Глава 6. Первый день и первые уроки

Альба проснулась рано. Первый учебный день… Во второй раз в жизни. В своем-то родном университете, она, по сути, отучиться уже успела. И там в первый день ничего страшного не было. И во второй. И в третий.

И все же некоторая тревога присутствовала. Что за люди будут учится, кто и чему будет учить, как здесь проходят занятия — все это предстояло узнать. Хотя, сказать по правде, не то чтобы Альбу сильно беспокоило мнение о своей персоне сокурсников. В конечном счете после университета все равно все они разойдутся в разные стороны, а пока ее задача — этот самый университет закончить и вынести из него знания, способные помочь в этом мире закрепится.

Интересно, как называть место, где ей теперь жить? Разумеется, в книгах не было никакого обозначения. Земля, да и все. Альба догадывалась, что дело в переводе — название этого мира для местных жителей значило то же, что и название родины для нее самой. Но не Земля-два же для себя обозначать… Срединный Мир? Может быть. Как она поняла из таблиц и диаграмм, местные маги придерживались квантовой теории, или какой-то иной философской идеи о том, что может существовать больше одной реальности, и собственный мир помещали в центр этой вот странной многомирной вселенной. Впрочем, а куда еще его помещать? Вон и у нее на родине ведь Землю долго рисовали в центре небосвода, потом в центре было Солнце, и уже потом выяснилось что в масштабах галактики и вселенной все не так просто…

Что думали местные жители про свои звезды и светила, Альбе только предстояло выяснить, астрономию вроде как на старших курсах преподавать будут. Но до старших курсов еще доучиться надо. А пока она предпочла бы молчать о своей неосведомленности о названии мира и всем остальном как можно дольше. Декан предупредила, что преподаватели в курсе, что она — Пришедшая. Но это логично, она ведь действительно многого не знает, экзамены не сдавала, вот это все…

И «вот это вот все» Альбу беспокоило. Да, тут многое было похоже на ее мир, привычный и знакомый. Дни отсчитывались семедницами или неделями. Были и месяцы, правда все по тридцать суток, «лишние» же дни шли в Перелом, местный Новый Год, который тут не одну ночь праздновали. Месяцев — двенадцать, часов в сутках — двадцать четыре, с минутами и секундами тоже все в порядке. Вроде как это как-то с магической и физической гармонией обитаемых миров было связанно, и сильно отличаться и не могло, если верить местным выкладкам… В общем, все было не так уж и плохо. Могла бы оказаться в каком-нибудь мире, где все ночью бодрствуют и спят днем, или в противогазах ходят, не снимая…

Но все же. Дело было не только в незнании местных традиций, но и в том, что здесь был важен твой облик и твоя кровь. И Альбе пока был сложно к этому привыкнуть. В ее мире деньги и первое впечатление решали многое, но она сама никогда об этом не переживала, старалась одеваться опрятно и удобно, и только. Здесь же… Наряды. Жесты. Желание выделиться, без слов сообщить что-то другому, чувствовавшееся, например, во взглядах тех двух групп аристократов, что вчера на разных концах кабинета сидели, и не только.

Альба терпеть не могла лебезить перед кем-то, да и с вежливостью у нее были проблемы в том случае, если человек ей не нравился. А здесь нужно быть осторожнее со словами и поступками… Она тряхнула головой, отгоняя мысли. Пустые тревоги.

Сегодня она начнет учиться магии. А с остальным… А с остальным разберется как-нибудь в процессе.

Форменная мантия была довольно удобной и почти подошла по размеру. Рукава и подкатать можно было, если будут мешаться. Альба взяла с собой матерчатую торбу, которую вполне можно было таскать через плечо, сложила туда пергаменты с перьями и чернильницей, и направилась в столовою.

В холле общежития она опять столкнулась с рыжеволосым. Теперь он левитировал свой рюкзак. Альба даже не сразу поняла, что это левитация, просто увидела слишком яркое скопление нитей за спиной парня. Она не была уверена, есть ли вообще какой-то смысл левитировать рюкзак, который тащишь за спиной… Но, кажется, рыжий собирался применять магию в общежитии просто из чувства противоречия.

На заинтересованный взгляд Альбы рыжий подмигнул. Глаза у него были совершенно черные, немного пугающие и при том завораживающие. Он казался скорее непокорным всему вокруг, желающим дать отпор всем ограничивающим его хоть в чем-то силам, чем агрессивным. Рыжий сам начал разговор, когда они прошли рядом половину пути к столовой:

— Ты с практической общей, так? Первый курс. Я тебя видел вчера во время вступительной речи декана.

Судя по манере общения, этот парень не слишком беспокоился о приличиях.

Альба кивнула, бросив на рыжего заинтересованный взгляд.

Тот представился:

— