Глава 29–30

Как в старые добрые времена

Матрена достала из рюкзака что-то завернутое в полотенце, кулек с конфетами, пакет с печеньем, коробку с чаем и маленькую бутылочку бальзама.

— Вот это пока не разворачивай, — она ткнула пальцем в полотенце, — Пусть теплое будет.

— Что там? — поинтересовалась я.

— Там курники, — протянула она мечтательно, — Я сегодня вышла во двор, глаза разула, мать честная, а уже весна пришла, а я клюшка старая, сижу в своем склепе и в ус не дую. Глядь, а к гаражу такая нехилая речушка течет. Схватила я лопату и давай ей новое русло строить. Накопала траншею, устала, как бобик. Пошла смотреть, чего в гараже творится, а там моя техника вся в воде стоит. Ты видела несколько миллионов рублей в луже?

— Нет, — помотала я головой.

— Приходи к мине до хаты, я тебе покажу, — ухмыльнулась она.

— Что-то мне не хочется.

— И вот стою я посреди этого великолепия и думаю, что же я совсем братская развалина все это забросила, уселась в чертовы интернетики играть. Так и помереть недолго и не заметить, что помер, — продолжала жалобиться Матрена.

— Да уж, — вздохнула я.

Матрена вытащила трубку и мешочек с табаком.

— Смотри, какую себе трубочку зачетную купила, хошь кури, а хошь дуди. Не трубка, а песня. На сайте написано, что сделана по старинным американским технологиям.

— Черными рабами на Южных плантациях Америки, — хихикнула я, — Улитая потом и слезами несчастных тружеников.

— Ой, ой, какие мы вумные, как вутка, — фыркнула бабушка и принялась набивать трубку табаком, — Ты сама чего такая бледная, как моль.

— Ой, бабушка, с твоими посылками к черту на кулички хорошо, что хоть жива осталась. Подсуропила ты мне гадский домик.

— Теперь поминать мне всю жизнь будешь? — она стала раскуривать трубку.

Тут же закашлялась, выскочила из беседки и принялась плеваться во все стороны.

— Шо за дрянь такая, ну, Агнешка, ты знала, ты это знала.

— Что? — спросила я, давясь от смеха.

— Потом пропитано дерево. По ходу трубку подмышкой носили твои негры.

— Это почему это они мои? — поинтересовалась я, — Они вовсе не мои. Они сами по себе.

— Вот это мерзость. Только табак на енту гадость испортила. Чего теперича делать? Другой трубки у меня нет.

— Спроси своего Кузю. Может у него в закромах чего найдется, — сказала я.

— Коловерша, подь сюды, — поманила Матрена бесенка, — У тебя вот такая трубка есть? — ласковой спросила она, показывая свою обновку.

Коловерша понюхал трубку, громко закашлялся, вывалил язык, закатил глаза, схватился за горло и медленно упал на дорожку. Тут же его подхватил Проша за шкирку и потащил куда-то. Мы кинулись с Матреной за котом, который стремительно удалялся со своей добычей.

— Прошка, фу, это есть нельзя, верни его на место. Зараза такая, — кричала я вслед коту.

Но он словно сквозь землю провалился.

— Надеюсь, он его не сожрет, — сказала я жалобно. — Первый раз такое.

— Давай накатим по пять капель и пойдем их искать, — вздохнула Матрена.

Мы вернулись в беседку. На столе валялось полотенце, на полу — газетка. В пакете лежало четыре курника. Половины конфет тоже не было, так же как и печенья.

— Вот зараза, убью негодника, — возмутилась Матрена и плюхнулась на лавку.

Она ойкнула и тут же вскочила со своего места. На лавке лежала трубка, красивая такая, резная, с какими фигурками. Матрена взяла её в руки, покрутила, понюхала.

— Твоя? — спросила она.

— Ты же знаешь, я не курю, — помотала я головой.

— Но за курники он у меня все равно по ушам получит. Больше половины уволок, да еще твоего кота подговорил на этот спектакль. Не переживай ты так, Прошка Кузьку не съест. Они же друг друга давно знают, еще до тебя. Шишиги проклятые.

Матрена достала мешочек с табаком и стала набивать трубку. Затем ее раскурила, затянулась и выдохнула кольцо дыма.

