ГЛАВА 6.

Сегодня дежурить возле Антона была очередь Синеги. Уже больше месяца они с Марией по очереди находились рядом с Антоном, не доверяя никому уход за его телом. За это время юрта существенно преобразилась: Мария распорядилась установить в ней удобную кровать для сына, диваны для себя и орчанок, которые обслуживали их в юрте. Для Урагаша поставили стол с секретером для его зелий и амулетов. Но шаман подходил к нему редко. Он, казалось, навечно застыл в позе медитации у изголовья Антонова ложа.

Синега вспомнила первые дни после ранения жениха. Антон никак не приходил в себя несмотря на усилия Уразаша, и через три дня Мария не выдержала:

– Уразаш, убирай свои курильницы к чёртовой бабушке! Я осмотрю сына. Не может быть, что эманации смерти остались так сильны без причины. Значит, мы что-то пропустили.

Синега видела, как решительно магесса раздела сына и начала внимательный осмотр тела. Но никаких повреждений, кроме раны от стрелы на теле Антона не было. А вот рана была подозрительно воспалена и никак не затягивалась, несмотря на заклинания, амулеты и травы.

– Нежка, помоги мне! – распорядилась Мария, переворачивая Антона на живот, чтобы лучше обследовать рану. – Вскрывай! У тебя рука лучше набита, а я посмотрю, что там внутри.

– Но…, – Синега вспомнила, как растерялась от такого приказа и посмотрела на отца.

– Делай, дочка, – кивнул тот. – Она мать, поэтому лучше чувствует, где угроза её сыну. Возьми ритуальный нож и прокали его в пламени. Духи рода помогут тебе, Синега, – и вновь забормотал лечебные мантры.

Какой бы решительной девицей не была Синега, но резать по живому бесчувственного человека ей ещё не приходилось. Но, прикусив губу, она нанесла тонкий и точный надрез, вскрывая рану. «Хорошо, что Антон без сознания, наверное, ему было бы больно», – жалость горячей иглой коснулась её сердца.

Мария склонилась над сыном, как бы принюхиваясь и прислушиваясь. Она чувствовала чужеродную магию и сейчас выискивала её следы. Но лечение травами и обрядами забивало следы запахов, даже, если они и были. Однако, Маша не сдавалась. Осторожно раздвинув края разреза, она чуть ли не носом уткнулась в рану и, наконец, услышала след враждебного заклятия. Магия тоже имеет запах, главное знать и помнить об этом.

– Нежа, давай, девочка, сделай разрез поглубже. Но аккуратней, пожалуйста, – всё же не удержалась Мария, одновременно испытывая два противоположенных желания: остановить руку с кинжалом и дать ей возможность сделать разрез поскорее. Ей было настолько жалко своего взрослого сильного сына, что она, скорее, сама бы легла под этот нож. Но, с другой стороны, надо было увидеть, что мешает заживать ране и убрать остатки враждебной магии.

Сцепив зубы, Мария раздвинула ещё раз края раны. Обнажился кусочек кости и синяя, умирающая плоть рядом с ним. Некроз. Кусочек гнили был пока небольшим, но это именно он не давал покоя организму и сводил на нет усилия лекарей.

– Пинцет, девочка! – глухо скомандовала Мария.

На столике у кровати Антона давно уже стояли земные биксы со стерильными инструментами, земные же лекарства и растворы, присланные Андреем. Был даже земной врач, но и его усилия не увенчались успехом.

Синега подала требуемое. Особой чистоты в юрте, конечно, не было, да и руки женщин не были в перчатках. Но в отличие от Земли здесь была магия и обеспечить стерильность здесь и сейчас она была способна.

Мария осторожно ковырнула гнилой кусочек, и он распался, обнажив острую, мелкую деревянную щепу, которая и источала следы заклятья.

– Иди сюда, тварь, – со злостью произнесла Маша, вынимая этот осколок из раны.

– Давай сюда! – скомандовал Уразаш, который, оказалось, уже давно стоит рядом с ними и наблюдает за процессом.

Маша повернулась к нему и уложила магический осколок в стеклянный сосуд, поданный шаманом. К Антону тем временем быстро подошла знахарка, которая постоянно наблюдала за ним и лечила травами. Она споро прочистила открытую рану и закапала в неё зелье. Затем положила на неё амулет и, прикрыв его рукой, начала быстро читать заклинание исцеления, повторяя его многократно.

Минут через пятнадцать она убрала руку и стёрла со лба капли пота. А Мария и Синега увидели, что рана почти затянулась и имела теперь розоватый цвет, характерный для заживающих порезов.

– Слава богу! – вырвалось у Марии, и она обессиленно опустилась на диван. – Что можешь сказать, Уразаш, – через минуту спросила она у шамана.

– Теперь я знаю, кто сделал это наговор, – медленно проговорил верховный шаман. – Это сестра Солонги, она шаманка, но уже совсем старая, из стойбища никуда не выезжает. Живёт далеко от Гента. С Рарегом у неё давние обиды за то, что он не взял в жёны когда-то её дочь, поэтому она всегда рада насолить ему. Но тут Зерута перешла все границы.

