Глава 27–28

Предупредила

Вышла на улицу из приюта, вдохнула весенний воздух полной грудью, домой хотелось и не хотелось одновременно. Что-то меня немного разморило то ли от коньяка, то ли от бутерброда, то ли от всего того, что произошло за целый день. Решила прогуляться по деревенским улицам до дома. Еще хотелось поговорить с кем-нибудь, позвала Шелбика.

— Привет, не устала еще от меня? — он появился рядом со мной и протянул картонный стаканчик.

— Что это? — спросила я, понюхав содержимое.

— Это пудинг, шоколадный.

— Я его пальцем ковырять должна? — я насупила брови.

— Ой, простите, каждый раз забываю, что вы едите ложками.

Томас выдернул из воздуха ложку и протянул ее мне.

— Все ты помнишь, — хмыкнула я, забрав у него ложечку, — Просто любишь поиздеваться.

Зачерпнула содержимое и отправила в рот.

— Вкусно, — сказала я, — Увидел, как черную душу забирали?

— Ага, — кивнул он, — А еще ты пыталась спереть ручку у ответственного лица. Хорошо, что товарищ попался с юмором и не стал тебя за это наказывать, а просто ее презентовал тебе.

— Слушай, а как так произошло, что душонка забралась в Николая?

— Так он же сам ее в себя пригласил своими молитвами и псалмами, — ответил бес, откусывая кусочки от своего стаканчика, — Батюшка об этом уже говорил.

— Точно, вот голова садовая, — кивнула я, — А на нем это никак не отразится?

— Не знаю, мало ли какие картинки он видел в своей голове, пока до нас добрался изыматель черных душ. Неизвестно, как это затронет его душу.

— Ну да, — кивнула я.

Смотрела на чужие палисадники, прыгала через лужи, пыталась пройти по скользкой грязи.

— Хорошо, весна, — вдохнула я свежий воздух. — А у вас там бывает весна?

— Нет, — помотал он головой. — Такого нет. Там вообще всё по-другому. Там хуже, так что мало кто по своей воле назад возвращается.

— И тут еда, — ухмыльнулась я.

— Много еды. Вон смотри, по той стороне идет абориген пьяненький, а к нему уже нечисть всякая пристроилась, — кивнул он на спотыкающегося деревенского мужичка.

Дядька снова споткнулся, выругался и стал озираться по сторонам, увидал меня и обрадовался.

— Здравствуй, соседка, — крикнул он.

— Здрасьте, — кивнула я.

— Как здоровье? — спросил он.

— Замечательно. Простите, но мне некогда.

— Как жаль. А вы мне по-соседски не займете двести рублей до вторника? — спросил он заплетающимся языком.

— По вечерам не даю взаймы — плохая примета, — хмыкнула я.

— Очень жаль. Я не вредный, всё нормально будет.

— Зато я вредная, — ответила я и прибавила шагу.

— Вот зараза, — проворчал мужчина и побрел дальше.

— Никак не привыкну, что здесь все друг с другом здороваются, даже если не знают человека.

— Конечно, ты там сидишь за своим забором и никуда не выбираешься, — рассмеялся Шелби.

— Ну да, я сижу за своим забором и носу не кажу в наш идеальный мир, — рассмеялась я.

— Ты меня прекрасно поняла, ты не общаешься с местными.

— Как это не общаюсь? С некоторыми я даже живу, — улыбнулась я.

— Ой, всё, проехали, — отмахнулся Шелби и дожевал стаканчик с десертом.

Отобрал у меня пустую упаковку и тоже ее съел.

— Приятного аппетита, — пожелала я.

— Спасибочки.

— Я надеюсь, в тот дом не придется нам еще раз возвращаться.

— Не знаю, но думаю, что Валера еще позвонит, — сообщил задумчиво Шелби.

— Ты сказал, что мы не все убрали.

— Не все. Там на втором этаже есть еще кое-что.

— Второй портал? — удивилась я.

— Ага, но он почти не рабочий, так, иногда фонит. Он хорошо работал, когда та самая девица гадала.

— Слушай, а она так там и бродит по дому? — напугалась я.

— Да фиг его знает. Но вот из квартиры она выйти точно не может. Она к ней привязана.

Вытащила телефон из сумки и стала звонить Валере.

— Агнета, что-то стряслось? — спросил он усталым голосом.

— Вы с домом уже разобрались? — спросила я.

— Смеешься? Еще возимся, там работы непочатый край.

— Там есть двенадцатая квартира. В ней живет, вернее жила женщина молодая еще. Вы ее видели?

— Почему жила? Что ты про нее знаешь? Подожди, я выйду в кухню.

В трубке послышались шаги.

— Я слушаю, — продолжил разговор Валера, — Что там с этой квартирой?

— Ты там уже был? — спросила я.

