Глава 49–50

Повезло с родными, что свекровь, что мачеха — душки

Утром за столом на веранде сидела Анна и куталась в одеяло. Она пила воду из стакана и жмурилась, как кошка на солнышке.

— Утро доброе! — поприветствовала ее я.

— Доброе, — улыбнулась она, — Мне так хорошо спалось у вас. Как вырубилась после того, как живот крутило, так только и проснулась. Даже сны какие-то странные снились.

— Какие сны? — поинтересовалась я.

— Батюшка, девушка такая светленькая со странной зверушкой. Она в моих кишках копалась и разную гадость оттуда вытаскивала. Еще смерть приходила за мной, а вы, Агнета, с ней какой-то договор заключили, — смущенно улыбалась Анна.

— Какие сны интересные. Может, еще чего снилось? — спросила я.

— Снился страшный желтый мертвяк. Он через забор пытался пробраться, а его огромный волк с демоном не пустили. Артем еще приснился, требовал, чтобы я вернулась, потому что я принадлежу ему.

— Прямо целый сериал, а не сон.

— Ага, — кивнула она.

— Вот что, моя хорошая, ты нам вчера дала жару, чуть сама с тобой коньки от нервов не отбросила, так что ты сегодня сидишь на овсяном киселе.

— Да я как бы к таким вещам привыкшая, да и неплохо у меня вчера организм прочистился.

— Угу, чуть богу душу не отдала, — кивнула я.

— Надо бы Артемке позвонить. Он, наверно, соскучился по мне. Агнета, вы не знаете, где мой телефон? — спросила Аня.

— Знаю, у меня находится. Но вот только пока им не стоит пользоваться. Это одно из условий лечения. Иди пока полежи, а я к тебе попозже зайду с овсянкой.

— Он же переживать будет, потом начнет мне высказывать, а потом припоминать будет мне сто лет еще. Лучше сразу ему все рассказать, чтобы он успокоился и не накручивал себя.

— Если мужик истеричка, то это его личные проблемы, и они окружающих не касаются, — сказала я, — Так что лежи, отдыхай, дыши свежим воздухом.

— Так он мне потом все мозги выклюет.

— Свои мозги нужно держать в тепле и не позволять никому их пользовать, — назидательно сказала я, — Поспи еще немного, Анечка, я скоро к тебе приду.

Анна вздохнула, допила свою водичку и побрела в летний домик.

— Вот и умничка, — кивнула я.

Я переделала все свои утренние дела, подхватила парочку колод карт Таро и Оракул, налила травяного чая, положила в тарелку жидкой овсяной каши и со всем этим направилась в летний домик. На диване с прикрытыми глазами лежала Анна. Я поставила всё на стол и собралась уже уходить, когда она меня окликнула.

— Я не сплю, просто мошки перед глазами мельтешат, — сказала она.

— Конечно, слабость после такого во всём организме, — ответила я. — Я кашку принесла и чай.

— Спасибо, — Аня присела на диване. — Там Артем не звонил?

— Может, и звонил, я еще телефон не включала, — ответила я. — Чтобы нам с тобой никто не мешал. Ты пока садись, кушай, а я буду с тобой разговаривать.

— Хорошо, вот только я овсянку не очень люблю.

— А ее не нужно любить, ее нужно есть, — ответила я. — Считай, что лечишься.

Аня вздохнула и села за стол. Я напротив нее стала раскладывать карты.

— Анюта, скажи, ты жить хочешь? — спросила я.

— Конечно, хочу, что за вопрос, — удивилась она.

— Ага, вот и замечательно.

— Мы с Артемкой мечтали в Таиланд съездить, вернее, это он мечтал, но я тоже там не против побывать, главное, чтобы ему хорошо было.

— Давай мы твоего Артемку пока отпустим, а поговорим о тебе. У тебя до него были отношения?

— Конечно, — кивнула она, запихивая в рот ложку с кашей. — Да вроде ничего так, на картон не похоже.

— Я умею готовить овсянку, — улыбнулась я.