Синега прервала воспоминания и оглянулась на Марию. Пока она вспоминала, как лечили Антона, Мария успела заменить флэшку проектора, на котором постоянно прокручивали любимые песни, фильмы, треки Антона. Маша использовала любую возможность, чтобы вырвать сына из наведённого сна.

Теперь им уже было ясно, что не сама стрела, а именно эта, прилепленная магией к наконечнику щепка и несла на себе чёрное заклятье. Тогда, месяц назад, Антон очнулся через сутки после удаления щепы, но затем снова впал в коматозное состояние. И эти качели продолжались до сих пор: Антон то приходил в себя на короткое время, то снова впадал в забытьё.

Уразаш объяснял это тем, что щепка долго находилась в организме, заклятье растеклось с кровью по всем органам и собрать его теперь очень сложно. Но смерть Антону уже не грозит. Александр вызвал из столицы королевского целителя, и теперь вся команда с нетерпением ожидала его приезда. Маша продолжала жить в степи, не давая никакого повода кагану забыть о преступлениях его семьи. Но каган и сам стремился быстрее разобраться с инцидентом. И к этому моменту уже провёл дознание, определил виновных и был готов озвучить наказание. Поэтому в его юрте сегодня и был назначен совет.

– Нежка, я пойду сейчас на совет, а ты пригляди за Антоном, никуда не отлучайся. Мало ли что, – предупредила Мария, которая собиралась обязательно присутствовать и посмотреть в глаза этим нелюдям, виновным в болезни её сына.

– Конечно, леди Мария, – откликнулась орчанка.

Обращаться с будущей свекровью запросто у неё не получалось. Она невольно признавала её превосходство и уступала первенство во всём, кроме ухода за Антоном. Тут они были на равных.

– Расскажите потом, как каган накажет виновных? У нас все ждут справедливого решения. Никто уже не хочет знаться с родом Солонги. Наверное, каган их изгонит из племени.

– Посмотрим, – пожала плечами Мария.

Она как раз в справедливое возмездие со стороны кагана верила мало. Но сегодня на совет племени прибыли представители королевства Дарлат. Всё же преступление было совершено против королевского гражданина. Приехали Александр и Валерия. Пришёл порталом и Андрей. Поэтому Мария надеялась, что каган серьёзно отнесётся к расследованию и наказанию.

Честно говоря, она и сама видела какую большую работу провели лично каган, верховный шаман и их люди. Но… Не лежала у неё теперь душа к оркам. Не лежала, что бы они не делали и как бы не оправдывались. Она перешла в юрту кагана и попала на начало его выступления. Примостившись рядом с мужем, Мария сосредоточенно слушала вождя орков.

– Люди! Я обращаюсь сейчас именно к вам. Мы много лет испытывали друг друга на прочность, но не потому, что каждый из нас как-то по-особому не любит соседа. Это происходило потому, что мы представители разных народов, разных культур.

«Ого?! – подумала Маша. – А наш вождь-то далеко не дикарь!» И тут же вспомнила, что Рарег вообще-то окончил королевскую военную академию. Просто ему, видимо, легче было поддерживать имидж «дикого орка» и пользоваться снисходительным покровительством «цивилизованных» магов. Она с вниманием прислушалась дальше.

– Признаю, что преступление, которое совершили орки, и, самое обидное, орки моего рода, не имеет оправдания. Оно и было направлено на срыв договорённостей с королевством. Мне пришлось применить всю власть, чтобы искоренить даже зачатки сопротивления власти кагана. Я не для того двадцать лет объединял наши разрозненные рода в единый народ, чтобы по глупости потерять все завоевания.

В юрте было много народу: старейшины родов, военные вожди, шаманы. Все слушали внимательно. Но все ждали не общих фраз, а конкретных решений. И они прозвучали.

– Я разрываю брак со своей женой Солонгой. Она предала меня, организовав переворот, который чуть было не увенчался успехом. На место кагана Солонга предлагала нашего сына Сурбека, и её родичи согласились с ней. Таким образом, они тоже предали меня, своего кагана. Солонга лишается всех прав, всего имущества, подаренного и приобретённого в нашем браке и изгоняется в предгорья со всем своим родом, который также лишается всего имущества, приобретённого за годы нашего брака. Всё, что было у этого рода до брака, они могут забрать с собой. Горбаш, – обратился он к начальнику своей охраны. – Проследи, чтобы не прихватили лишнего. Уразаш, необходимо изъять у них все амулеты и надеть контрольные ошейники, чтобы не могли шаманить и колдовать. Жить будут своим трудом. Выезд за пределы предгорья им запрещён. Установите там магический контур.

Солонга, которую перед этим подняли из ямы и привели в юрту, презрительно фыркнула и смачно плюнула под ноги уже бывшего мужа.

– Ты всегда слишком пристально смотрел в сторону людей, Рарег. Я говорила твоему отцу, что незачем отправлять тебя в академию. Кроме глупостей у людей нечему научиться. Кто теперь будет преумножать твои богатства, Рарег?! Кому ты доверишь рудники с самоцветами и несметные стада овец?!

