Тапку в пол и погнали!

Утром Сашу разбудил звонок. Мы как-то к ранним побудкам уже привыкли, и я, посмотрев на него одним глазом, перевернулась на другой бок.

— Агнета, это твоя мама звонит, — сказал он, слегка дотронувшись до моего плеча.

— Что-то случилось? — тут же распахнула я глаза и забрала из его рук трубку.

Нажала на приём звонка и ответила:

— Алло.

— Доча, я тебя разбудила? — спросила мама виновато.

— Не только меня, — зевнула я. — Что-то стряслось?

— Да, сейчас меня Маша подняла. У её дочери в квартире творится что-то невообразимое, да и не только у неё. Они грешным делом думают, что это ты там чего-то не то наколдовала, типа порчу навела.

— Мама, подожди, — я села на кровати, сгоняя остатки сна. — Какую ещё порчу? Я там одну девочку провожала, светлую душу. Всё было тихо и мирно.

— Да я-то знаю, что ты не будешь пакостить! — заверила мама. — Но тут после твоего визита ночью во всём подъезде свет мигал, вода сама из кранов лилась, все машины как взбесились во дворе и орала сигнализация, а у Лены… у Лены все стены в каких-то надписях проступили. Кривыми, старинными буквами. И дочка её, Соня, опять с кем-то разговаривает, только теперь боится, плачет.

По спине пробежал холодок. Шелби был прав. Я разворошила не просто рой, а что-то старое и куда более опасное, что дремало в основании дома. И теперь это «что-то» проснулось.

— Мама, передай тёте Маше, чтобы никто ничего не стирал и не трогал. И чтобы Лена забрала дочь и ни в коем случае не входила в её комнату. Я буду через полтора часа. Если получится раньше, то приеду пораньше.

Я бросила трубку и встретилась с серьёзным взглядом Саши.

— Опять работа? — спросил он просто, уже зная ответ.

Кивнув, я сорвалась с кровати и отправилась в ванную приводить себя в порядок. В дверях, прислонившись к косяку, меня уже ждал Шелби. На нём был всё тот же костюм, но на этот раз ни тени насмешки в глазах не было. Только готовность.

— Ну что, охрана, — сказала я, на ходу накидывая халат. — Похоже, твой выход. Там не просто призраки. Там просыпается старая гниль и прочая гадость.

— Я предупреждал, — коротко бросил он, но без упрёка. — Поехали. Только на этот раз, Агнета, ты делаешь всё так, как я скажу. Потому что играть в героиню с таким противником — верный способ застрять между мирами навсегда. И мои инструкции, — он многозначительно посмотрел на меня, — такой исход не предусматривают.

— Конечно, папочка, а теперь сгинь из ванной, дай женщине умыться и сходить в туалет, — сказала я.

— Как скажешь, — Шелби с лёгкой усмешкой растворился в воздухе.

Я быстро умылась, оделась и собрала необходимые вещи. На кухне Саша уже поставил на стол чашку с дымящимся кофе и тарелку с горячим бутербродом.

— Осторожнее там, — сказал он, обнимая меня на прощание.

— Постараюсь, — улыбнулась я, допивая кофе почти залпом и дожевывая бутерброд на ходу.

Когда я вышла во двор, Шелби уже ждал у машины, разглядывая утреннее небо с видом знатока, которому не нравится прогноз погоды.

— Ну что, поехали? — открыла я водительскую дверь.

— Погоди, — он положил руку на дверь. — Ты уверена, что готова? То, что мы там увидим, может быть неприятным.

— Божечки-кошечки, после того как мы были несколько раз в призрачной больнице, в нескольких моргах и заброшенном особняке с замороженной в лёд мумией девушки, меня сложно удивить, — отозвалась я, заводя двигатель.

— На этот раз будет не замороженная мумия, — мрачно заметил Шелби, занимая своё место на пассажирском сиденье. — На этот раз, боюсь, будет целая и очень злая личность, и может, даже не одна.

— Мы тоже не очень добрые, — хохотнула я и завела движок.

— Я прогрел, — сказал он.

— Отлично! Тогда тапку в пол и погнали! Намылим и начистим репу злобным призракам! — подмигнула я.

Я резко тронулась с места, поднимая за машиной облако брызг и ледяной крошки. Шелби с отвращением отряхнул лацкан пиджака.

— Можно было и без лишнего пафоса, — проворчал он, пристёгиваясь. — Мы же не на гонки собрались.

— А что? Веселее же. И из пафоса у нас только одна твоя дражайшая рожа, — я лихо взяла поворот, выезжая на трассу. — Кстати, пока едем, расскажи, что это за «злая личность» может там быть? Ты же почуял что-то конкретное?

Шелби поморщился, глядя в окно на мелькающие поля.

