Глава 53–54

Вот где собака порылась

Поспать на крылечке мне так и не дали, разбудила меня Олеська вместе с Маруськой. Собака озорно лаяла, а женщина отбивалась от нее.

— Да угомонись уже, бестолковое животное, — прикрикнула она.

Маруся обижено отошла от нее и уселась около меня. Дескать, я к ней со всей душой, а она от меня отбрыкивается.

— Олеся, что случилось? — спросила я, поднимаясь с крыльца. — Что-то меня совсем разморило.

Я пыталась сфокусироваться на женщине, терла усилено кулаками глаза.

— Танька пропала! Я весь поселок уже объездила вдоль и поперек, нет ее нигде! — выпалила Олеся.

— Не кипешуй. Сейчас найдем твою Таньку.

Я достала телефон из кармана и набрала номер батюшки. Он долго не брал трубку, так что пришлось ему несколько раз дозвон делать.

— Алло, Агнета, что-то случилось? — спросил он с тревогой.

— У меня все нормально, а вот Олеся не может никак Татьяну найти. Она случайно не у тебя?

— Случайно у меня, — ответил Николай. — Ты уже работу провела?

— Не до конца, — с осторожностью ответила я.

— Тогда пусть Олеся уезжает домой, а Татьяна пока у меня побудет.

— Странно все это, — удивилась я.

— Ничего странного нет, мы с ней беседуем. Я ее потом сам отвезу домой.

— Ну, батюшка, Бог в помощь.

— С божьей помощью, — ответил Николай.

Он положил трубку. Олеська стояла рядом и переминалась с ноги на ногу.

— Ну что? — с тревогой спросила она.

— Батюшка ее сам домой отвезет, — ответила я.

— Блин, мне же от матери ее влетит. Вы мне скажите, где он живет, да я за ней заеду. Как она потом доберется. Батюшка ваш он ведь мужчина, мало ли что у него на уме, — продолжила Олеся нервничать.

Я посмотрела на нее внимательно.

— Ой, точно, чего это я. У меня же есть его адрес.

— Знаешь, дорогая, тебе сказали — ехать домой, значит нужно ехать домой. Все, что здесь сейчас делается, все это не просто так происходит, — с нажимом сказала я.

— Да? — она широко распахнула глаза.

— Совершенно верно. Не переживай, твою Татьяну на улице ночевать никто не оставит. Батюшка у нас хороший, правильный, к женщинам не пристает, и ни на что их не склоняет.

— Ага, ну ладно, тогда я домой поскакала, а то устала очень. Вы мне тогда звякните, как Леха в себя придет.

— Хорошо. Только учти, предупреждаю сразу. Алексей уже не будет таким, как прежде, и еще ему придется долго восстанавливать свое физическое здоровье. Так что завтра или послезавтра к тебе не выйдет розовощекий добрый молодец.

— Да мне все равно, как он будет выглядеть, лишь бы пришел в сознание, а то страшно смотреть на него, вроде еще живой, а словно мертвец рядом находится, — Олеся шмыгнула носом и вытерла накатившую слезу.

— Вот и посмотрим, получилось ли из него всю дрянь вытащить или нет. А теперь дуй домой и дай тетушке Агнете отдохнуть, умаялась я с твоим братом, — вздохнула я тяжело.

— Спасибо еще раз, всего доброго.

— Всего доброго, и будь внимательна на дороге, — предупредила я ее.

— Хорошо.

Олеся помахала мне рукой и вышла со двора. Я кое-как поднялась с крыльца и потопала домой. Проходить далеко не стала, а рухнула в большой комнате, прямо там на диване. Сквозь сон слышала, как пришел Славка. Он заглянул в комнату, накрыл меня пледом, вернулся на кухню, что-то поел. Парень сегодня весь день на ферме у Миши с Олей помогал, устал, наверно.

Поздно вечером вернулся с работы Саша и тоже не стал меня тревожить. Повозился на кухне и отправился в спальню.

Я вскочила ровно в три ночи, словно меня кто-то в бок пихнул кулаком. Распахнула глаза и рванула в летнюю кухню. На улице было свежо и прохладно, где-то заливался соловей и ухала сова, щелкали цикады и звенели комары. Я окончательно проснулась. Через забор перелетел огромный черный волк с огненной пастью. Мы вместе с ним устремились в домик.