– Как говорят на Земле: свято место пусто не бывает, – усмехнулся каган и спокойно ответил: – Найдутся люди. Увести и проследить за исполнением, – кивнул каган Горбашу и отвернулся от бывшей жены, совсем не обращая внимания на её крики и проклятья. Было ясно видно по его жестам, мимике, что судьба бывшей жены его теперь совершенно не волнует и этой женщиной он не дорожит.

Маша же смотрела на Солонгу с ненавистью и не скрывала этого. Эта развращённая властью бабёнка пыталась использовать смерть её сына для достижения своих целей. Тварь! Такого Мария простить не могла и не собиралась этого делать. Наказание кагана Маше показалось даже слишком мягким, и она не выдержала:

– Рарег! Мой сын ещё не пришёл в себя. Я требую справедливости!

Солонга, которая в этот момент поравнялась с ними, влекомая к выходу нукерами Горбаша, злорадно рассмеялась:

– Твой щенок всё равно сдохнет, человечка! Ни одна орчанка не будет делить постель с человеком! Синега – дура, но мы поможем ей избавиться от навязанного жениха! Мать – дух степи поможет нам! Урр-аг! – протяжно и призывно выкрикнула она имя местного бога войны.

Запнулась на выходе из юрты, когда её подтолкнул нукер, но расхохоталась ещё сильнее, взметнув к небу кулаки. Крики Солонги замерли за стенами юрты, и каган продолжил свою речь.

– Мой старший сын Сурбек разочаровал меня. Не таким я видел наследника своего рода и своего дела. И ведь он получил человеческое образование, но ума не набрался. Моя вина в этом есть. Слишком долго и слишком часто он оставался на попечении Солонги и её родичей, а ведь закон степи для всех один: подростки-мальчики с пятнадцати лет уходят из семьи в отдельную юрту для юношей под надзор опытных нукеров. Сурбек же всегда оставался в семье и к людям уехал уже взрослым человеком. А я не возражал, теперь вижу результат. И если на все прошлые подлости и преступления сына я мог закрыть глаза, так как они оставались внутри рода и племени и не касались посторонних, то нынешнее преступление вышло за рамки степи. Он отдал приказ об убийстве человека! И не просто человека, а сына архимага, друга короля, лорда, владеющего всеми приграничными землями. Этим Сурбек поставил степь на грань войны с людьми в тот момент, когда мы к этому не готовы. Да и не желаем больше войны, с трудом выйдя из предыдущей и едва-едва, заключив долгожданный мир, – закончил каган негромко, но с твёрдостью в голосе. Но он не обозначил наказание сыну и было видно, что ему трудно это сделать.

– Смерть! – громко и жёстко потребовал Уразаш. – Сурбек заслужил смерть, – орки в юрте одобрительно загудели, но были и протестующие возгласы.

– Я согласен, если такова воля народа, – мрачно ответил каган.

Однако, все, кто находился сейчас в юрте буквально физически поняли с каким трудом дались ему эти слова. Но сейчас Рарег был не просто отцом, он был каганом, вождём, за которым стоит не только его семья, но и весь его народ.

Все знали, что каган недолюбливал сына, часто ссорился с ним и наказывал. Но одно дело – скандал, и совсем другое – смерть. И никто сейчас не мог выступить против. Никто, кроме Марии и Андрея. Практически одновременно они выкрикнули:

– Стой, каган! (Андрей)

– Подожди, Рарег! (Мария)

Андрей посмотрел на жену и уступил ей право речи. Он уже понял, что она против казни, как и он сам и имеет, что предложить взамен. А Мария, несмотря на жгучую ненависть к сыну кагана, к его жене и всем, кто участвовал в этом деле, понимала, что казнь – это худший вариант. Да и в конце концов! Что это за средневековые традиции?! Нет! Не будет её семья причиной диких решений. Если у них нет тюрем, то у них есть рудники, а у неё есть ментальная магия. И она знает, как можно заставить человека, то есть орка (да, собственно без разницы) забыть о побеге и о мести.

– Подожди, Рарег! – повторила Мария. – Не будем омрачать начало нашего содружества печальными событиями. С помощью Урагаша, Синеги, целителей, магов и знахарей мой сын останется жив и выздоровеет, надеюсь. А для твоего сына предлагаю другое решение: рудники на пятнадцать лет. Шаманке же, которая навела заклятье на стрелу, требую лишения дара. Я знаю, что Урагаш может это сделать. Но также требую сослать её в предгорья под охраной, как и Солонгу, но в другое место, чтобы они не имели возможности снова договориться.

Рарег не успел ответить Марии. За пределами юрты раздался дикий животный женский крик. Невольно все напряглись и мужчины первыми выскочили из юрты. Мария выбежала вместе с мужем и за его широкой спиной протиснулась к первому ряду орков, обступившим кого-то полукругом. Картина предстала просто жуткая.

На значительном отдалении от первой линии толпы (ближе просто не могли подойти) лежала мёртвая Солонга. Что она была именно мертва, не было сомнений. А в нескольких шагах от неё на коленях склонилась к земле фигура её сестры-шаманки. Она тихо завывала и тряслась от страха и ужаса. А вокруг разливалось море необычной сильнейшей магии, не давая никому подойти поближе.