— Как я давно не смолила, — блаженно сказала она, — Я ведь бросила курить тогда, когда к тебе на время переехала. А потом решила здоровье беречь. Сегодня стою перед гаражом и думаю, а чего его беречь, все равно подохну, и так дожила до фиг знает скольки лет. Вдруг мне три дня всего осталось, а я пожрать боюсь и выпить. Достала новую трубку, хотела похвастаться, а она воняет непонятно чем. Курники испекла, а эта обжора уволокла все. Сиди бабка Матрена на диете, ладно хоть совсем меня не бросил, презент оставил.

Закипел чайник. Заварила привезенный Матреной чай. Принесла свои угощения из кухни: винегрет, сало копченое, огурчики соленые, да варенье.

— Шикарный стол, — хохотнула она, — Запора точно не будет.

— Мажь огурцы вареньем и не бухти, — ответила я.

Разлила чай по чашкам, достала еще теплые курники из пакета и принялась дегустировать. Матрена быстро потушила трубку и убрала ее в сторону.

— Как я соскучилась по этим посиделкам, — она налила мне немного бальзама в чашку, — Так вкуснее.

— Я не пью крепкое, — возмутилась я.

— А оно не крепкое. Сейчас спирт весь в горячем чае испарится, и останется аромат трав.

— Ну да, бальзам — некрепкое, — хмыкнула я.

— Расскажи мне про этот дом? — попросила Матрена.

Я ей рассказывала страшилки, а она только охала да ахала.

— Надо было ехать со мной, — сказала я.

— Да я что-то в эту зиму совсем расписалась, да и подсела крепко на этот виртуальный мир. А сегодня мчу на своем аппарате и думаю: «Ого, я еще жива, живая я, старая перечница. Еще могу задать жару, и так хорошо мне стало. Ехала и песни орала на всю степь, лепота. Так что, Агнешка, не сиди взаперти, а воздухом дыши».

— Угу, — хмыкнула я.

— Слушай, а давай в этот дом вдвоем сгоняем, — предложила она.

— В костюме Чебурашки? — хихикнула я.

— Мы же днем поедем, зачем народ смущать, — улыбнулась бабушка.

Рядом появился Коловерша и аккуратно на край стола поставил тарелочку с пирожными. Матрена замахнулась на него полотенцем, и он исчез.

— Негодник, курники не прощу, — проворчала она. — Чего скажешь, Агнета? Глянем?

— Ну уж, ну уж, нафиг, нафиг, умерла, так умерла. Ты меня туда даже своими вкусными курниками не заманишь. Хватило мне нечисти на всю оставшуюся жизнь. А ты лучше свои несколько миллионов из лужи вытащи, да нормальный гараж поставь для своих мотоциклов. А то у тебя денег нет.

— Эх, Агнета, не авантюристка ты, — она еще мне плеснула бальзама в чашку.

— И не надо меня спаивать, — развела я остатки чая кипятком и заваркой. — Мне приключений достаточно. Если хочешь, то сама туда сгоняй и посмотри.

— Бе-бе-бе, — передразнила она меня.

Я пила чай, Матрена курила трубку, и на душе было так хорошо и спокойно, а может это так бальзам подействовал на весь организм.

Новые способности и новые проблемы

Отдыхать хорошо, а работать нужно. Саша не обязан нас с Катюшкой кормить. Хотя он ни разу мне ничего такого про деньги не говорил, но все же у женщины всегда должна быть своя заначка. Открыла ежедневник и стала изучать записи.

Сегодня у меня по плану на гадания две барышни и один господин. Барышни изъявили желание посмотреть процесс и поприсутствовать при раскладе карт, а вот мужчина хотел получить сразу готовый файл с результатом. Вот с него и решила начать. Дамы у меня шли по времени: одна на десять, а другая на одиннадцать утра.

Мужчина ко мне обращался не в первый раз. Обычно он просматривал партнеров по бизнесу, конкурентов и спорных сотрудников. В этот раз он обратился с такой же просьбой. Его компания собиралась заключать крупный договор с зарубежной фирмой. Его интересовали прогнозы.