Там было холодно, как в могиле, пахло сыростью, плесенью и землей. Я попыталась включить свет, но лампочка вспыхнула, громко хлопнула и разлетелась на несколько осколков. Однако огонь из пасти Исмаила осветил кухню, зажег печь и свечи. Около дивана ползало какое-то странное существо. Оно имело блестящее черное тело и кучу лапок. Рядом валялось бездыханное тело Проши.

Волк сцепился с сущностью, перебил ей хребет в нескольких местах и уволок его из кухни. Я кинулась к коту, стала его гладить и шептать ему на ушко всякие приятные вещи, но он не приходил в себя. Сверху мне на плечо плюхнулась еще одна такая сущность, а потом еще и еще.

— Ну, никакой спокойной жизни, — проворчал знакомый голос.

Рядом нарисовался огромный красный демон. Он своей когтистой лапищей собрал всех сущностей с пола, закинул их в рот. Потом пошарил по потолку и за занавесками и вытащил еще горсть таких тварей. Я в это время пыталась привести в чувство Прошку.

— Не трогай его, поломали они ему тело. Ослаб сильно и не смог вовремя восстановиться, — прохрипел мне Шелби.

— Он умер? — со слезами в голосе спросила я.

— Тело да, а сам он где-то здесь бултыхается. Почти всю ночь с этими тварями сражался. Эх, молодо-зелено, надо было подмогу звать.

— Так откуда они взялись? — спросила я.

— От него, — Шелби ткнул пальцем в Алексея, — Он спит, а они через его сон сюда и лезут. Сколько месяцев он с этой дрянью прожил. Весь в дырах, как решето.

— Да уж, — вздохнула я, — Чего делать?

— Следить за огнем, а я буду рядом. Они не сунутся, пока горит огонь. Славка вечером подновил все, но видно этого было мало.

— Славка? — удивилась я.

— Угу, — кивнул Шелби.

Ладно, с этим завтра разберусь. Надо устраиваться на ночлег. Пришлось разбирать стоящее тут кресло-кровать. Застелила его простыней, вытащила из шкафа подушку и плед.

— А как же Проша? — спросила я, заворачивая бездыханное тельце в старое полотенце.

— Завтра его похороним рядом с ведьмами на кладбище. Вынеси его пока в предбанник. Надеюсь, в скором времени он найдет себе новое тело и вернется к нам обратно.

Немного поплакала над кошачьим телом.

— Не реви, не трать силы, — сказал Шелби, — Мы же не вы, мы возвращаемся, да и вы свои тела легко меняете, вот только прошлые жизни не помните.

Я вытерла нос и вынесла тело кота в предбанник.

После устроилась в кресле и постепенно провалилась в сон. Перед глазами резко появилось злое старушечье лицо.

— Ты чего наделала? Я тебя спрашиваю, чего наделала? Танька должна была погубить своего первого мужа, и тогда бы ее душа окончательно перешла на темную сторону, а я бы смогла спокойно дожить оставшиеся года и уйти в мир иной, — зло прошипела она.

— Ну, не судьба, значит, — хмыкнула я.

— Не судьба, значит? Всегда так у нас в роду было: внучка за бабку. Танька в обмен на мою душу. Ее дочка в обмен на душу Ольги — Танькиной матери. Еще наша прапра заключила такой договор с тем, с кем надо. А если ее душу в залог не отдадим, то мне худо будет, да все свои дары и знания придется вернуть обратно. Когда она замуж выходила, то мы ее предупреждали, что человек плохой, но кто же нас слушает. Давали ей шанс, но бабам в нашем роду никогда с мужиками не везло. Вот и она нахлебалась. А теперь ты все испортила, мне из-за тебя придется доживать в болезнях и мучиться перед смертью.

— Проблемы негров шерифа не волнуют, — сонно ответила я, — Сгинь, нечистая сила.

— Отправь его обратно к нам или девку нашу верни. Она-то знает, как твою работу испортить.

— Сгинь, сказала! — рявкнула я.

Я перевернулась на другой бок.

— Таньке обещала, что для нее обратки не будет, а вот про других я ничего не говорила, — хмыкнула я, — Гадины, такого кота мне погубили, чтобы им пусто было.