– Что случилось, Зерута? – жёсткий голос кагана заставил женщину очнуться.

– Мм-а-ать, – промычала шаманка. – Мм-а-ать степи наказала Солонгу. Сразила молнией…

Договорить она не успела. Как бы продолжая действие, возник ещё один копьевидный луч абсолютно белого цвета и вонзился в тело поверженной орчанки. От этого действия оно начало стремительно уменьшаться, усыхать и через несколько мгновений от него осталось лишь тёмное пятно, но и оно на глазах таяло.

Священная тишина упала на площадь перед юртами. Орки в едином порыве опустились на колени и склонили головы к земле, распластав по ней руки. Люди же остались стоять, сбившись в кучу и чувствуя себя настороженно-тревожно. Но больше ничего не происходило. Лишь где-то далеко в степи прогрохотал раскатистый гром, как при сильной грозе, но и он затих.

Маша замерла, поражённая силой гнева орочьей богини. Она прекрасно почувствовала мощную незнакомую магию и поняла, что это действие местной богини. Что боги в этом мире настоящие, она уже знала и уже сталкивалась с божественной силой. Теперь увидела новое подтверждение их существования.

– Солонга много взяла на себя, – раздался во всеобщей тишине голос Уразаша, – она возомнила себя выше кагана, которого избрали нукеры, и выше шамана, которого признали духи предков. Она посмела считать себя равной Матери-степи. Но Мать не терпит лжи и предательства. И не позволяет пустых угроз от своего имени. Солонга забыла, охваченная жаждой власти и мести, что над нами есть боги и они видят больше и дальше. Каган поступил мудро, оставив Солонге жизнь. Он отдал её судьбу Матери, и Мать решила. Но раз она не тронула Зеруту, значит, оставила её судьбу мне.

Уразаш замолчал надолго, но ни один орк не нарушил тишину. Люди тоже молчали. Шаман же, как бы очнувшись, подошёл к распластавшейся на земле старой шаманке, и одним движением кинжала отхватил её жидкие косицы по самое темя. Старуха взвыла, хватаясь за голову, ведь в волосах шамана – его сила, его связь с миром, но не посмела ни встать, ни тем более сопротивляться. Этим же кинжалом Уразаш пустил ей кровь из вены и пока она капала на землю быстро произнёс речитативом какое-то заклинание.

Поскольку Маша была магом, она увидела, как от старухи отделилось фиолетовое облачко и растаяло в воздухе. «Так она по сути была ментальным магом, проклятийницей», – догадалась Маша. Ей было совершенно не жаль эту злобную старуху.

– Степь дала, степь взяла, – невозмутимо прокомментировал отъём магии шаман, кивнув нукерам, чтобы те оттащили старуху к нагружающимся арбам. – Зато теперь все поняли мнение богини о договоре с людьми и о будущем орков, – совершенно обыденным тоном закончил он.

Орки, тихо гудящей толпой вернулись в юрту кагана, чтобы услышать другие наказания, но Маше там уже нечего было делать. Главное она узнала и увидела, а остальное её не сильно касается. Она вернулась в юрту шамана, к сыну и увидела неожиданную картину.

Антон полусидел на кровати, прижимая к своей груди, склонившуюся к нему Синегу, и мягко гладил её по голове. Оба пока не видели Машу, и она приостановилась, давая им возможность договорить. Ну, а то, что она увидела эту непредназначенную никому беседу, Маша не считала большим проступком.

– Не бойся, Нежка, – говорил Антон, гладя и целуя макушку невесты. – У нас сложно всё начинается, но мы же постараемся? Или ты любишь Улазаша и поедешь за ним? Я отпущу, если таким будет твоё решение, – Антон говорил нейтрально, но Маша поняла по его мимике, что такому решению невесты он не обрадуется.

– Нет! Нет, – замотала головой орчанка и вжалась сильнее в грудь Антона. – Мне не нужен Улазаш! Я видела в нём друга, но ошиблась, – она помолчала немного и дерзко с вызовом сказала: – Я не откажусь от нашего брака! Не надейся!

– Я и не надеюсь, – улыбнулся Антон. – Я этому радуюсь, глупая. Взрослая девочка, а ничего не понимаешь, – чмокнул он её опять в макушку и потрепал рукой волосы.

– Всё я понимаю, – насупилась Нежка. – Это в тебе благодарность говорит. Но мне не нужна просто благодарность, и отцу не нужна.

– А что тебе нужно? – проказливо поинтересовался Антон. – Личико подними, глазки открой и посмотри-ка на меня внимательно, – мягко потребовал он от невесты.

Синега послушно подняла голову и взглянула на жениха. Вот именно это в нём её и привлекало: полное игнорирование их разницы в возрасте. Антон как будто вообще не осознавал, что она существует и общался с ней, как с ровесницей. А Синега осознавала. И её это угнетало. Ей казалось, что этот красивый сильный парень никогда не станет настоящим мужем. Что через пару-другую лет их брак распадётся. Так стоило ли всё это начинать?! С другой стороны, поведение Антона, его интерес к ней (а она чувствовала его) давали надежду. Хрупкую, но желанную надежду.

