотолочь, — в дом заглянул Исмаил. — Даже двери не закрыла. Так дом совсем выстоит, промёрзнет, совсем непригодным станет для жилья.

— И гусей с курами бросила, — покачал головой Шелби. — Хоть бы к соседям пристроила, погибнет птица. Все только о себе думает.

— Как видишь, не только о себе, но и о сыне, — ответил ему Исмаил. — Это уже что-то. Хотя птицу действительно жалко. Придётся теперь нам с тобой, браток, искать, кому гусей пристроить.

— Опять нам за всеми убирать, — проворчал Шелби, с неодобрением оглядывая разгромленную кухню. — Бегают тут, суетятся, мечтают о чужом, а потом — хвать, и драпают, хвосты поджав. Оставляют после себя одни проблемы. Хотя с ней было ещё больше проблем.

— Не будь так суров, — Исмаил присел на корточки, подбирая с пола плюшевого зайца. — Материнский инстинкт — сильная штука. Он затмевает всё. Даже здравый смысл. Она увидела реальную угрозу своему ребёнку и действовала соответственно. По-звериному. Без оглядки.

— Угрозу? — Шелби усмехнулся. — Шишига? Да та только пугать и умеет. Никто бы тут не погиб. Но наша беглянка не стала разбираться. Увидела «необъяснимое» — и в панику. Типично для людей. И даже не подумала, что оставляет после себя проблемы. Дом промёрзнет, животные погибнут. Эгоизм в чистом виде, приправленный паникой.

— У каждого свои страхи, — философски заметил Исмаил, заглядывая в пустой холодильник. — Не её это мир. И радует, что она это вовремя поняла.

— Может, и к лучшему, — Шелби махнул рукой, и распахнутая дверь с лёгким скрипом захлопнулась. — Теперь тут снова будет тихо. Ну, почти тихо, — он с усмешкой покосился в угол, откуда доносилось обиженное поскрипывание оставшейся без развлечения шишиги.

— Ладно, — Исмаил потянулся. — Гражданку шишигу убирать будем?

— Да надо бы, а то она быстро дом в своё гнездо превратит. Изба тогда в негодность придет.

Из угла донёсся обиженный шёпот: «Моё... место...»

— Твоё место в лесу у болота, а не в людском доме, — строго сказал Шелби, сделав шаг вперёд. Его теневая форма заколебалась, становясь больше и угрожающей. — Пора по своим местам. Здесь тебе не рады.

Шишига зашипела, как мокрые дрова в огне. Её тень забилась, стала рваной и нечёткой.

— Не... пойду... — проскрипела она, но в голосе слышалась неуверенность. — Моё... Мне тут нравится... Тепло...

— Пойдёшь, — Исмаил спокойно закурил, и дым потянулся в угол, обвивая бесформенную фигуру. — Сама или с нашим «сопровождением», или я тебя сейчас быстро определю к воротам Хаоса. Хотя, мы и позавтракать тобой можем. Выбирай.

Шишига поняла, что игра проиграна. С негодующим фырканьем она стала оседать, словно тая, превращаясь в лужу тени на полу. В воздухе повис запах влажной земли и гниющих листьев.

— И чтобы я тебя тут больше не видел, — добавил Шелби, когда от существа осталось лишь мокрое пятно на половицах, которое вскоре и само бесследно исчезло.

В доме, наконец, воцарилась тишина. Настоящая, без посторонних скрипов и шорохов.

— Ну вот, — с удовлетворением констатировал Исмаил. — Теперь можно и о гусях подумать.

Дверь плотно прикрыли. Замок с громким щелчком закрылся. Гуси с курами в одно мгновение оказались за соседским забором.

— Там разберутся, — проворчал Исмаил.

Они постояли ещё мгновение у опустевшего дома, глядя, как снежинки ложатся на неубранный огород.

— Ну что, — Шелби обернулся к Исмаилу. — Миссия выполнена. Нарушительница спокойствия изгнана, домашний скот эвакуирован, нечисть отправлена в свою среду обитания. Можно доложить Агнете, что на её границах снова порядок.

— Да уж, — Исмаил бросил последний взгляд на заколоченный дом. — Жаль, конечно, дом. Хороший был сруб. Но, видно, не судьба ему сейчас быть с хозяевами. Отстоится, придёт в себя. Может, со временем кто получше объявится.

Они медленно пошли по тропинке обратно к дому Агнеты. Из трубы уже вился дымок, пахло свежим хлебом. Обычная, мирная жизнь брала своё.

— А знаешь, — задумчиво произнёс Шелби, — в чём главный плюс этой истории?

— В том, что всё обошлось без жертв? — предположил Исмаил.

— Нет. В том, что она оказалась умнее, чем я о ней думал. Умение вовремя отступить — это тоже сила. Особенно когда на кону то, что дороже всего.

Они подошли к калитке. Шелби на мгновение остановился, глядя на освещённые окна. Свет в кухне горел, и в окне виднелся знакомый силуэт. Всё было на своих местах. Скорее всего ненадолго. Но пока — тихо.