— Парень у меня был до Артема, мы даже пожениться с ним собирались. Но я вот как-то Артема увидела в коридоре и всё, и пропала, и больше ни о ком и ни о чем думать не могла. Вы знаете, у него и мама такая хорошая и замечательная, просто чудесная женщина. Я думала, что она будет меня проклинать за то, что я семью его разбила, а она сказала, что всю жизнь мечтала о такой снохе, как я. Она мне всякие подарочки всё время дарит. Может, пойти в магазин нижнего белья и мне какой-нибудь комплект купить.

Я как-то скривилась, не хотелось мне, чтобы какая-нибудь из свекровей мне трусы покупала.

— Да нет, она все время брала хорошие, дорогие вещи. Вы ничего такого не подумайте, — помотала головой Аня и снова проглотила еще одну ложку овсянки. — Бальзам для желудка.

— Угу, всю гадость из организма вытягивает, — согласилась я. — А как твой парень среагировал, что ты его бросила?

— Честно, то я не помню, я тогда была так увлечена любовью к Артему, что даже о нем не думала. А вы сейчас карты на меня раскладываете? Так незачем, я и так всё знаю. Мне бабушки разные всё одно и тоже говорили, дескать, прокляла меня соперница и навела на меня извод рода, ну и всё в таком же духе.

Аня разом выпила половину стакана травяного отвара.

— Ой, вкусно, а что там такое?

— Там яблоко, мята, душица, смородиновый и вишневый лист.

— А вы мне сбор не дадите? Я хочу Артема угостить, — попросила она.

— Сбор дам, но, думаю, что ему такое нельзя, — ответила я. — Да и навряд ли ты его в скором времени захочешь угощать.

— Так чего там ваши карты говорят? — спросила она, рассматривая картинки.

— Говорят, что на тебе лежит старый приворот, немного потасканный и потрепанный, и который работает уже как порча. Есть еще один приворот, но он сделан на вас двоих с Артемом. Есть проклятие и есть еще какая-то фигня, по типу пут на ноги, закрытие дорог. Здесь еще извод рода и так по мелочи.

Анна даже есть перестала.

— В смысле, старый приворот? Кто-то на меня приворот сделал? Парень мой бывший?

— Нет, муж твой настоящий, — ответила я и постучала по карте пальцем.

— Но я же сама первая в него влюбилась, — удивилась она.

— Давай его снимем и посмотрим. Если твое отношение к Артему не поменяется, то, значит, всё произошло по твоей воле.

— Но ты сказала, что там еще один приворот на нас двоих. Это кто-то чужой делал.

— Нет, это делал кто-то свой. Маменька тут ручку приложила, решила закрепить результат вашего общения.

— Зачем ей это? — удивилась Аня.

— Не знаю, может, ты ей действительно понравилась, а может, ей не нравилась первая жена твоего Артема.

— Ну да, она говорила, что так баба гулящая залетела и повесила на Артема своего ребенка.

— Проклятие, наверно, от нее?

— Вполне может быть и от нее, тут точно имя не написано, а я так ярко сей момент не вижу. Шелуху нужно снимать слой за слоем, а там, глядишь, и все остальные проявятся.

— За что мне это? — вздохнула Анна.

— Никто не знает, может, в прошлой жизни нагрешила, а может, пришла в этот мир как урок для всего остального. А какие отношения у тебя с родителями? — спросила я.

— Отличные. У меня мама с папой давно развелись, но я прекрасно общаюсь и с тем, и с другим. К папе в новую семью частенько езжу. Он, кстати, помог мне квартиру купить, денег добавил до первоначального взноса, и потом подбрасывал деньжат, чтобы я быстрей ипотеку погасила.

— Замечательный отец.

— Ага, — кивнула она. — Как к тебе его жена относится?

— Тоже хорошо, у нее двое детей от моего отца. Ну, то есть у меня есть еще младшие брат с сестрой.

— Отец, наверно, хорошо зарабатывает? — поинтересовалась я.

— Не знаю, я как-то этим моментом не интересовалась. Работает, обеспечивает свою семью и мне немного помогает.

— Ясно, — продолжила я раскладывать карты. — Чуется мне, что извод рода тебе не бывшая супружница Артема организовала, да и путы на ноги не она придумала.

— А путы на ноги — это что? — спросила она.

— Чтобы ты никуда не ходила или к кое-кому не приезжала в гости.

