Глава 9

Я неподвижно сидел на ветке дерева, держа в руках широкий охотничий нож, который мне подарил отец Шарп в качестве учебного пособия. Идею натаскивать меня в воинских навыках он не бросил и стабильно приходил на болото раз в неделю, вдалбливая в меня свою науку, попутно капая на мозги учением Света. Правда по ощущениям в плане боевых ухваток жрец всё таки давал мне нечто более широкое, чем курс начинающего паладина. К примеру тому же мечу, который я сам себе выстругал из дерева, уделял не то чтобы много внимания. Пока что по его мнению кое-кто тут был слабоват для длинного клинка, а потому прежде стоило браться за ножи и кинжалы. К тому же, как мне пояснили, может статься так, что меч мне вовсе не пригодится против настоящего воина. К таковым пастор причислял исключительно дворян, а они куда как посильнее обычных людей. Ты можешь поставить против удара одного из них безупречный блок, но его просто тупо пробьют, да и клинки у них куда качественнее, чем может предложить деревенская кузня. Перерубит он твою железку да и всё. Потому если дело дошло до схватки накоротке лучше надеяться на свою зверюгу и ловить момент для одного точного удара коротким клинком в язвимую часть брони. Или же вовсе метнуть его. В прошлой жизни подобное я считал баловством, кинжал это всё таки не арбалетный болт или пилум, но скромный деревенский священник поколебал данное мнение. Трудно не верить своим глазам, особенно когда старикан прямо перед тобой хитрым броском загоняет ножик сантиметров на десять в крепкую древесину дуба. Чёрт, даже не хочется вспоминать, как я потом долго и упорно извлекал подарок из дерева. Зато проникся и тренировался с удвоенным усердием, веря что кольчуга подобному фокусу не станет заметной помехой. Разве что зачарованная… Но это уже совсем другая история.

Корнегур на подобное только посмеивался, однако не мешал. С его слов путь Матери Природы вообще подразумевал максимальную свободу выбора, пока твои действия не идут во вред тем, кто шагает той же дорогой. На всяких иноземцев ему было в известной степени пофигу, а что до коллег, то если всё же нагадишь им, готовься отвечать. В случае мелочи перед тем, перед кем провинился. Если напортачишь по серьёзному, то перед всем Кругом. В общем твори всё что считаешь нужным, но всегда честно принимай последствия. А лучше живи разумно и дай жить другим. Просто, понятно, легко запомнить. Собственно путь Матери Природы вообще не подразумевал сложностей и вычурных философских конструктов. К примеру сейчас я решил, что мне нужна одёжка потеплее и сообщил об этом учителю. Он мне сказал, что я зря донимаю его глупостями и должен пойти добыть тёплую шкуру сам, убив подходящего зверя. Гринпис и защитники животных были бы в ужасе от подобной жестокости… Только вот само слово «жестокость» придумали люди, а друиды на него смотрят с более консервативной и естественной точки зрения. Мне в общем-то следует поступать так же. Можно было конечно поклянчить нужное у жреца, но откровенно стыдно подобным заниматься. А потому я здесь, сижу рядом с волчьим логовом, а на соседнем дереве так же неподвижно расположился Ахилл.

Пришли мы сюда ещё ночью, но ближе сунуться не решились, пара санитаров леса облюбовали для логова густые заросли кустарника, через которые бесшумно было при всём желании не пробраться ни мне, ни кошаку. Хотя справедливости ради надо отметить, что я ему в этом деле мало уступал. Связь между нами становилась всё крепче, мне перепадало всё больше его навыков жизни что в горах, что в этом лесу. Конечно они в первую очередь были заточены под четвероного кота, но однако в какой-то момент я заметил, что хожу почти бесшумно и оставляя минимум следов на своих двоих ногах высшего примата. Процесс проходил как-то естественно и без участия разума. Возможно классические маги долго ломали бы голову над механикой сего действа, однако служители леса над таким обычно не заморачиваются. Оно работает? Да. Оно развивается естественным образом? Да. Ну и на йух сложности, они пока что не нужны.

