Глава 37–38

Как мне повезло

Сквозь шум в ушах прорывались какие-то звуки. Постепенно темнота от глаз отступала, и я распахнула глаза. Вокруг меня суетился народ. Бабка Матрена совала мне какую-то вонючую тряпку в нос.

— Это ты у какого деда портянки сперла? — спросила я, потирая нос и мотая головой.

— Ну слава тебе господи, очухалась, — обрадовалась она.

— Меня подстрелили? — спросила я, шаря по себе руками и ища ранение.

— В каком-то смысле да, — рассмеялась Матрена. — Вот только не из ружья.

— А из чего? Из рогатки, что ли?

— Из рогатки. Нашему особо одаренному товарищу Коловерше не удавалось точно попасть в этих разбойников, и он вытащил рогатку. И зарядил тебе шишкой в лоб.

— Хорошо хоть не кизяком или навозной лепешкой, — проворчала я.

— От навозных лепешек шишек не бывает, просто пахнет плохо, — хихикнула Матрена.

Я потрогала вздувшуюся шишку на лбу.

— Хотя с другой стороны, если бы не этот маленький разбойник, то тебя ранил этот кровопивец, — сказал Исмаил.

Бандюган лежал скрученный в придорожной пыли, а рядом с ним валялся обрез.

— А я-то уже думала, что померла, — вздохнула я.

— Чегось видела? — поинтересовалась бабка Матрена. — Загробный мир?

— Сумеречный, — ответила я. — А где этот прохиндей? — спросила я, не увидев в толпе Шелби.

— Как только ты вырубилась, так он и исчез, — сказал Светик. — Эх, жаль, все быстро закончилось, я ведь их и напугать даже не успел. Обернулся бы медведем и ух, — махнул он кулаком в сторону.

— Успеется еще, — помотала головой Матрена. — Не торопись, а то успеешь.

Меня подняли с земли и поставили на ноги.

— А с этим чего делать? — спросил Юра. — В таком виде его не оставишь.

— Саше позвонить, пусть с ним разбирается, — сказала я.

— Не надо. Отнесу я его в одно интересное место. Его давно там ищут, — хмыкнул Исмаил.

— Э-э-э, мы так не договаривались, — заелозил браток в пыли.

— А с тобой вообще никто ни о чем не договаривался. Тебе сказали: не лезь, а ты не послушался старших, — хмыкнула бабка Матрена. — Так что неси его, куда надо.

Исмаил закинул гражданина себе на спину и исчез. Рядом со мной появился Шелби. Он внимательно глянул на мою шишку, повертел меня.

— Ты где была? Я тебя везде искал, — сказал он сердито.

— Потом расскажу, в сумеречном мире.

— Ясно, — морщился он. — А я тут по всем местам уже пробежался.

— Народ, давайте не будем тут толпиться, разбойники повержены, предлагаю отметить это дело, — улыбнулась Мара. — Папа, закрывай ворота.

— Все как-то просто, — покачала я головой. — Я как-то думала, что тут будет адовый ад, а всё обошлось моей шишкой, напуганными бандюганами и оторванным капотом у чужой машины.

— Вот и радуйся и нече искать тут подвох. Не за коровами же идешь, ей-богу, чтобы стрематься наступать на тропинку, — проворчала бабка Матрена.

Она все же закатила во двор свой байк на всякий пожарный случай. Да и автомобиль Светик отогнал в другое место, а то мало ли что. Мне принесли мокрое холодное полотенце и приложили ко лбу, чтобы синяка такого красивого не было.

Наша чудесная компания расположилась в беседке во дворе, пили чай, обсуждали случившееся. После рассказов о волшебном садике народ захотел на него посмотреть, вернее, бабка Матрена пожелала на него глянуть, ибо все остальные его уже видели.

— Давай, бабушка Матрена, завтра днем на него посмотришь, все равно уже темно, ничего не видно, — сказала Мара.

— Я вам привезу интересные семена. Давно у меня лежат, может, получится их прорастить.