— Думаете, это Алла устроила?

— Вполне может быть, — кивнула я.

Я стала выкладывать карты из другой колоды.

— Я тебя поздравляю, мадам тебя терпеть ненавидит, — сказала я.

— Не может быть, — помотала головой Аня, — Она всегда хорошо нас встречала и сама говорила, чтобы в случае беды к ним обращалась. Она же мне нашла одну бабку, которая меня лечила от проклятья жены Артема.

— Не вылечила же, только, наверно, бабки взяла.

— Да нет, она и денег не спрашивала. Мы ей продукты привозили. Артем говорит, что те, у кого дар, должны всё делать бесплатно. Тот, кто берет денег, тот шарлатан и меркантильный человек.

— Вот приду я к Марине в магазин и скажу, как тебе не стыдно брать с меня денег за хлеб, ты меркантильная женщина. В ЖКХ позвоню и обзову их меркантильными тварями, на заправке кассирше выскажу про меркантильность и буду у всех требовать, чтобы всё мне сделали бесплатно, — усмехнулась я.

— Так это же материальные вещи, а вот это всё нематериальное, — кивнула Анна.

— Ну а что ты видишь тут нематериального? — спросила я. — Стол, на котором я делаю расклад, стулья, на которых мы с тобой сидим, диван, карты, тарелка с кашей, капельница с раствором. Что из этого нематериально?

— Ну я не про это говорю, а про вот эти все энергии, — помотала головой Анна. — Да и с меркантильностью не стоит передергивать.

— Артист играет на сцене спектакль — это же нематериальное, но почему-то хочет зарплату за это получать, какой он нехороший.

— Ну нет, это другое. Артем говорит, что за дар, если брать деньги, то бог накажет.

— За приворот тоже бог накажет, вот только некоторые не побоялись его сделать, — проворчала я.

— Я вам не верю, что Артем способен на такое, вы на него наговариваете, — помотала она головой.

— Зачем мне это? — спросила я. — Мы даже не знакомы толком.

— Не знаю, может, завидуете.

— Чему?

— Тому, что мы любим друг друга и заботимся, а у вас нет такого.

— И слава яйцам, что у меня нет такого. Терпеть не могу, когда меня контролируют, как несмышленого ребенка. И забота такая душная. Если у вас истинная любовь, то всё останется, как прежде. Так что не понимаю, чего тебе бояться. Денег я пока ни за что не беру.

— Ну вот и посмотрим, кто из нас прав, давайте убирайте с меня все так называемые привороты, мы потом с Артемом посмеемся, — надулась Аня.

— Я буду только рада, если всё это обернется смехом и радостью, — улыбнулась я. — Доела?

— Да, — кивнула она.

— Отлично, а теперь надо бы всю твою хворь смыть. Сейчас я баньку затоплю, и нормально помоешься.

— Ой, мне париться нельзя.

— А я и не собираюсь тебя парить, только помыться. Ты почти сутки проспала, а до этого тебе было плохо, а перед этим еще спала. Немытая почти двое суток, — сказала я.

— Ой, точно, надо бы ополоснуться.

— Ну вот и договорились.

Я собрала всё со стола и отправилась домой. Славку послала баню топить.

— Мама, — выглянула Катя из комнаты, — там дядя Саша звонил, просил тебя перезвонить.

Пришлось включать телефон. Тут же посыпались сообщения от Артема и еще с какого-то номера. Он написал, что его ночью увезла скорая в больницу с приступом и теперь за Анечкой приедет его мама.

— Не было у бабы хлопот, да купила баба порося, — вздохнула я.

Баня смоет все

Пришлось звонить этому противному Артему.

— Алло, — ответил мне в трубке умирающий голос.

— Доброго дня, — сказала я бодро и жизнерадостно.

— Да какое оно доброе, я в больнице лежу.

Я прямо видела, как там морщится и кривится на больничной койке Артем.

— Как там Анечка? — спросил он.

— Вопреки вашим стараниям, пока жива, — улыбнулась я.

— Я хотел к ней приехать, да вот машина сломалась, а ночью меня так скрутило, что пришлось скорую вызывать. Попросил, чтобы мама ее забрала.

— Зачем пожилую маму беспокоить? — с удивлением спросила я. — Аня ваша девочка взрослая, она сама в состоянии до дома добраться. К тому же ее пока отсюда никто не гонит. Если что, то я или Саша ее в город отвезем.

— Тогда отвезите ее, пожалуйста, сегодня.

— Зачем? — удивилась я. — Вы в больнице, что ей в квартире одной делать?

— Так, а кто мне будет передачки в больницу носить? — капризно спросил Артем.

— Мама, — ответила я. — А Анечка потом приедет. Да вы так не переживайте, Артем, всё в порядке с вашей женой. Погостит у нас пару дней и вернется в город. Ей деревенский воздух только на пользу. Или вас не волнует здоровье собственной жены?

— Постарайтесь ее отвезти домой сегодня, — отчеканил он.

— Я буду стараться, — рассмеялась я. — Скорейшего вам выздоровления и вашей маме тоже не болеть. Всего доброго.

— Вы запомнили? Нужно отвезти ее домой сегодня, — с нажимом сказал он.

— А то что? Карета превратится в тыкву?

— Она делает уколы маме. Вчера мама ходила к соседке, а сегодня соседка уехала на дачу, и делать некому, — сердился Артем.

— На такой случай есть поликлиника, — ответила я. — Как будет у меня время, так обязательно отвезу вашу Анну домой, — спокойно ответила я. — Всего доброго.

Я тут же положила трубку и мысленно пожелала, чтобы у Артема телефон начал барахлить. Выглянула в окно — на лавке сидела Аня и рассматривала сад. Я вышла к ней.

— У вас уже такой большой сынок, — сказала она мне. — И дочка взрослая.

— Ну да, большие уже детки. Для меня они всё равно ребятишки, — кивнула я.

— Мы сколько у разных знахарок бывали, все живут в одиночку, ну, может, приходит помогает помощница. Я слышала, что сила не дает женщине выйти замуж и обзавестись семьей. А у вас вот всё благополучно, и муж, и дети, и дом большой, и хозяйство свое.

— Ну так, значит, мне повезло, — улыбнулась я. — К тому же обычно знахарки не афишируют свою личную жизнь. Так что наверняка вы не можете знать, есть ли у нее семья или нет. Вы же к ней не за этим едете.

— Артем не звонил? — спросила она.

— Звонил, всё нормально у него, — ответила я, решив, что ей подробности ни к чему.

— Я маме уколы делала каждый день и массаж на ноги. У нее ноги больные. Она толком ходить не может. Мы даже не стали от нее переезжать, чтобы присматривать за ней. Ей тяжело что-то по дому делать, так что все хлопоты на мне да на Артеме лежат.

— Ясно.

— Вы не подумайте, у нас с ней очень хорошие отношения. А знаете, в чем секрет? — спросила она.

— Было бы интересно узнать, — улыбнулась я.

— Я с ней никогда не спорю и делаю всё, как ей хочется.

— Замечательный секрет. Правда, не на мой характер. Но вы знаете, Сашина мама просто чудесная женщина. У нас отличные отношения, я ценю ее, а она меня, и никто никого не пытается подмять или сломать.

Из бани вышел Славка.

— Тетя Агнета, печку я затопил, воды принес, так что скоро баня будет, — крикнул он. — Я могу с ребятами на велике покататься?

— Конечно. Ты готов к завтрашнему учебному дню? — спросила я.

— О да, я так о нем мечтаю, — закатил мальчишка глаза.

— Ладно, иди, спасибо тебе за баньку.

— На здоровье, — махнул он рукой.

— Тетя Агнета? — с удивлением спросила меня Аня. — Он вам не родной?

— Это Сашин сын, — ответила я.

— Да? — удивилась она. — А девочка?

— Это моя дочь.

— И вы все ладите?

— Стараемся, мы же семья. Что вас удивляет?

— Просто как-то непривычно.

— Бывает, — пожала я плечами.

— А вы не боитесь, что дар у вас всё это отберет? — спросила Анна.

— Каким образом? — удивилась я.

— Ну я слышала, что у таких, как вы, семья погибает или имущества лишается или болеть все по очереди начинают.