Сама она не заметила, как уже давно влюбилась в своего молодого жениха. Вначале ей с ним было просто интересно, потом их сблизила работа, потом совместное свободное время в степи. А потом его ранили, и Синега целый месяц сидела у его постели: меняла бельё вместе с помощницами, поила зельями вместе со знахарками, ночевала у его кровати, ожидая, когда он очнётся, перебирала его светлые волосы и удивлялась их цвету, гладила пальцы и ладони и удивлялась мозолистым подушкам. Явно, не белоручка и рапирой своей машет не понарошку. Ну, и что ему ответить? Что ей Синеге нужно? А сам не понимает?

– Я хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему и навсегда, – хрипло ответила орчанка, решившись открыто высказать свои желания.

Всяко лучше заранее знать, что тебя ожидает, чем предполагать неизвестное. Поэтому она с нетерпением ждала ответа парня.

– Ты не поверишь, но я хочу того же. Хочу, чтобы у меня была жена-подруга, жена-союзница, жена – любимая женщина, которой я смогу доверять… Ты подходишь, Нежка, по всем параметрам.

Антон склонился к невесте, намереваясь поцеловать. И Синега невольно потянулась к нему в ответном желании, но Мария решила, что нацеловаться они ещё успеют и обозначила своё присутствие.

– Сын! Ты очнулся! Как хорошо! А твоих врагов серьёзно наказали. Солонгу богиня степи вообще уничтожила и праха не осталось, – заторопилась Маша рассказать новости, скрывая невольное смущение от подслушанного разговора. – Давно он пришёл в себя? – обратилась она к будущей невестке. (Чего уж теперь, ясно, что так и будет).

– Нет, недавно, – смущаясь ответила Нежка. – Вроде бы закричала Зерута, но здесь плохо было слышно. И Антон как-то сразу резко глаза открыл. Абсолютно ясно посмотрел на меня и спросил, сколько он спал. Ну, вот и потом мы разговаривали.

– А-а, – поняла Маша. – Это его значит держала магия шаманки и не давала полностью прийти в себя. Вот зараза какая! – зло воскликнула Маша. – Ну, ничего! Теперь у неё нет дара совсем. Уразаш забрал её магию и вернул степи. Сама видела.

– Да, – раздался от двери голос верховного шамана. – Антон долго болел, потому что магия наговора постоянно обновлялась Зерутой. Щепу вынули, но кровь уже разнесла отраву. Но сейчас, когда я лишил Зеруту магии, наговор окончательно распался. Его ничто больше не держит в Антоне. Думаю, он уже практически здоров.

Шаман подошёл к кровати будущего зятя, и не обращая внимания на смущённую Синегу, откинул с него одеяло. В районе солнечного сплетения Уразаш провёл рукой круговой пасс и минут десять бормотал какие-то мантры.

Синега и Мария терпеливо ожидали результата, незаметно отойдя в сторону. Но вот Уразаш закончил шаманский ритуал и молча вышел из юрты, даже не оглянувшись на дочь и ничего не сказав Марии. Похоже, общение по бытовым или личным вопросам в привычки шамана не входило.

Зато Маша не могла молчать и хотела разговаривать с сыном. Она немедленно оказалась у его постели и погладила непослушные вихры сына, как маленькому.

– Думаю, теперь, сынок, ты быстро поправишься. Ну, и что вы решили по поводу свадьбы? – обвела она молодых улыбчивым взглядом, не признаваясь, что половину их разговора она и так слышала.

– Гм, гм, – поперхнулся Антон. – Мы вообще-то по законам степи уже месяц как женаты, – осторожно начал он. – Но ты, матушка, права. Я бы хотел сделать Нежке из этого события праздник и провести свадьбу по земным традициям. Не против, жена? – приобнял он Синегу, не стесняясь матери.

А орчанка неожиданно насупилась. И Антон сразу почувствовал, что его предложение не пришлось по сердцу.

– Скажи, а как хочешь ты? – моментально исправился он.

– По-нашему, – твёрдо ответила Синега и добавила: – Но, если ты хочешь земной одежды, то я согласна надеть ваши платья. У нас на свадьбах бывает большой той, приезжают все родственники, готовят много вкусных блюд…

– Ну, и у нас также, – не утерпел и перебил её Антон.

– Нет, у вас не так, – упрямо набычилась Синега. – У вас всё отмеряно, рассчитано и взвешено. Еда из ресторанов и сами свадьбы по регламенту и с ведущими. А у нас – свобода!

– Так! Подождите, – вмешалась Маша. – Можно же совместить. Синега правильно предлагает земные свадебные наряды, но проводить будем здесь, в стойбище. Распорядителя на свадьбу всё же лучше пригласить: он и сценарий интересный построит, и традиции ваши учтёт, и конкурсы проведёт и весельем всех обеспечит. Согласны?

– Согласны! – синхронно кивнули молодые (а куда им деваться?)