Вот такие пироги без котят

Утром, как проснулась, сразу кинулась к печке и к свечам. В комнате было душно и жарко. Оно-то и понятно — топить летом. В печурке тлели угли, я подбросила туда еще немного дровишек. Свечи практически догорели, поменяла их на новые. Дыхание у Алексея было ровное, но цвет лица все равно оставался землистого оттенка.

Вспомнила про ночное побоище, про сон и выскочила в предбанник, хотела убедиться, что все это мне не приснилось. На полу валялось старенькое полотенце, разодранные травяные веники, какие-то подвядшие цветы и листья. Кота во всем этом не было.

Выбежала на улицу и стала звать Прошку. Однако на мой зов прибежал Катин котик и Маруська. Пометалась по двору, вышла в огород, но и там кота не было. Может, его банник куда уволок? Он же не любит такие вещи на своей территории, вот и отнес куда-нибудь кошачий трупик. Позвала Шелби, но он не откликался. Вечно приходит только тогда, когда ему самому надо.

Вышла на улицу. Около забора на лавке сидел Исмаил в человеческом обличье и курил козью ножку. Он задумчиво рассматривал восходящее солнце.

— Красиво, правда? — спросил он меня. — Я люблю, когда просыпается все вокруг, когда встает солнце. Всегда, даже за самой темной ночью приходит рассвет.

— Это да, — кивнула я, облокотившись о забор.

— Устала?

— Немного. Ты не знаешь, где Прошка? Вчера его бездыханное тело вынесла в предбанник, а сегодня его уже там нет.

— Я его отнес к Светлане, ветеринарше.

— Так в нем уже не было жизни. И Шелби сказал, что он уже того самого — помер.

— Вам так показалось. Как только ты печку затопила, так в нем и начал тлеть огонек. Он и задышал. Я его сгреб и отнес к ней. Она на меня громко ругалась и говорила, что я изверг, до такого состояния кота довел.

— Значит, можно будет у нее забрать Прошу? — спросила я.

— Не думаю, — ухмыльнулся он.

— Почему?

— Потому что он сам придет. Сейчас немного оклемается и сбежит от нее. Все же у нее руки золотые, даже безнадежные у нее оживают, — улыбнулся он.

— Ну, там еще товарищ маленький ей помогает.

— Товарищ, товарищем, а у нее огромное сердце, и все оно чует. У другого человека ее «зайчик» не выжил бы. Погиб бы от хозяйкиной злобы. Так что вот так. Хорошая она, душевная, добрая.

Исмаил похлопал по скамейке.

— Посиди со мной, посмотри на восход, послушай, как просыпается природа, — улыбнулся он.

— Эх, чай надо было вынести, — вздохнула я, усаживаясь рядом с ним.

— Ничего страшного, у меня есть. Теперь я тебя угощать буду.

Исмаил откуда-то из-под лавки вытащил медный чайник и две кружки. Налил из него какого-то ароматного напитка и протянул мне кружку.

— Как вкусно пахнет, — удивилась я.

— Да, особые травки.

Я на него с недоверием посмотрела.

— Пей, не бойся, — улыбнулся он.

— Как ты выглядел зимой, после того, как тебя нашли? — спросила я настороженно.

— Я был похож на адского пса. Еще Шелби трельяж посреди дороги поставил, и я в него на себя любовался, — он затянулся и выдохнул клубы дыма. — Мне кажется, это так давно было.

— Мне тоже так кажется, хотя совсем мало времени прошло. Столько событий произошло.

Все же решилась немного отпить ароматного напитка.

— Вкусно, — кивнула я.

— Да, вкусно, — согласился Исмаил. — Ты мой амулет надевай, когда такие обряды проводишь, и не забывай про наследственное кольцо. Не зря же тебе его подарили, а то опять без всего вышла в бой.

— Да, руки мыла и сняла в ванной, — оправдывалась я.

— Аккуратно, подберет еще кто.

— Так в доме только свои бывают.

— Все равно такие вещи по дому не разбрасывай. Да и польза от них, когда они на тебе, — монотонно ругал меня Исмаил.

Спорить с ним не стала, ведь он прав, пообещала, что буду все это носить.

— Не повезло мужику, связался с потомственными ведьмами, еще и попал в качестве жертвенного барана. Но он и сам еще то животное. Если у батюшки сил и ума хватило, то он Татьяну домой не отпустил. Теперь она и уехать не сможет, — проговорил он.

— Не поняла?

— Так что тебе ночью старуха сказала?