Разложила карты, посмотрела. Дааа, результат ему явно придется не по вкусу. Карты говорили, что, несмотря на всю стабильность фирмы, она в скором времени покинет наши просторы. Компания заказчика потерпит колоссальные убытки и, скорее всего, не справится с кризисом и разорится.

Просмотрела и другую линию: что будет, если они откажутся от договора. Все будет идти, как и шло. Грядущий кризис они переживут и смогут перестроиться, так как на счетах будут лежать необходимые активы. Все, что увидела, записала и отправила ему. Через полчаса пришел ответ: «Ты понимаешь, что это за компания? Сотрудничество с ними — это как звезда Мишлена в ресторанном бизнесе. Что может такого произойти в мире, что они уйдут с арены?»

— Дорогой мой, я не заставляю отказываться от контракта, я расписала все риски, и только вам решать, сотрудничать с ними или нет. В начале прошлого года тоже никто не знал, что может нас накрыть болезнь и спутать все карты, — ответила я.

— Благодарю за расклад, я буду думать, — написал он мне ответ.

Дальше я стала общаться с дамами. Там ничего интересного не было — обычные бытовые вопросы. Первую интересовало, смогут ли они погасить досрочно ипотеку, а вторую, когда все это закончится и не пострадают ли ее близкие.

После сеансов отправилась на кухню готовить обед. Внизу посмотрела телефон. На экране висело несколько пропущенных звонков от Мары. Перезвонила ей сама. Она практически сразу взяла трубку.

— У тебя что-то случилось? — спросила я без всяких прелюдий.

— Да, — шмыгнула Мара носом, — приехал отец Яночки.

— И что? — пожала я плечами.

— Он хочет ее забрать.

— Вот так прямо сразу? А ха-ха ему не ху-ху? Несколько лет знать ее не знал и видеть не видел, а сейчас нарисовался — не сотрешь, и уже ребенка забирать собрался.

— Я не знаю, что делать, — заплакала Мара.

— Мать, ты чего? Ты куда дела Марену? Я тебя не узнаю. Чего делать, чего делать — гнать в шею его, да и всё.

Она продолжала плакать мне в трубку.

— Ёшки-матрешки, прекращай ныть и приезжай ко мне. К тебе приехать не могу, сейчас моя ребятня из школы придет, а я еще ничего не приготовила, — сказала я, — И Яночку привози.

— Хорошо, — хлюпнула Мара носом и положила трубку.

Через полчаса она вместе с Яночкой появилась у меня на пороге. Девочка сразу кинулась со мной обниматься.

— Тетя Агнета, как я по тебе соскучилась, — повисла она у меня на шее.

— Ты же, мое золотко, обедать будешь? — спросила я.

— Конечно, я так есть хочу, — кивнул ребенок.

— А ты будешь? — поинтересовалась я у Мары.

Лицо у нее опухло от слез.

— Буду, — она посмотрела на меня с тоской.

Пришла моя ребятня из школы, и мы все уселись за стол. Катюшка со Славкой рассказывали про занятия и как у них прошел учебный день. И все так хорошо, и по-семейному, поели, поболтали. После еды посуду все вместе помыли. Яночку отправила с ребятней своей общаться, а мы с Марой остались на кухне.

— Рассказывай, — сказала я.

— Чего рассказывать. Я работала в Питере скульптором. Хорошим, между прочим, заказы всегда были, не бедствовала. Познакомилась с одним товарищем. Додружились мы с ним до моей беременности. Когда я ему сообщила радостную новость, то он на меня накричал и сказал, чтобы от дитя избавилась, потому что он женат. Я его прогнала и решила рожать.

— Я помню, ты что-то такое рассказывала, — кивнула я.

— Так вот, жена у него оказалась еще той тварью, решила меня со света сжить при помощи магии. Я, когда поняла, что на меня атаки идут, сбежала к отцу. Спряталась, защиты поставила, бизнес свой открыла. Янку родила и жила нормально.

— А как он тебя нашел? — поинтересовалась я.

— Не знаю, кто хочет, тот найдет. Я его об этом и не спрашивала. Он поймал меня на рабочем месте в ритуальном салоне. Умолял меня отдать дочь, сказал, что деньги заплатит любые.

— Нормальненько, — хмыкнула я.

— Агнета, он не один приехал, а с этой тварью, — Мара выглядела испуганно.