Я правда всё таки настолько пока не преисполнился в своём познании пути Матери Природы, оставаясь где-то глубоко в душе жителем двадцать первого века Земли. Но и глубоко в себе копаться опасался. А то вдруг сыграет та шутка о шмеле, который не может летать согласно законам аэродинамики, но будучи не в курсе этих самых законов радостно рассекает по воздуху. Было бы обидно понять что что-то невозможно и потерять способность это делать. Однако осторожное изучение нашей внутренней связи пока что ничего особо не дало. Я стал лучше двигаться по лесу и понимать его, отслеживая каждый звук, запах или поведение птиц, летающих над деревьями, барс стал умнее, практически достигнув моего уровня, разве что не говорил человеческим голосом, но как это произошло сплошная терра инкогнита, если не материться. А сквернословить порой хотелось, не люблю чего-то не понимать. Корнегур же как-то тоже не изучал тонкие механизмы в связи друид-зверь. Он знал её особенности, знал на что именно она действует, в чём это выражается, но в дебри не лез. Эта штуковина ещё у древних пращуров работала, так было всегда, так что зелёнобородый просто воспринимал связь между людьми и животными как данность. Может какие-то друиды-теоретики где-то и разложили её по полочкам, как и ответ на вопрос «Почему солнце восходит на востоке и заходит на западе?», но будучи практиком мой наставник всегда интересовался более приземлёнными вещами. Друид находит побратима, между ними устанавливается связь, один перенимает сильные стороны второго, заодно мешая телепатам копаться в своих мозгах, уж больно там всё становится вырвиглазно. Если расширять и углублять нить дальше, то человек даже сможет обращаться в зверя, хотя на это идут далеко не все. Всё таки тандем мага и животного как правило куда эффективнее, чем просто две зверюги, а животные инстинкты с определённого момента начинают довлеть над человечьим разумом. Никаких хитрых теорий, голые практические выводы, сделанные на основе опыта поколений. Разве что Корнегур одно время заинтересовался куда деваются посохи и одежда тех, кто перекидывается в обитателей леса, но уже его учитель пояснил, что они смещаются на Зелёный Путь, а затем возвращается обратно во время преображения в человека. Меня правда тут же заинтересовало, почему друиды не помирают в процессе. Ладно барс или тот же волк, массы сравнимые, но медведи бывают в разы тяжелее людей, что подводило нас к тому, что эти самые люди по логике вещей вырастают в оные разы, как тот самый засохший кустарник на макушке холма, который хапнул от меня энергию. Эта мысль заставила наставника задуматься, однако пока что ответа он мне дать не смог. Но хорошо хоть врать не стал, пойдя самым простым путём и сказал, что не знает, коль скоро сам не является опытным перевёртышем, глубоко постигшим это искусство.

Я же пока вынужден был довольствоваться тем, что изменения от метафизической ниточки между мной и Ахиллом были строго положительными. Впрочем на пользу мне шло не только это. Сейчас стояла глубокая осень, плавно переходящая в зиму, несколько раз уже выпадал снег, а я за последние месяцы стал значительно сильнее. В чистой магии дела шли ни шатко, ни валко — мне по прежнему не хватало энергии. Ну не проходит угнетение магического источника так быстро, даже если из кожи вон лезть! Но хотя бы контроль был неплох, тут ученичество у жреца пошло на пользу. Зато мой нездоровый энтузиазм в физических упражнениях дал очень заметные плоды. Корнегур шутил, что меня надо бы спровадить к укунским монахам при оказии, но не мешал мне бегать как ненормальному, качать мышцу и колотить руками с ногами деревья, пока это не смещает «спектр» внутренней энергетики в сторону Ци. А я колотил! Карате и бокс, как впрочем и лёгкая атлетика, были любимы мной в прошлой жизни, но до армии родители меня постоянно толкали в сторону более интеллектуальных занятий, а после чёртово колено поставило крест на любых надеждах добиться по настоящему значимых результатов в хоть каком-то спорте кроме шахмат. Здесь же меня ограничивала лишь учёба магии и недостаток свободного времени, но не смотря на это прогресс пёр как не в себя. Даже отец Шарп переменил своё прежнее мнение и заключил, что такими темпами со временем из меня может выйти толковый воин, а не просто крепкий ополченец. И это льстило без всяких шуток, заодно радуя сердце старика, по прежнему не одобряющего магию.

А вот что не радовало меня, так это подозрительное шушуканье двух наставников, которое закончилось сначала визитом в часовню, где пастор меня долго «облучал» светом, а затем целый день странных манипуляций с магией друида. Кажется тащащийся за спиной парашют и шапка-ушанка на голове слегка выдавали Штирлица. Ну или целых два Мюллера подозревали друг друга в каком-то влиянии на меня. Подспудно я ждал, что одного попаденца всё таки начнут колоть из-за не совсем подросткового поведения, но однако пока что этого почему-то не произошло. Однако и изменять что-то было поздновато, это наверняка выглядело бы ещё более подозрительно. Так что я просто забил на всё и жил раньше. В конце концов прижмут, так признаюсь что прошлую жизнь помню. Уж в том, что я не какая-то нечисть оба уже по идее убедились, потому прибить не должны. А всё кроме смерти переживу.