— Ну, как бы мы ее видели. Приглашали ее в понятые. Она сказала, что не хочет отсюда съезжать, что-то там связано с памятью и прочая какая-то сентиментальная фигня. Откуда ты ее знаешь?

— Валера, она немножко мертвая.

— Чего? Ты там пьешь уже? Как можно быть немножко мертвым? — удивленно спросил мужчина.

— Хорошо, целиком и полностью окочурилась.

— Ты серьезно?

— Да, вполне серьезно, мне не до смеха, — ответила я.

— Откуда такие сведения? Ты же ни разу не была в этом доме. Или была? — в голосе Валеры слышалась тревога.

— Или была, — вздохнула я, — Я еле ноги унесла из этой квартиры.

— Она что типа зомби? — не поверил он мне.

— Что-то типа того.

— Агнета, не морочь мне голову.

— Я вполне серьезно тебе об этом говорю. Или ты мне не веришь?

— С тобой не поверишь, — хмыкнул мужчина, — Мне что делать-то?

— Я не знаю. С такими вещами я ни разу не сталкивалась.

— Ладно, есть у меня одна мысль. У меня приятель в одной секретной службе работает, может, он чего посоветует.

— Будьте осторожны. Я так понимаю, при таком количестве народа она себя не проявляет пока. Наедине с ней не оставайтесь, — предупредила я.

— Я почти женатый человек. О чем ты говоришь. К тому же от мадам пахнет неприятно, — тут Валерий осекся, — Точно, она пахнет тухлятиной. Спасибо, я ребятам скажу, чтобы с ней особо не общались. Но она сама из квартиры не показывается.

— Будьте осторожны, — снова повторила я.

— Постараемся. Спасибо за предупреждение. Пошел я дальше работать, пока опять что-нибудь не случилось, — тяжело вздохнул следователь.

— Давай. Звони, если что.

— Обязательно, — хмыкнул он, — А еще твой телефон спрашивало наше начальство. Прости, пришлось дать. Он был очень настойчивым.

— Он мне новую колоду карт хочет вернуть? — хохотнула я.

— Не знаю, может, полюбоваться на твои огромные красные крылья. После такого даже я тебя бояться начал.

— Это был морок, представление для вашего начальства. Не боись, я добрая.

— Я знаю. Всё, хватит болтать, работать надо.

Я попрощалась с Валерой и кинула телефон в сумку.

— Что ты так на меня смотришь? — спросила я Шелби, — Не надо было его предупреждать?

— Наверно, надо.

— Интересно, что это за секретная служба? Я слышала, что в Советском Союзе всех экстрасенсов на учет ставили, и они работали на правительство.

— Агнета, потом узнаешь, отдохни немного сегодня, — вздохнул Томас, — Хватит фонтанировать.

— Я постараюсь, — улыбнулась я.

Как раз мы дошли до дома.

— Ты не старайся, а отдыхай. Все, не прощаюсь, — сказал Шелби и исчез.

Зашла домой. Ко мне подбежала Маруська и радостно лизнула руки. Было тихо. Славка спал на диване в зале, а Катюшка в кухне. Видно, нас ждали и уснули. Бедные, умаялись за день.

Веселая компания

Понедельник решила посвятить себе любимой. С Катюшкой в воскресенье не удалось поговорить, да и не в состоянии я была вести беседы. Дочь так и проспала на кухонном диване до Сашиного прихода. Он ее ночью в спальню отнес. Славку трогать не стали, так и дрых на диване в зале. Отец бы его и не поднял, не маленький мальчик уже.

Утром все разбежались по своим рабочим и учебным местам, одна я осталась дома хозяйничать. Сходила к своим козушкам, подоила и покормила. Заглянула к пеструшкам, яйца собрала, да корма насыпала. Выпустила их в огород погулять. Пусть первую травку пощиплют, да от насекомых избавят.

Позвонила Николаю. Трубку взял Глеб. Поинтересовалась, как там батюшка.

— Спит, — тихо прошептал доктор.

— А ты как? — поинтересовалась я.

— По работе соскучился, — вздохнул мужчина.

— Здоровье как твое?

— Устаю быстро. Хотя вроде и ничего и не делаю. Раз голова и закружится.

— Ночью хоть спал или около батюшки сидел?

— Спал на соседней койке, — зевнул он в трубку.

— Это Агнета? — услышала я голос Николая.

— Да, это она, — ответил Глеб.

— Наказанье божеское, а не женщина, — проворчал батюшка.

— Я все слышу, — рассмеялась я.

— Глеб, дай мне трубку, я ей все выскажу.

— Поговори с ним, — хмыкнул доктор.

— Доброе утро! — поздоровалась я радостным бодрым голосом.