— Марена, очнись же ты наконец, сколько лет прошло с той истории. Ты уже не та простушка, что была раньше. Ты людей на тот свет переправляешь. Ты со страшным некромантом справилась. Мы от адовых охотников с тобой убежали. Что нам с тобой какая-то баба? У тебя дочь вон какая, да и сама ты не пальцем деланная. Сейчас мы соберемся все вместе и отправим его и его мадам фу-фу куда подальше.

— А я ей говорил, — сверху донесся каркающий голос.

На холодильнике сидел огромный ворон.

— Не уделай мне холодильник, а то Прошке скормлю, — пригрозила я.

— Ой-ой, боюсь-боюсь. Я ей предложил глазки им выклевать, а она вся раскисла, — хмыкнул ворон.

— Может быть, поэтому у тебя Янка такая родилась, что эта ведьма на тебя порчи наводила.

— Я должна сказать ей спасибо? — хмыкнула Мара.

— Да и ей, и ему за Яночку и за тебя вот такую, сильную и смелую. Не бойся, Янку мы им не отдадим, да и она сама не пойдет.

— Куда не пойду? — спросила девочка, заходя на кухню.

Мы с Марой переглянулись. Яна уставилась на нас.

— Мама, куда я не пойду? — спросила она нас.

— Мара, ты ей скажешь? — спросила я.

Марена тяжело вздохнула.

— Дочь, приехал твой отец, и он хочет тебя забрать, — сказала она.

— Ты же говорила, что он умер, — удивилась девочка.

— Он бросил нас, меня. Он не хотел, чтобы ты родилась, — Марена прикусила губу.

— Мамуль, я не хочу его видеть, — пожала плечами Яночка, — Если я не нужна была ему столько лет, то и мне он не нужен. У меня есть дедуня и ты, а еще к нам один раз приезжал дядя Глеб.

Девочка сделала хитрое лицо.

— Мама ему очень нравится, — хихикнула она.

Марена покраснела.

— Сдала мамку, — рассмеялась я, — Иди, коза, Катюшка, наверно, уже маркеры с бумагой приготовила.

— А ты знаешь, что я еще умею? — спросила Яночка меня.

— Что? — поинтересовалась я.

— Ой-ой, не надо было ее спрашивать, — замахал крыльями ворон, — Сейчас она тебе покажет.

— Не обижайся, я не хотела тогда тебя напугать, — девочка рассмеялась звонким колокольчиком.

Она вытащила из кармашка штанишек небольшой листочек, развернула его и показала мне рисунок. На нем была изображена трехногая кошка.

— Красиво, а где у нее лапка?

— Там? — махнула она ручкой.

— Яночка, давай не будем пугать тетю Агнету, — попросила ее Мара.

— Разве ее можно напугать? — удивилась девочка. — Она смелая и ничего не боится.

Она дотронулась пальчиком до рисунка, погладила кошку, и та спрыгнула с рисунка, увеличившись до размера небольшой крысы. Трехлапая перекошенная кошка побежала в коридор. Там ее сцапал Прошка и притащил на кухню. Он стоял в зубах с ней и как бы спрашивал, что делать с этим недоразумением.

— Отдай, — потребовала Яночка.

— Проша, отдай Яночке ее кошку, — велела я коту.

Он выплюнул нарисованное животное, вздохнул и ушел на диванчик наблюдать за происходящим.

— Да уж, — вздохнула я.

— В прошлый раз она оживила динозавра, и тот выдернул мне часть перьев на хвосте, — возмутился ворон.

— Теперь у вас дома есть динозавр? — ошалело спросила я.

— Нет. Они долго не живут, — вздохнула девочка, поглаживая странного кота.

— И слава богу. За полчаса этот птеродактиль разгромил нам весь дом, — проворчал ворон, — И везде напакостил, и, между прочим, не нарисованными лепешками, а самыми настоящими.

Марена развела в стороны руки.

— Может все же им отдать девочку? — со смехом спросила я.

— Я тебя сейчас чем-нибудь стукну, — погрозила кулаком Мара, — Надо что-то придумать, чтобы их отвадить раз и навсегда.

— Угу, и хватит уже нюни распускать, а то раскисла, как старая дорога, — сказала я.