* * *

Через две недели (раньше не получилось) в Нагорье состоялась многолюдная, шумная орочья свадьба. На ней было всё как положено: жених состязался с невестой в стрельбе из лука, в джигитовке и в скачках. И, самое интересное, везде выиграл! Без всяких поддавков. По мнению орков, так и должно быть: муж должен опережать жену во всём, чтобы она гордилась им. Особенно понравилась зрителям погоня за невестой. Тут Антону действительно пришлось приложить силы. Синега-то была отличной наездницей и уступать не собиралась.

Однако, далеко в степи конь Антона, наконец, настиг убегающую невесту. Антон, уравняв бег коней, на ходу перенёс Синегу к себе в седло, но возвращаться сразу к гостям оба не спешили. Всё это время они были на виду и им даже не удавалось сказать пары слов без чьего-то присутствия рядом. А они оба уже хотели оказаться наедине.

– Нежка, – Антон прошёлся короткими поцелуями по растрепавшемся косам, по шее, по лицу. – Я с первой встречи, тогда на берегу Быстрой, понял, что будешь моей. Ждал, когда смогу по-настоящему обнять тебя, зацеловать… хочу тебя, моя жена…

Его слова чередовались с горячими поцелуями, руки вольно гуляли по Нежкиному телу, а она не хотела сопротивляться. Хотела теснее прижаться к этому красивому сильному парню, хотела любить его по-настоящему. Так, как ей рассказывали сёстры о любви своих мужей, как она читала в людских романах, как рассказывала ей старая нянька в легендах древности.

Неужели и она к тридцати годам всё же испытает эти чувства?! Кажется, да! Нежка плавилась под руками мужа, их поцелуи стали совсем горячими, страстными. Они давно уже лежали на земле, не заметив, как оставили коней, и, казалось, сама степь дарит им любовь и благословение.

Но последним усилием воли оба поняли, что надо вернуться на той. Там их ждут, там в них верят.

– Ночью, любимая, ты станешь моей навсегда, – прошептал Антон, прикусывая бьющуюся жилку на шее Нежки. – И не жди пощады, – шутливо пригрозил он. – Я слишком долго к тебе шёл.

– Сам берегись, – рвано выдохнула Нежка. – В твоей жизни теперь буду только я и никаких других женщин, – даря мужу умопомрачительный поцелуй.

– Ох, Нежка, – выдохнул Антон, – едем быстрее, а то я не дотерплю до ночи!

Подхватив жену опять к себе в седло, Антон пришпорил коня, и так они вернулись к юртам. Главное условие выполнено: невеста поймана и все в этом убедились. Значит, жених достоин считаться настоящим мужем.

А потом у них была первая брачная ночь, жаркая, острая, терпкая. Оба ждали от неё чего-то необычного, и оно случилось. В тот миг, когда Синега потеряла свою девственность и первые капли её девичьей крови упали на ковёр юрты (по обычаю, они провели эту ночь на земляном полу юрты, застеленном коврами), на их руках появились вместо красных шерстяных ниточек, которые им когда-то повязал Уразаш, тонкие золотисто-рыжие узоры браслетов-тату. Мать-степь всё же отметила свою степную дочь и её человеческого мужа своим знаком. Высшим знаком благословения их нового рода.

И Антон понял это. Целуя жену, благодаря её за верность и долгое ожидание, он благодарил и чужую ему богиню за подаренное счастье.

* * *

Чуть раньше и почти параллельно…

– Лера, я понимаю, что мы ещё мало знаем друг друга, но предстоящая свадьба Антона торопит меня. Как бы там ни было, но это международное событие. Такой брак заключается впервые и вместе с ним орки выходят на рынок династических браков. Для них это важно, но и для королевства тоже. Здесь представителем короля являюсь я, а в таких случаях, представитель должен быть женат или, в крайнем случае, помолвлен. Не сочти, что моё предложение лишь дань случаю, но я им с удовольствием воспользовался.

Советник умолк, собираясь с решимостью, а Лера улыбнулась про себя, заранее соглашаясь. Она подумала, что Александр хочет пригласить её на свадьбу Антона в качестве своей пары. Против этого Валерия ничего не имела. Идти всё равно придётся, так как и Антон, и Синега – её друзья, но идти одной было неудобно. Так что предложение Александра подоспело вовремя. Но она и помыслить не могла о том, что услышала.

– Валерия, не окажите ли вы честь стать моей невестой? – советник склонил голову в лёгком поклоне и, явно волнуясь, ожидающе взглянул на Леру.

А та замерла, совершенно не понимая, что ответить и как себя вести. С одной стороны, да, они мало знакомы. Всего где-то полтора- два месяца. Но это были месяцы очень тесного взаимодействия. Постоянно вместе, постоянно рядом. В сложных и спорных ситуациях, в недоверчивом, а то и враждебном окружении, в постоянном цейтноте и напряжении. Хочешь-не хочешь, но человека узнаешь хорошо. Может, и не до самого дна, но всё равно достаточно глубоко. Экстремальные обстоятельства всё открывают на раз. Так что они знали друг друга мало по времени, но уже много по обстоятельствам. И эти обстоятельства показали Валерии, что советник – настоящий мужчина. Именно такой, на которого можно положиться, который держит слово, и который не считает заботу о женщине за унижение. Поэтому Лера понимала советника: он мог узнать её также, как и она его и сделать ей это, безусловно, лестное предложение.