— Думаешь, надолго этой тишины хватит? — спросил Исмаил, оглядывая спящие под снегом поля.

Шелби фыркнул, выпуская в морозный воздух облачко пара.

— В наших краях? От силы на месяц, не больше. Обязательно найдётся новая Оксана. То ли дачница с претензиями, то ли искатель приключений, то ли ещё какая шустрила. Скучно не будет.

— Ну, что ж, — Исмаил беззлобно усмехнулся. — Работа у нас такая. Убирать за теми, кто лезет не в своё дело.

— Ладно, приятно было с тобой иметь дело, — Шелби слегка поклонился.

— Взаимно, — Исмаил протянул ему руку.

Они обменялись рукопожатием.

— Обращайся, если что, — подмигнул Шелби.

Исмаил только фыркнул в ответ, и оба помощника растворились, оставив за спиной тихий зимний день и историю, которая могла бы стать трагедией, но обернулась всего лишь поучительной байкой.

Подумаешь

В обед Саше позвонили. Он с кем-то поговорил по телефону, а затем после разговора отложил в сторону трубку и уставился, нахмурившись, в одну точку.

— Саша, что случилось? — спросила я.

— Да соседи той самой Оксаны звонили.

— И? — я напряглась.

— Сказали, что её птица по их огороду бродит, а самой хозяйки нет. Не знают, что делать.

— Вот ведь какие соседи честные, птицу чужую к рукам не прибрали, — с усмешкой проговорила я.

— Да там нормальные люди живут, им чужого не надо. Просто они не знают, что делать.

— Загнали бы их к ней в сарай, да и дело с концом. Мало ли куда хозяйка унеслась, может, побежала очередного чужого мужа охмурять.

— Так они загнали, а через пять минут гуси опять у соседей на участке разгуливают. Несколько раз уже загоняли. Сказали, что ничего не понимают, дескать, чертовщина какая-то, — ответил он мне.

Я перестала мешать суп и внимательно посмотрела на Сашу. По его лицу было видно, что его честная полицейская логика встала в тупик перед «чертовщиной».

— И что ты им посоветовал? — спросила я, хотя ответ был уже почти очевиден.

— Сказал, чтобы заперли покрепче… — Саша растерянно провёл рукой по волосам. — Но они говорят, что сарай заперт на щеколду, а гуси всё равно оказываются снаружи. Как будто кто-то их выпускает.

— Ну пусть хозяйке позвонят. У них же наверняка есть её телефон.

— Звонили, а она трубку не берёт.

— Тогда пускай забирают к себе птицу, как хозяйка появится, так и вернут её на место, — посоветовала я.

— Надо ей позвонить, — задумчиво проговорил Саша. — А вдруг это опять её очередные игры, чтобы со мной встретиться?

— Запугала она тебя совсем, — рассмеялась я. — Давай её номер, я сейчас сама ей звякну.

— Да я как-то даже не знаю, — пожал он плечами.

— Я знаю, давай.

Он нашел в записной книжке телефона её номер и протянул его мне.

Я набрала номер. Прошло несколько секунд, прежде чем раздался тихий, дрожащий голос.

— Алло?

— Оксана, это Агнета. Ваши соседи беспокоятся о гусях.

— Она идёт за мной… — прошептала она, не слушая меня. — Из-за вас… Из-за вас все! Вы её на меня наслали! Ты на меня её наслала!

Я от удивления замерла. Саша, видя моё лицо, резко подошёл ближе.

— Кто? О чём ты?

— Тварь страшная! — её голос сорвался на визгливый шепот. — Бродила ночью по моему дому, все раскидала, разбросала и испортила. Лезла к моему сыну, что-то ему шептала. Меня во сне трогала. Это ты, ведьма треклятая, на меня её наслала. Подавись своим мужем, и своим домом, и пусть твоим детям тоже по ночам всякие жуткие твари приходят.

— Твои речи тебе в плечи, твои думки тебе в сумки. Что надумал, нагадал — всё себе на род забрал, — тут же выпалила я. — Так тебе и надо!

Я со злостью сбросила звонок и положила телефон на стол.

— Ты посмотри, какая овца. Ещё и проклятия мне шлёт. У неё крыша потекла, а я виновата, — возмутилась я.

— Да уж, с тобой лучше не связываться, когда ты в гневе, — посмотрел на меня внимательно Саша.

— И когда я в добром расположении духа, не стоит мне пакостить, — кивнула я. — У неё там чертовщина какая-то в доме завелась, а решила, что это я сделала. Так что за гусями она не вернётся.

— Точно ты ничего не делала? — нахмурился Саша.

— Точно. Ещё бы я на неё свои силы тратила. Ты что во мне сомневаешься?

— Нет, конечно. И куда теперь этих гусей? — вздохнул он. — Соседи не возьмут, их кормить надо, под нож тоже не пустишь, вроде чужое имущество.

— К Мише с Ольгой пристроить? — предложила я. — Перевести дамочке деньги, типа купили, и отправить к твоему брату на ферму. Сколько сейчас живой гусь стоит?