— Надеюсь, это не какой-нибудь жуткий агрессивный сорняк, — сказал Светик.

— Надейся, — хмыкнула бабушка. — Как там твоя аквафирма поживает?

— Агроферма, — поправил он ее. — Как бы утвердили проект, по предварительным данным, но нам пока не сообщают. Ждем результата. Это же долгий процесс.

— Вот же ж уже пришло светлое будущее — капитализм процветает, а как была бюрократия, так и осталась, — проворчала Матрена.

У меня разболелась голова, потрогала полотенце, которое уже стало горячим. Яночка забрала его, намочила в холодной воде и принесла обратно. Затрезвонил телефон, посмотрела — Саша. Взяла трубку.

— Агнета, ты где? — услышала я обеспокоенный голос милого друга.

— У Мары в гостях.

— На чем ты уехала, крокодильчик стоит в гараже.

— На Матрене, — ответила я.

— На байке? — с тревогой спросил он.

— Да.

— Тебя забрать?

— Если несложно, — вздохнула я.

— Через двадцать минут буду, — сказал он и сбросил звонок.

— Сашок звонил? — поинтересовалась Матрена.

— Ага, спрашивал, где я, обещался меня забрать. Поездку на твоем байке я не выдержу. Еще и голова разболелась, мысли как в киселе плавают. Половину разговора не понимаю, — пожаловалась я.

— Давай я тебе пошепчу, я хоть давно и не лечила, но все заговоры и шепотки наизусть знаю.

Она встала со своего места, обошла меня по кругу, затем положила на мою голову руки и что-то тихонько зашептала. Мне заметно полегчало, но шишка всё равно побаливала. Матрена после сеанса лечения отправилась в дом мыть руки. Виновник торжества весь вечер где-то прятался, видно, чувствовал себя виноватым. Как только бабушка ушла, так около меня кто-то начал тереться. Посмотрела вниз — под столом сидел Коловерша и протягивал мне большую шоколадку. Забрала у него презент и поблагодарила. Всё же он не виноват в том, что попал в меня шишкой, так сложились обстоятельства. Да и вообще, может, благодаря ему я и осталась живой.

Как и обещал, Саша приехал через двадцать минут, зашел во двор, со всеми поздоровался. Мара ему предложила чаю с конфетами и печеньем.

— Нет, спасибо, — отказался он, — устал сегодня на работе, весь день носился то с одного адреса, то на другой. А что это за машина стоит около заброшенного дома с оторванным капотом?

— Да кто же его знает, — пожал плечами Юрий, — мы весь день работаем, за чужими дворами и домами некогда следить.

— Ясно. Я пробью ее, может, она в угоне. Больно уж странно это все.

— Сашок, ты уже не на работе, — махнула бабка Матрена, — успокойся.

— Ой, бабушка Матрена, это уже не работа, а образ жизни, — рассмеялся он.

Саша посмотрел на меня и заметил на лбу шишку.

— Это откуда у тебя такая красота? — с тревогой спросил он.

— Сверху упала, с дерева, как в том стишке — и упала шишка прямо мишке в лоб, — улыбнулась я.

— Она еще шутит.

— Ну не пробила же мне череп. Чего переживать? Да и не кирпич это, а просто еловая шишка. Ссадина скоро заживет.

— А это что у тебя такое на руке? — спросил он, увидев кастет в виде змей.

— На «Али» заказала, прикольная вещица, правда? — покрутила я ладонью.

— На кастет похоже твое украшение.

— Может быть, я как-то об этом не думала, — кивнула я. — Так что браслет два в одном: и украшение, и оружие.

— Аккуратней только с ним будь, — покачал Саша головой.

— Обязательно.

Хорошо, что Шелби свою биту «Люсиль» забрал, да и коса уменьшилась до размера брелока.

— Поехали? — спросил меня Саша.

— Погнали, — согласилась я.

Попрощалась со своими друзьями, велела присматривать друг за другом и беречь.