— Не кричи так, голова болит, как с похмелья, — проворчал Николай. — Ты в следующий раз, когда соберешься на какую-нибудь авантюру, прямо мне об этом говори. Чтобы это не выглядело вот так, мы заскочим на пять минут, просто посмотреть.

— Я такого и не говорила, — фыркнула я. — Сказала, что, скорее всего, свои запчасти ты не заберешь. Мог бы со мной и не ездить. Не первый раз уже со мной связываешься, должен знать, какая я.

— Я всё на чудо надеюсь, — ворчал батюшка.

— Так вчера чудо и случилось. И если бы не ты, то неизвестно, как бы это все повернулось. Может быть, мы бы с Катюхой сгинули в этом доме. Благодаря тебе мы избавили от нечисти дом и нашли старый труп.

— Велика радость. Особенно в восторге были оперативники.

— Ладно тебе. Там нет насильственной смерти, все спишут на несчастный случай. Ты молодец, Николай! Я горжусь тобой и безмерно тебе благодарна.

— Твою благодарность в подсвечник не поставишь, в кадило не нальешь.

— Чего ты там в кадило наливать собрался? — рассмеялась я.

— Вот, Господи прости, и оговориться нельзя. Вечно ты ерничаешь.

— Привезу я тебе свечей и куплю того, что ты наливать собрался. Только сейчас же пост.

— Я болен, и я видел все эти ужасы, — голосом Карлсона сказал Николай.

— Я поняла тебя. Заходите с Глебом сегодня к нам на обед.

— Нет, Агнетушка, я пока буду держаться от тебя подальше. Мы и в приюте неплохо отобедаем. Спасибо за предложение.

— Как знаешь, — кивнула я. — Хорошо, что ты пришел в себя, и прости меня за все.

— Ладно, проехали, — проворчал он. — А за науку тебе большая благодарность. Если бы не ты, то я так бы и был обыкновенным сельским священником. Свалилась на мою бедную голову, божье создание.

— Отдыхай, батюшка, и не держи на меня зла, — рассмеялась я.

— До свидания, — сказал Николай и положил трубку.

— Всего доброго.

Валера не звонил, а меня разбирало любопытство. Однако решила подождать до обеда. Может, он со смены пришел и теперь отдыхает, а тут я названивать буду. Не выдержала и написала ему сообщение. Через пять минут Валера мне прислал ответ: «Позвонил приятелю. Через полчаса приехала специальная служба, и нашу даму забрали. Нас вытряхнули из дома и сказали, что это теперь не наше дело. Я очень рад. Спасибо, что про нее рассказала. А теперь позволь мне немного отдохнуть».

— Ты про меня, Николая и Катю ничего не говорил? — поинтересовалась я.

— Нет, я же не совсем ку-ку. Все прекрасно понимаю. К тому же в городе полно шарлатанов, нет смысла ими заниматься.

— Спасибо за благодарности. С тебя церковные свечи и кагор для батюшки.

— Хорошо, все, что скажешь. Только дай мне поспать.

— Приятных снов, — отправила я последнее сообщение.

Валера мне ничего не ответил, да я и не особо ждала. За окном заревел мотор.

— Да неужели? — удивилась я.

Выскочила на улицу и увидала Матрену на здоровом байке или не байке, на какой-то чудо-машине. На голове у старушки красовался шлем со стразами и красными розами. Одета она была в красные шаровары, зеленую косуху и такого же цвета ботинки.

— Ну что, клюшка, весна пришла, а ты не в курсе! — поприветствовала меня старушка.

— Как это не в курсе. Вот любуюсь на нее, — рассмеялась я.

Как я соскучилась по такой Матрене. В последнее время она больше напоминала обыкновенную старушку, а не драйвовую бабуленцию.

— Пироги пекла? — поинтересовалась она.

— Нет, — вздохнула я.

— Вот лентяйка, но ничего, есть бабка Матрена, она и позаботилась. Открывай ворота, пепелац ставить буду. А ты покамест печь свою топи в беседке. Откроем сегодня беседочный сезон. Я табак такой купила и трубку новую, а курить в твоей избушке стремаюсь. Так что шлепай в беседку и чайник ставь, — велела она.

Коловерша спрыгнул с ее плеча и проследовал со мной до беседки. Одет он был в модную ярко зеленую косуху и бандану черного цвета с черепами. Он уселся около меня и подавал щепочки, когда я разжигала печку. Протянул мне петарду и быстро ускакал, вот негодник. Хорошо, что вовремя заметила, а то бы хана пришла моей буржуйке.

Поставила чайник на плиту там же в беседке. Через пару минут туда ввалилась Матрена. Она стащила со спины рюкзак и стала доставать гостинца.

— И чтобы ты без бабушки делала? — ворчала она.

Почему-то вспомнился Николай, и стало смешно. Ну да и чтобы я без нее делала.