— Аня, мой тебе совет: перестань слушать всякую ерунду и транслировать всякие гадостные глупости посторонним людям. А то у меня терпение не безграничное. Я, конечно, понимаю, что в тебе говорит голос не твоего разума, но всё же ты в моем доме и имей хоть немного уважения ко мне и к моей семье.

— Ой, простите, я не хотела вас обидеть, — она испуганно на меня посмотрела.

— В мое время, Анечка, говорили: фильтруй базар.

Я встала с лавки и отправилась в баню. Дрова в печке потрескивали, вода стала теплой. В принципе, уже можно пойти помыться. Еще бы ей мозги чем-нибудь промыть, стеклоомывайкой, например, и тараканов дихлофосом потравить. Вышла из бани. Аня уже стояла около калитки и пыталась выйти.

— Анюта, вы куда? — спросила я.

— Так домой я поеду, что-то как-то не ко двору я пришлась. Только вот я не пойму, как тут замок открывается.

— Вы пешком домой собрались? — поинтересовалась я.

— Нет, на автобусе, — ответила она.

— Так это же деревня. Тут общественный транспорт каждые десять минут не ходит.

— Так я посижу на остановке, подожду.

— Милая, так до вечера тебе придется там сидеть. В пять часов только автобус придет, — сказала я.

— Как это? — удивленно посмотрела на меня Аня.

— Ну вот так, ничего не поделаешь. Помоешься, подождешь, да поедешь.

— Хорошо, — вздохнула она, — вы меня простите, что я вам всякую ерунду наговорила.

— Бывает, — кивнула я, — сейчас полотенце и белье принесу. Ты пока иди в баню.

Анна опустила голову и поплелась в сторону бани. Я внимательно на нее посмотрела — женщина выглядела намного лучше, чем в тот день, когда они ко мне приехали с Артемом. Снять бы с нее морок да привороты, а там и все остальное можно поскрести.

Принесла ей в баню вещи с полотенцем. Аня разделась и стоит посреди парилки и смотрит в разные стороны.

— Ты чего? Мойся, — удивилась я.

— Так я не знаю, как.

— Никогда в бане не бывала?

— Так Артем говорит, что мне париться нельзя, — мотнула она головой.

— Сейчас, — сказала я. — Жди.

Пришлось мне натягивать на себя сорочку и отмывать нашу девушку. Налила воды в тазик, заварила веник, чтобы пах вкусно, накапала на камни масла можжевельника. И принялась ей спинку тереть. А у нее на спине стал проступать заговор приворотный. Теперь понятно, почему Артем ей париться запрещал. Пошептала я от души, потерла, смыла всё, что на нее мамка с сыночком налепили. Нашли себе покорную дурочку, которая и есть приготовит, и массаж сделает, и горшок в случае чего вынесет. Какие бессовестные люди, ничего в них нет доброго и человечного, взяли девку к себе в рабыни и используют ее как хотят. Мать, небось, еще и подсасывает с нее на свое здоровье. Эх, дать бы им по голове.

Я так разошлась, что случайно ударила Аню ковшиком по голове.

— Ой, — почесала она макушку, — за что?

— Прости, я не специально. Ага, точно, про морок я еще забыла, — сказала я, зачерпнула полный ковшик воды и с шепотком от морока вылила ей на голову.

— Морока, морока, уходи далеко, спутанные мысли с собой забирай, ясность головы оставляй. Глаза всё видят, уши всё слышат, руки всё чувствуют. Всё, что наморочено, всё в землю ушло, да по ветру развеялось. Путаница-морок, сгинь, да пропади, навек уходи. Дорога, откройся, судьбы дверь, раскройся, ясность мысли, вернись, — прошептала я, — да будет так, истинно.

Проделала так три раза. Она даже не пискнула и ничего мне не сказала. Намыла ее и, как ребенка, завернула в большое полотенце.

— А теперь, милая, одевай всё чистое, пей отвар и ложись баиньки, — сказала я. — Чашка с отваром стоит на столе.

Аня, как болванчик, покивала головой и стала одеваться. Через пятнадцать минут она уже лежала на диване, накрывшись пледом, и сопела.

— Ну вот и ладушки, — сказала я и отправилась убираться в бане.