Но, с другой стороны… Они же совершенно из разных песочниц! Он аристократ, архимаг, советник и друг короля, очень богатый человек. А она?! Из семьи служащих, никаких богатств нет и в помине, разведённая женщина с сыном. Всех достоинств – высшее образование и успешная работа. Ну, может, немножко симпатичная. Ладно, множко симпатичная. Но это ведь не главное.

Главное, как к их помолвке отнесутся его родные, друзья, знакомые, любовницы? А, что? Неужели у такого мужчины не было любовниц? А они могут устроить весёлую жизнь! Помнила Лера рассказы Марии о любовницах Андрея и Регана. Те ещё смертельные приключения.

Ну, а с третьей, самой главной стороны, советник Лере на самом деле нравился. Да, их первый день знакомства не задался, но теперь Лера вспоминала о нём с улыбкой. Зато всё последующее время советник был сама предупредительность и забота. И при этом он был обалденно красивым мужчиной.

Может быть, несмотря на все сомнения, рискнуть? Ведь смогла же найти своё место здесь Мария? И она, кстати, тоже была с ребёнком. Но кто сейчас скажет, что Даниил не сын Андрея?!

Лера искоса взглянула на Александра. Тот ждал. Но ждал не просто так. Она и не заметила, как Алекс подошёл совсем близко и взял её за руку. А она, взвешивая «за» и «против», даже не воспротивилась этому жесту, привыкнув к постоянной поддержке с его стороны.

– Ты сомневаешься из-за разности нашего положения? – полуутвердительно спросил маг. – Не волнуйся. Я достаточно богат и знатен, чтобы принимать самостоятельные решения и не оглядываться на суждения толпы. И я смогу тебя защитить и оградить от любых негативных разговоров. Но я понимаю, что недовольные будут и постараются укусить тебя побольнее. Если хочешь, мы будем бывать во дворце редко. Совсем не бывать не получится, – с сожалением заметил советник. – Есть протокольные мероприятия, на которых я обязан бывать. Если ты беспокоишься о Максе, то не стоит. Я уже воспринимаю его, как сына, и обязательно введу в род, как только мы поженимся. Соглашайся, родная. Я сделаю всё, чтобы твоя жизнь больше не омрачалась невзгодами и печалями и самой большой твоей заботой был выбор платья и украшений.

Алекс склонился к руке Леры и, нежно поцеловав её в раскрытую ладонь, прижал её к своей щеке. Этот жест ласки и доверия так подстегнул Леру, что она на мгновение забыла свои сомнения и отпустила чувства. Она медленно погладила советника по щеке, провела пальчиком по губам, серьёзно посмотрела прямо в глаза мужчине и тихо сказала:

– Я согласна.

Серо-стальные глаза недоверчиво распахнулись, но сразу же заискрились радостью и улыбкой.

– Лера! Любимая моя девочка! Единственная моя! Как же долго я ждал тебя! Спасибо, родная за счастье. Ты не пожалеешь, что доверилась мне, светлая моя. Позволь, любимая.

– Что это? – спросила Лера, рассматривая старинный массивный перстень с рубином, который Алекс надел ей на палец.

– Это наш родовой помолвочный перстень. Он передаётся в роду уже не одно поколение, нежная моя.

– И ты всегда носишь его с собой? – лукаво улыбнулась жениху Лера; её отпустило нервное напряжение, и она уже могла шутить и иронизировать.

– Нет, – невольно сглотнул Алекс, увидев её улыбку. – Заказал переслать на второй день, после нашей встречи, – сознался он. – Но давай сообщим Андрею о нашей помолвке. Он ждёт результата у себя в кабинете. Пора отправлять доклад королю, ведь свадьба Антона уже через неделю. Спасибо, родная, – опять поблагодарил он Леру неизвестно за что и поцеловал в висок.

– Давай сообщим, – заторможено согласилась Лера. – Только я боюсь, – и она не тронулась с места, боясь сделать первый шаг навстречу своей новой жизни.

– Ничего не бойся, – шепнул ей на ухо Алекс. – Я с тобой и не дам тебя в обиду. Да здесь тебя никто и не обидит. Смелее!

Лёгким поцелуем в висок он подбодрил свою долгожданную пару, обнял одной рукой за талию и, тесно прижав к себе, практически вынес её из Лериной гостиной, где они находились.

А в кабинете Андариана шло серьёзное обсуждение результатов договора и первого месяца работы торговой миссии. Надлежало представить королю доклад о плюсах и минусах соглашения с орками.

Андрей как раз закончил просмотр доклада Валерии и был впечатлён её работой. Нет, он предполагал, что девушка является хорошим специалистом. Кого попало ни Ялика, ни Данила сюда бы не отправили. Но, что эта молодая ещё женщина сможет за месяц с небольшим поднять такой объём и наладить бесперебойную работу миссии, он никак не ожидал. Но цифры говорили сами за себя. Поэтому он с одобрением встретил появившихся в кабинете Александра и Леру.