— Ладно, ребзи, бабка Матрена тоже погнала по мостовой до своего особняка, — сказала старушка, — приятно было увидится, и я надеюсь хоть одним глазком глянуть на садик Яночки.

— Созвонимся, — сказала Мара.

— Обязательно, — кивнула Матрена.

Она нацепила на голову один из своих сногсшибательных шлемов, немного погазовала, а затем рванула вперед по деревенской улице.

— Мне бы такую старость, — с завистью сказала Мара.

— Она у тебя будет еще веселей и задорней, — прокаркал ворон.

— Вот это меня и пугает, — ответила она.

Мы с Сашей сели в автомобиль и направились домой.

— Я все же списал номер автомобиля, дома гляну, кому он принадлежит, — сказал он.

— Да-да, — посмотри, — кивнула я.

Он мне рассказывал, как прошел его день, а я думала о сумеречной больнице. Надо будет завтра туда наведаться, не хотелось, чтобы она исчезла, да и людей и неупокоенные души жалко.

— Агнета, вставай, — тихо проговорил Саша. — Ты, видно, в дороге задремала, а я всё болтал и даже не заметил этого.

— Да, наверно, — кивнула я. — Сашуль, ты меня прости, я сейчас спать лягу, что-то какой-то день сегодня был странный. Глаза слипаются.

— Я не в обиде, — улыбнулся он и поцеловал меня. — Я сейчас чего-нибудь пожую и к тебе присоединюсь. Тоже без задних ног.

— Хорошо, я буду на месте, — поцеловала его и направилась в ванную.

Все же как мне с Сашей повезло. Приняла душ, смыла с себя этот день и нырнула под одеяло. Как только закрыла глаза, так сразу вырубилась. Тут же в моем сне появился Шелби.

— Ну, рассказывай, — он устроился на краю дивана.

— Может, завтра утром? Я сплю, и ты мне снишься, — проворчала я.

— Я же умру от любопытства за ночь, — начал канючить Шелби.

— Такие, как ты, от такой мелочи не умирают, — хмыкнула я. — Да ладно, слушай.

Я ему коротко изложила всё свое астральное путешествие.

— Вот блин, это ангел какая нехорошая редиска, — насупился Томас. — А ведь, когда ты вырубилась, прошло-то всего несколько минут. А с той стороны время идет по-другому.

— Надо завтра сгонять в больницу, доделать начатое.

— Вот тебе это надо? Жнецы тебе заданий никаких не давали, так ты сама себе их придумала.

— Ну понимаешь, если больница разрушится, то погибнут люди, да и вот это всё по округе разлетится. Так и возникают проклятые места, — сказала я.

— Ладно, съезжу я с тобой, а то еще потеряешься, и никаких больше сумеречных зон.

— Я постараюсь, — согласилась я. — А теперь сгинь, я буду смотреть интересные сны.

Он хмыкнул и исчез, а я провалилась в глубокий сон.

Ты сегодня в ударе

Все утро я думала про больницу, но сорваться и поехать туда не могла, у меня были записаны люди на гадание. Если бы не волшебная лампа и Шелби, то неизвестно, как и что нагадала, потому что все мысли были там. На сеансе чувствовала себя как ученица пятого класса, которая не выучила уроки и ее вызвали к доске. Смотрела на подсказки Шелби и слушала, что он мне шепчет в ухо. Пару раз мне удавалось поймать картинки в лампе, и я просто описывала происходящее.

— Да уж, Агнета, ты сегодня в ударе, — сморщился Шелби. — Если бы не я, то ты бы вообще ничего нормального людям не сказала. Сидит перед экраном и бекает-мекает, и ничего сказать не может.

— Моя голова забита мыслями про больницу.

— Так надо было их перед сеансом вытряхнуть. Медитацию там провести или полы тщательно в доме помыть. Физический труд вытряхивает из головы всякую ерунду, — отчитывал он меня.

— Томас, это не ерунда, это важные вещи, — ответила я. — Но ты прав, в таком состоянии нельзя работать, можно накосячить. — согласилась я с ним.