— Я не знаю, это у них надо спрашивать.

— Позвони, спроси, — попросила я.

Саша достал телефон и вышел на кухню, чтобы позвонить брату. Я слышала обрывки фраз: «Да, несколько штук, точно не скажу… Нет, хозяйка всё бросила и уехала…»

Пока он разговаривал, я подошла к окну. Светило солнце, а по деревьям скакали птички. Они чувствовали, что весна уже спешит к нам, и радовались, что смогли выжить.

«Сама накликала», — подумала я. Зло, которое она попыталась обернуть против нас, бумерангом вернулось к ней, найдя в её собственной душе благодатную почву. Интересно, это её эксперименты с магией привели к её дому какую-то гадость или это мои помощники постарались? Сейчас с этими гусями разберёмся, да я их спрошу.

Через несколько минут Саша вернулся на кухню.

— Договорились. Миша говорит, что берут. Готовы даже символично заплатить, но я сказал, что мы сами разберёмся с хозяйкой.

— Отлично, — кивнула я.

— Сейчас Мишка за мной заедет, да мы сгоняем за гусями.

— Замечательно.

— А ты? — Саша вопросительно на меня посмотрел. — Поедешь с нами?

Я покачала головой, глядя на беззаботных воробьёв за окном.

— Нет. Мне там быть не нужно.

Саша понял всё без лишних слов. Он просто кивнул, поцеловал меня в висок и пошёл собираться.

Через полчаса на улице засигналила машина Миши. Как только Саша уехал, я сразу позвала Шелби. Рядом со мной появился демон, как обычно элегантный и красивый. Он сдвинул кепку назад и внимательно на меня посмотрел.

— Звала? — спросил он.

— Звала, — кивнула я.

— Эта «чертовщина» у Оксаны — твоих рук дело? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Шелби усмехнулся, и в его янтарных глазах заплясали хитрые огоньки.

— Прямо вот так, с порога? Без приветствий и наводящих вопросов? Ты становишься прямолинейной, госпожа Агнета.

— Не увиливай. Ты выпускал её гусей? Ты пугал её по ночам?

— Гусей? — Он скривился с легким отвращением. — Моё амплуа — искуситель, а не птицевод. А что касается ночных визитов… Могла бы и поинтересоваться изящнее. Например: «Не желаешь ли чаю, дорогой Шелби, и не расскажешь ли по секрету, это ты свёл с ума ту гражданку?»

Я перевела дух, стараясь сохранить спокойствие.

— Хорошо. Дорогой Шелби, не хочешь ли чаю? И скажи мне, это ты свёл с ума Оксану?

— Нет, — ответил он просто и взял с полки чашку с дракончиками — свою любимую. — Но чаю я выпью с удовольствием. Чёрный, покрепче.

Я машинально наполнила чайник водой и поставила на огонь, не отрывая от него взгляда.

— Если не ты, то кто?

— А почему это обязательно кто-то? — Он грациозно развалился на стуле, закинув ногу на ногу. — Люди сами прекрасно справляются с тем, чтобы сходить с ума. Им нужна лишь маленький толчок. Ты сама сказала — зло бумерангом вернулось. Оно нашло лазейку в её душе. Я лишь… подышал в эту щёлочку. Чуть-чуть.

Вода в чайнике закипела. Я заварила чай, чувствуя, как гнев сменяется холодной трезвостью.

— Что ты ей сделал?

— Почти ничего.

— Шелби, — я строго на него посмотрела.

— Ой, ну навели на её дом шишигу, — закатил он глаза. — Она прям сразу сдалась. Ну что ты смотришь, как будто я котят топлю? Шишига — это же не я, не демон даже, а так… местная нечисть. Барабашка. Она питается страхом и обидой. А у твоей Оксаны этого добра — хоть отбавляй. Я просто указал шишиге дорогу. Сказал, что тут есть одинокий, напуганный человечек, который очень боится темноты и чудовищ в шкафу. Она пришла, как к себе домой. И стала хозяйничать.

Я молча протянула ему чашку с чаем. Он взял её с благодарным кивком.

— Не смотри на меня так. Шишига не съест её мозг. Она просто немного поиграла. Оксана и сбежала. Ты же так этого хотела, чтобы она убралась куда-нибудь подальше.

— Хотела, — кивнула я.

— Ну вот и всё. Для Оксаны всё обошлось малой кровью.

— Ладно, что уж говорить, дело сделано, — вздохнула я.

Шелби наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то почти человеческое — понимание.

— Всегда к твоим услугам, Агнета. В следующий раз, возможно, обойдёмся без нечисти. Ограничимся, скажем, нашествием саранчи в сумочке. Или порчей каблуков. Это куда изящнее. Можно еще в суп плюнуть, чтобы он прокис. В общем, так, по мелочи, но это неточно, — он громко расхохотался, а затем просто исчез.

Я осталась одна на кухне, слушая, как за окном щебечут птички. Зло вернулось бумерангом, да. Но иногда этот бумеранг держит в руках кто-то очень старый и очень умелый, придавая ему совершенно неожиданную траекторию.