— Старое. Очень старое. И не призрак. То, что ты называешь призраками — это просто отпечатки, эхо. Это же… сознательное. Злобное. Чувствуется вкус крови и страха. И да, — он повернулся ко мне, — оно определённо связано с тем местом, где стоял дом. Вернее, с тем, что было там до него.

— Кладбище? — предположила я, вспомнив его вчерашние слова.

— Хуже, — демон покачал головой. — На кладбищах хоть порядок есть. А это место стихийное. Незаконное. Возможно, братская могила или место казни. Такие места они как гнойники. Вскроешь один — инфекция пойдёт дальше. Твоя маленькая Лиза была всего лишь пробкой в этой бочке.

Я сглотнула, резко сбавив скорость перед въездом в город. Весёлое настроение куда-то испарилось.

— То есть я не просто дух отпустила… я печать сорвала? Хочешь сказать, что эта милая добрая душа охраняла всю эту жуткую толпень?

— Ну, она в прямом смысле не охраняла, а… как это точнее сказать-то… была той хрупкой крупицей, за счёт которой сохранялся баланс между тьмой и светом, — Шелби кивнул без тени улыбки. — И теперь всё, что копилось там десятилетиями, а то и веками, вырвалось на свободу. И оно голодное.

— И это не радует, — хмыкнула я. — Ладно, сейчас посмотрим, с чем имеем дело. Я во всеоружии.

— Да уже вижу, — кивнул он. — И монисто, и колечко волшебное, и амулет.

— А ещё у меня там лежит твой кастет. Я его на себя не надела, ибо рулить с ним неудобно, — пояснила я.

— Вот и умница, — одобрительно улыбнулся Шелби.

Мы подъехали к дому Лены. Ещё с улицы было видно, что творится что-то неладное — в нескольких квартирах горел свет, хотя утро было солнечным, а у подъезда стояла взволнованная толпа жильцов.

— Ну что, — я заглушила двигатель и глубоко вздохнула. — Готов к встрече с «целой личностью»?

— После тебя, — с мрачной иронией произнёс Шелби, распахивая дверь. — Ты же тут главный зачищатель.

— Угу и зачинщик тоже, — фыркнула я. — Если бы знала, то сроду бы сюда не полезла.

Он снисходительно на меня посмотрел.

— Ну да, ну да.

Толпа у подъезда затихла, увидев меня. Все знали, зачем я здесь, видно, кто-то уже об этом растрепал.

— Наведи на них морок и сделай так, чтобы они разошлись, — попросила я Шелби. — Не надо, чтобы мешались посторонние.

Он кивнул, не глядя на толпу, щёлкнул пальцами, и звук был едва слышен, но воздух задрожал, словно от жары.

— Идём, — коротко бросил он. — Они уже забыли, зачем здесь стояли. Через минуту разойдутся по своим делам.

Я бросила взгляд на людей. Они стояли с пустыми, растерянными лицами, медленно начиная расходиться. Морок сработал.

Лена стояла в стороне, бледная как полотно, и сжимала в руках ключи.

— Всё как ты просила, — выдохнула она. — Ничего не трогали. Соня у моей мамы.

— Вот и правильно, молодец, — кивнула я, проходя мимо.

Шелби шёл за мной, и люди невольно расступались перед ним, хотя вряд ли отдавали себе отчёт, почему. В подъезде пахло сыростью, кошками и железом. Свет действительно мигал, выжимая из лампочек неестественно синие вспышки. Я по инерции нажала кнопку лифта, но он не сработал.

— Пешком пойдём, — бросила я и двинулась к лестнице.

На каждой площадке с потолка сочилась ржавая вода, собираясь в небольшие лужицы. Стены были чистыми. Пока мы поднимались, я чувствовала, как тяжелеет воздух. Давление нарастало, становилось трудно дышать.

Дверь в квартиру Лены была приоткрыта. Я толкнула её, и нас охватило волной леденящего холода.

В прихожей было темно, хотя на улице стояло утро. Стены, как и говорила мама, были испещрены теми самыми кривыми, старинными буквами. Они будто проступали из-под обоев, складываясь в какие-то фразы, которые я не могла разобрать.

— Не смотри слишком долго, — тихо предупредил Шелби. — Это не язык, это проклятие. Оно впитывается через взгляд и от прикосновение.

Я отвела глаза, сосредоточившись на ощущениях. В квартире стоял гул, низкий и настойчивый, будто где-то работал гигантский трансформатор. Из комнаты Сони доносились приглушённые всхлипы. Но это плакал не ребёнок. Это звучало старчески, надрывно и безнадёжно.

— Оно здесь, — так же тихо сказал Шелби. Его глаза сузились, он смотрел вглубь коридора, в сторону комнаты. — Оно знает, что мы пришли.

— Отлично, — я разжала пальцы, чувствуя знакомое покалывание в кончиках. Пора было за работу. — Тогда не будем заставлять его ждать.