Мои мысли прервали тихие звуки из-за кустарника, а мне самому пришлось задержать дыхание и применить магию. Отвод глаз, которому меня обучил друид, скорее бы следовало называть отводом чувств, всё таки дикие звери на то же обоняние полагаются не многим меньше, чем на зрение, однако волшеба в любом случае должна скрыть нас с Ахиллесом на какое-то время. Ветер был в нашу сторону, потому почуять нас заранее у серых хищников не должно получится, необходимо переждать лишь короткий момент, когда они выходят на свою тропу, а на это моих резервов хватит с лихвой. Шагающий впереди волк втянул носом воздух, но к моему счастью не насторожился больше, чем уже есть. Жизнь в лесу даже для хищника всё таки не самая безопасная штука, всегда нужно быть бдительным, если планируешь прожить подольше. Однако же удача пока сопутствовала нам с Ахиллом, а не санитарам леса, так что вскоре волки дошли до того места, который мы определили, как рубеж атаки.

Я тихонько оттолкнулся ногами, не столько прыгая, сколько падая на свою добычу. Для барса расстояние было побольше, но в свете его физиологии данный нюанс не был особой проблемой. А вот то, что наши действия качнули ветки, которые мне было уже не под силу скрыть отводом глаз, оказалось досадным нюансом. Волки резко подобрались, рефлекторно уходя в сторону от опасности, а мы не смогли закончить дело одним ударом. Мой нож лишь ранил серый бок, а кот со своим противником превратился в клубок звериной свирепости, бьющийся не на жизнь, а насмерть. Мой оппонент мгновенно оценил ситуацию, была зыбкая надежда на то, что между дракой и бегством он выберет второе, но вместо этого зверь прыгнул на меня, ощерив пасть. Его движения были стремительны, но я за эти месяцы загонял себя достаточно, чтобы успеть уйти влево, заодно нанося удар ножом в правой руке. Мой «железный зуб» не смог поразить шею, но оставил на волке ещё одну неприятную рану. Серый хищник приземлился на землю, тут же развернулся и бросился в новую атаку. Я сцепил зубы и остался на месте, выждав в этот раз момент для мощного удара снизу вверх. Нож вонзился точно под челюсть зверя, глубоко войдя в башку и мгновенно убив животное. Правда инерция мохнатого снаряда сбила меня на землю, а вылез я из под него испачканным кровью. Всего несколько секунд, а схватка уже закончилась, всё как говорил отец Шарп о настоящих боях, где бьют насмерть, а не турнирной показухе или попытках взять кого-то живьём для последующего допроса.

Первым позывом для меня, после того как получилось подняться, было броситься на помощь Ахиллу, но он уже сомкнул свои челюсти на шее противника, а я не ушами, но собственным нутром услышал полный злобы посыл умирающей волчицы. Он длился не долго, но меня изрядно проняло, уж очень всё оказалось информативно. Мы не бросили вызов за территорию, не вступили в честное противоборство, которое могло закончится даже тем, что порычав волки бы отступили. Мы устроили засаду и просто убили их, это злило умирающего зверя едва ли не больше всего.

Постояв несколько долгих секунд я мотнул головой и взяв с земли пригоршню прелых листьев начал стирать с клинка кровь. Барс отбросил от себя жертву и посмотрел на меня, транслируя вопрос. Я скривился, проворчав:

— Не знаю, но точно не как те долбанные грифоны. Это был вопрос необходимости, мне нужны зимние вещи, с оленьей шкуры тут толку мало, без густого меха дуба в морозы дать могу. Да и какая разница? Олени тоже хотят жить, как и зайцы. Только вот мы хищники и обречены их настигать, чтобы не умереть с голоду, такова природа вещей. Но что меня интересует, так это то, с какого рожна мы оба поняли волчий. Раньше ведь такого не случалось, верно? Да и недурно бы пообщаться с учителем, прояснив кое-что о нашей роле в этом млядском цирке. А пока давай займёмся делом.

Глубокие размышления лучше оставить на потом, сейчас нужно было избавить волков от шкур, пока они ещё тёплые. За это я и взялся, засучив рукава и не давая рукам трястись от адреналинового отходника. Работа не самая приятная, к тому же не быстрая, но тем не менее браться за неё надо сейчас, трупное окоченение не только у людей бывает, а не съедобные туши никто тут тащить на горбу не хочет. Пусть о них лучше падальщики позаботятся, которые паразитов в мясе боятся меньше, чем ёж голых задниц. Провозиться пришлось пол дня, а потом долго топать с грузом сначала до территории, которую в качестве охотничьих угодий застолбил за собой Венд, не собирающийся впадать в спячку, а затем и до дома на болоте.