У меня затрезвонил телефон. На экране высветился Глеб.

— Смотри, тебе решили напомнить о важном деле, — фыркнул Шелби.

Я подняла трубку.

— Алло, — услышала я скрипучий голос и треск динамика. — Ты придешь?

— Конечно, я сегодня приеду. Ваш товарищ меня сам выкинул из сумеречной зоны. Вот только давай все делать в пределах больницы.

В телефоне снова послышался треск и щелчки, а затем донеслись короткие гудки.

— Культура так и прет, — проворчала я.

— Кстати, ты же знаешь, что живым нельзя долго находиться в сумеречной зоне? — сказал мне Шелби.

— Нет, я этого не знала. Откуда у меня такие сведения?

— Ну вот теперь знаешь.

— А что будет, если там долго торчать?

— Сойдешь с ума и останешься там навсегда, а потом станешь призраком и умрешь, — хмыкнул он.

— Как обнадеживающе звучит, — поморщилась я.

— Так что радуйся, что тебя оттуда вовремя выкинули.

— Радуюсь, сейчас начну танцевать танец маленьких утят, — с сарказмом ответила я.

— Ну что, едем?

— Сначала едим, а потом едем, — ответила я. — Голодной никуда не поеду.

— И это правильно, — согласился он со мной.

Дома была только Катюшка, Славка опять куда-то удрал. Осталось несколько дней до начала учебного года, вот он и гулял с утра до вечера, отрывался. Я позвала дочь обедать. В холодильнике стояла вчерашняя солянка и овощное рагу.

— Что будешь? — спросила я Катю.

— Солянку, — с придыханием ответила она.

— Не вопрос.

Поставила разогреваться вкусный супчик.

— Ты куда-то собралась? — спросила она меня.

— Да, в больницу, нечисть гонять, — ответила я.

— Я тоже хочу, — протянула Катя.

— Нечего делать, там только всякую заразу собирать. Будет другое место, так обязательно тебя возьму с собой, — поморщилась я.

— Сама там ничего не зацепи, — сказала дочь.

— Я маску надену.

— Страшную? — рассмеялась она.

— Ага, и бензопилу возьму с собой, — улыбнулась я.

— От тебя тогда все разбегутся: и нечисть, и люди.

— Я этого и добиваюсь, чтобы обходили меня за километр.

Посмеялись с ней, пошутили. Я вспомнила про монисто, которое мне подарила Мара. Спросила у Кати, носила ли она свое или нет.

— Носила в школу на свитер. Так мне учительница по русскому сказала, что я похожа на цыганку, — ответила дочь.

— И ты перестала его носить?

— Вот еще, если мне хотелось, то надевала, а не было желания, оставляла дома. Оно мне со всякими контрольными помогало, всегда хорошие оценки.

— Интересно, — удивилась я.

— А ты свое так и не носила?

— Я, честно говоря, про него и забыла, — ответила я, — монисто мне интересную картинку показало, да я его убрала.

— Что за картинку?

— Какое-то поселение, на них напали, и они защищались, — пыталась я вспомнить.

— Ясно, что ничего не ясно. В общем, для защиты подойдет.

— Я думаю, что оно для этого и предназначено.

— Тогда сегодня же его и испытай, а то лежит у тебя в шкатулке больше полугода, — сказала Катя.

— Так и сделаю.

Мы с ней пообедали, и я поднялась к себе наверх. Там нашла в коробочке тяжелое монисто, надела его поверх льняного темно-зеленого платья. Покрутилась около зеркала. Наряд мне очень шел.

— Ну какая красота, — изумился Шелби.

— Мне самой нравится, — ответила я. — Погнали?

— Я весь в предвкушении.

Выгнала крокодильчик из гаража, завелась, взяла всё необходимое с собой, и мы отправились с Шелби в городскую больницу. Добрались за полчаса, кое-как нашли парковку и поставили крокодильчик. Около входа стояла здоровенная горилла и лениво посматривала на мимо проходящих людей. Мы с Шелби подошли к нему. Охранник пожевал челюстями, и через несколько секунд перед нами появился больничный ангел.