— Сказала, что если Татьяна не угробит своего первого мужа, то все их родовое ООО пойдет по одному месту, — вспомнила я.

— Мужику стало полегче, а это значит, что их многовековое сотрудничество с темными силами разваливается, как карточный домик.

— А уехать она почему не сможет?

— Потому что ломать будет не по-детски, пластом лежать будет. Там бабка колдует, не хочется ей под конец жизни всего лишиться, да еще получить кучу болячек, а после смерти попасть в жуткое место. Да и матери Татьяны придется несладко, и ее накроет волной. За все нужно будет ответить еще при жизни, и душой детской чистой не откупишься.

— Н-да уж, — вздохнула я.

— Но ты не переживай, мы все отобьем, все нападки и атаки. Только ни Алексея, ни Татьяну нельзя отпускать пока. Олесю тоже надо было оставить, ибо девица глуповатая, сейчас всем все растрезвонит.

— И чего делать?

— А ничего, пусть в больнице отдохнет. Ты же ей сказала, чтобы она была осторожна на дороге, — отпил он немного чая из кружки.

— Что произошло? — с испугом спросила я.

— Ничего страшного, просто поворачивала, а по сторонам не посмотрела. Чужой автомобиль прошелся по касательной, сильно не задел, но есть кое-какие травмы. Жить будет, — пожал он плечами. — Для меня ты и твоя семья — это главное. Если надо, то сгоняю к дамочкам и порву всех, как Тузик грелку.

Я рассмеялась.

— Тьфу ты, Агнета, заразила нас разными присказками, — засмеялся он.

Попили с ним чай, полюбовались на рассвет, и я отправилась домой. Заглянула в баню — там мирно гудела печка и горели свечи. Алексей продолжал спать. Поднялась в дом, там было тихо. Поставила чайник и ушла умываться. Надо было приводить себя в порядок и готовиться к неприятным сюрпризам. Старуха на последнем издыхании будет пытаться сломать мою работу.

Готовить ничего не стала, соорудила себе парочку бутербродов. На кухню пришел сонный Славка.

— Ты чего вскочил в такую рань? — спросила я.

— Подумал, что помощь нужна, — проворчал он, наливая себе чай в стакан.

— Нет, пока нет. Спасибо тебе за вчерашнее.

— Не за что, — он поставил чашку на стол и стал резать себе хлеб. — Я пришел домой, смотрю, а вы с Катюхой спите. От вас дымом пахнет. Пошел в летнюю кухню, а там такая жара и дым идет со всех сторон. Я окна открыл сначала, а потом стал печку проверять, а там заслонка закрыта, а дрова все еще не прогорели. Свечи не горели, а чадили, словно они масляные были. Я их все поменял и новые поставил. Мужик этот лежал и дергался, словно его кто терзал во сне. Я его водой напоил, что в кувшине была с серебряными монетами. Он меня даже поблагодарил и снова вырубился.

— Какой ты молодец, — похвалила его. — Человека спас, даже не одного, а двух, угорел бы, и все решили, что я это сделала специально. Посадили бы тетю Агнету в тюрьму.

— А на него порчу навели? — спросил паренек.

— Да, Слава, навели, хотели изжить его со света.

— За что?

— За то, что он изменял своей жене, что обманывал ее, женился из-за богатого приданого на ней, что внимание ребенку не уделял, денег на семью не давал.

— Если он был таким плохим, то зачем она с ним жила? — удивился паренек.

— Да кто же ее знает, — пожала я плечами. — Некоторые очень любят создавать себе проблемы, а потом решают их нестандартным образом.

— Но страдают от этого посторонние люди, — добавил Славка. — Сколько они тебе за такую работу заплатят?

— Не знаю, — пожала я плечами.

— Надо тарифы устанавливать, — покачал паренек головой. — Ты свое здоровье и время гробишь, могла и свободой пожертвовать.

— Ладно, Славик, пошла я коз доить, — встала я со своего места. — Надо еще все расклады отменить, не в состоянии я сегодня работать.

— Ну вот видишь, и все за спасибо, — хмыкнул он. — Отдыхай, я сам коз подою и покормлю, да и с курами справлюсь.

— Еще раз от меня тебе благодарность.

— А у меня тебе, — рассмеялся он. — Где бы я такое увидел.

Он дожевал бутерброд, взял чистое ведро и ушел доить коз, а я осталась на кухне думки думать.