Уже там, усевшись на крыльце, я начал скоблить ножом волчьи шубки, избавляя их от остатков мяса, жира и прочей дребедени. Где-то через пол часа на свежий воздух выбрался друид, поинтересовавшись:

— Чего в дом не идёшь?

— Голову остужаю — качнул я указанной частью тела, а помолчав пару секунд проговорил — Я тут пару вопросов задать хотел.

— Ну задавай, коль интерес есть — хмыкнул Корнегур, после чего вернулся в дом, но быстро снова вышел со своей любимой кружкой полной очередного отвара и уселся на скамейку. Зиму он по видимому не любил, но и сидеть целыми днями в четырёх стенах не считал правильным, горячее питьё на морозе для служителя природы было тут своеобразным компромиссом.

Посмотрев на него, оторвавшись от работы, я произнёс:

— Сегодня, когда волчица умирала, я услышал её последние мысли, наполненные злобой. Это нормально?

— Куда уж нормальнее, никто не любит тех, кто его убивает — фыркнул зелёнобородый, а затем продолжил — Если же ты про то, что начал понимать не только своего хвостатого, то так и должно быть. Чем больше в нас Силы Природы, тем лучше мы понимаем мир вокруг и его обитателей, вот и в тебе её стало достаточно. Будет больше, станешь разбирать мысли бессловесных тварей лучше и со временем даже сможешь направлять их своей волей. А если бы меньше портил кулаками кору на деревьях, сегодняшний вопрос задал бы раньше.

— Ничего, скоро на камни перейду и дубы с берёзами вздохнут спокойнее — фыркнул я на его подколку. Конечно двигаться в указанном направлении хотелось по быстрее, но подобные экзерсисы делали меня физически крепче. Пусть не так, как тех самых укунов, которые за счёт Ци могут голой грудью клинок остановить, но всё равно это лучше, чем быть хрустальной пушкой, способной развалиться от первого же удара удачливого воина — Но речь не об этом. Просто… Они, ну звери, ведь получается все разумные, просто не так как мы, люди. Правильно ли вообще их убивать?

— Да — без тени сомнений ответил мой наставник — Таков естественный порядок вещей, одни звери всегда становятся пищей для других, кто-то раньше, кто-то позже. Даже самые могучие хищники в какой-то момент стареют и попадают на зуб тем, кто моложе, сильней или хитрей. Ну или первыми нашли труп. Так и должно быть, ведь чтобы началась новая дорога, старая должна закончится.

— Жизнь после смерти — протянул я, дёрнув щекой — Знать бы ещё, что там в ней будет.

— Ха, вообще мне казалось, что в этом ты понимаешь побольше остальных — хохотнул Корнегур.

— Догадались? — недоумённо спросил я у него, слегка впав в ступор.

— Это было не так уж сложно — фыркнул он — Я просто уже слышал о подобном. Когда умирает Бак-Ла-Укун, главный духовный лидер своего народа, он всякий раз вновь рождается ребёнком, а его последователи находит учителя, дабы сопроводить в Небесный Дворец, на его законное место. Ты правда на просветлённого мудреца не слишком похож, но сходства с многими рассказами хвостатых монахов прослеживается.

— Мудрецом я точно не был. Атлет, ополченец, обычный работяга, но точно не мудрец — проворчал я, перефразировав на понятные аналогии свою прошлую жизнь и заодно вспомнив, что кажется такая петрушка на Земле присутствует с постоянно перерождающимся Далай-ламой, вроде бы уже «воскресшим в новом теле» в четырнадцатый раз. Только там история попахивала звездежом, а здесь, в мире магии, скорее всего правда — Так что дворец мне ставить не за что.

— Ну и слава Матери Природе — усмехнулся друид — Тем более что строить я их не умею.

— И всё, никаких вопросов? — после нескольких секунд молчания поинтересовался я.

— Чтобы началась новая дорога, старая должна закончится. Порядок вещей лучше не нарушать — пожал он плечами, напомнив мне своё наставление.

— Ваша правда — кивнул я.

Моя предыдущая жизнь действительно давно оборвалась, сейчас нужно переживать об этой. И наверно хорошо, что я не нажил семьи, за которую бы постоянно переживал, мотая себе нервы. Помер и помер, с людьми рано или поздно так случается, никто не вечен. С котом только непонятно и с Ахиллом, но за эти месяцы с нашей связью мной не было обнаружено ни одной зацепки, дававшей хоть какой-то намёк на пушистую реинкарнацию. К тому же родились в этом мире мы с солидной разницей по времени.

Корнегур же пару секунд посмотрел на моё задумчивое лицо, а затем поднялся, проговорив:

— Заканчивай побыстрее и отдыхай. Завтра у тебя важный день.