— Я рад, что ты пришла, — сказал он ледяным голосом.

— Я вижу, как тебя перекосило от радости, улыбка с лица так и не сходит.

— Не ерничай. Ему в больницу нельзя, — кивнула ангел на Шелби.

— Мне всё можно, я с ней, и попробуй ее куда-нибудь уволочь. У меня есть все полномочия по ее защите.

— Ну ладно, — поморщился ангел. — Идемте за мной.

— Только никакой сумеречной зоны, — сказала я.

— Не переживай, я тебя туда не отправлю, — ответил он.

Мы двинулись за ангелом. Он вел нас какими-то коридорами.

— Куда мы идем? — спросила я.

— В реанимацию, там больше всего неупокоенных душ, — ответил он.

— То есть я буду махать косой среди живых людей?

— Не переживай, они тебя не увидят. Все будут спать.

— Я не переживаю, но как-то неприятненько. А если кто-то очнется, и вот она я, вся такая красивая, стою с косой наперевес, — хмыкнула я.

— Не стоит об этом беспокоиться. Косу, кстати, уже можешь расчехлять.

— Ну ладно, как скажешь.

В моих руках появилась огромная чёрная коса, украшенная серебряными узорами.

— Какая красота, — вывалил язык Шелби.

— Слюни подотри, — сказала я.

— И полюбоваться уже нельзя, — обиженно сказал он.

— Любуйся, но ручки свои жадные не тяни.

Навстречу нам везли каталку с накрытым простыней телом.

— Первые клиенты пошли, — сказал Томас.

Тетка, которая катила каталку, на меня даже внимания не обратила, словно у них каждый день по больнице ходят гражданки с косами.

— Вон хозяин тела бредет, — сказал Шелби.

По коридору шаркал сгорбленный дедулька. Он увидал меня и резво рванул в другую сторону.

— Поскакал воробушек, — хохотнул Томас. — Подсекай.

— Пока не маши тут косой. Здесь и живые люди ходят, — сделал мне замечание ангел.

— А чего я тогда косу расчехлила? — спросила я его.

— А вон чего, — ткнул он пальцем в потолок.

Я подняла голову и сначала не поняла, что там такое копошится. Присмотрелась и обомлела — там был целый бестиарий. Оттуда торчали какие-то щупальца, хвосты, рога, копыта, лапы, крылья, когти и прочие непонятные вещи. Все это перекатывалось, шевелилось и пыталось куда-нибудь пристроиться и кого-нибудь зацепить.

— Бе, какая гадость, — меня передернуло от омерзения.

— Души здесь, и они тут, еще и чужие прилетают полакомиться. Наша охрана уже не справляется, — ответил ангел. — Полотно наверху не дает к нам подобраться. Чем ближе мы к реанимации, тем больше этих сущностей.

— Ясно, — вздохнула я. — Косу у меня не вырвут?

— Навряд ли найдутся такие смельчаки, — хмыкнул он.

— Я на это надеюсь, — покачала я головой.

Мы завернули за угол, и вдруг кто-то со всей силы ударил меня в грудь. Монисто зазвенело всеми монетками, заискрилось, и некто отлетел от меня в обратную сторону.

— Ох и не фига себе, — охнула я, — вот тебе и приветики, аж искры из глаз.

Напротив нас жался к стенке тот самый новопреставленный старикан. Он скалился и шипел, как загнанная в угол кошка.

— Агнета, что ты на него любуешься? Пили его на две части, и дело с концом, — скомандовал Шелби.

Я взмахнула косой, и дед испарился.

— Царствие тебе небесное, — сказала я.

— Ага, в ад его на сковородки, — проворчал Томас, — чуть мне жнеца не испортил.

Потерла место, куда ударил меня покойник, как-то побаливает. Монисто работает.