– Ну, что? Всё в порядке? Тебя можно поздравить, друг?

– И меня, и мою невесту, – улыбнулся Александр. – Ты не представляешь, Андрей, что я сейчас чувствую!

– Очень хорошо представляю, – рассмеялся Андрей. – Сам таким был, когда Маша дала согласие. Знаешь, Лера, – самым естественным образом перешёл он на «ты», – многие восхищаются истинными парами нелюдей: драконов, оборотней, вампиров и других, но у магов, да и у обычных людей тоже есть истинные, только им предназначенные половинки. Только люди, к сожалению, разучились их ждать и связывают свою судьбу со случайными жизненными попутчиками. Может, потому что жизнь людей, даже если они маги, гораздо короче, чем жизнь нелюдей и ждать свою судьбу некогда. Вот мы и соглашаемся на чужую. Но, когда уж мы находим своё, то вернее и преданнее спутника жизни трудно найти. Верь Александру, Лера, и иди за ним смело.

– Я верю, – смутилась Лера от такого внимания и такого серьёзного и проникновенного спича в их честь.

Она придвинулась ближе к жениху, и сама взяла его за руку. А тот только благодарно погладил её руку и деланно серьёзно и бодро обратился к Андрею:

– Мы готовы к работе!

– Вот и отлично! Тогда, Лера, у меня вопрос: как ты сама оцениваешь перспективы работы с орками? Ограничиться только торговлей пока или определить более серьёзные направления?

Андрей испытующе посмотрел на Леру, ожидая ответа, а Алекс ободряюще улыбнулся.

– Одной торговли мало, если мы хотим здесь прочно закрепиться, – решительно начала Лера. – Я уже думала над этим вопросом и даже изучила земной опыт колонизаций и освоения новых земель. Конечно, мы никого тут порабощать не будем, но глупо было бы оставаться в стороне, когда сейчас сюда хлынут сотни компаний и авантюристов. Кстати, каган уже национализировал все известные месторождения камней, золота и серебра, а также недра и неизведанные ещё ископаемые. Это, хотя бы, сдержит вал стихийных искателей после открытия границ. Но и одной нашей фирмы для развития местных ремёсел, например, скорняжного промысла и пошива меховых изделий, явно не хватит. Тем более, это совсем не наш профиль. Мне кажется, стоит посоветовать кагану объявлять конкурсы на развитие тех отраслей, которые у них уже есть в зачатке: гончарное дело, шаманские обереги, этническая одежда, добыча и обработка камня, исследование недр…

Валерия приостановилась, передохнуть и успокоиться, а то разошлась, аж сердце выскакивает.

– Умница! – воскликнул Андрей. – Не ошиблась Ялика в тебе! А это ты предложила Синеге совместную разработку её личного месторождения?

– Я, только там получилось немного не так. Синега сама попросила совета, а потом предложила участие. А я разработала бизнес-проект и вложила деньги, продав те камни, что мне подарил каган.

– Умница, ещё раз! – не удержался опять Андрей. – Так ты теперь у нас богатая невеста! – и весело рассмеялся, пихнув Алесандра в бок.

– Пока не очень, – рассмеялась вслед за ним Лера. – Мы только начали, но, надеюсь, у нас всё получится.

– А Антон с вами в доле? – спросил Андрей, шутя беспокоясь о сыне.

– Не-ет! Нежка хочет независимой от него быть. У Антона другие проекты тут намечаются. Он возглавит топографическую экспедицию, чтобы описать и нанести на карту орочьи земли. Ведь до сих пор нет карт этих земель для общего пользования. Да и сам каган не всё знает о своей степи. Экспедиция будет большая и продлится несколько лет. Так что и Антону, и всем нам работы хватит на всю жизнь.

– Боюсь, Лера, ты немного ошибаешься. Мы с тобой будем жить в Эфине, по крайней мере, я на это надеюсь, – нахмурился Александр, осознав последствия таких планов.

О! – разочарованно сникла Лера. – И совсем-совсем не будем бывать в Генте?

– Вот, друг, о чём я тебе всегда говорил: брак – это компромисс, – вмешался в их диалог Андрей, увидев, как оба растерялись от обозначившихся разногласий. – Да и, честно говоря, я не вижу никого другого, кроме Леры, в роли нашего представителя здесь. Так что, Алекс, вам придётся искать решение вопроса: где, когда и как долго жить.

– Ладно, разберёмся, – буркнул советник и крепко обнял свою слишком самостоятельную невесту; но кто ж ему доктор: выбирая Леру он знал, что земные женщины сильно отличаются от урождённых аристократок Литерры именно своей самостоятельностью.

– Вот и хорошо! – обрадовался Андрей. – Я сейчас на связи с королём, а вы можете быть свободны до свадьбы Антона. Так быть, даю вам неделю на отпуск. Проведите его на Земле! – крикнул он уже вслед, уходящим друзьям.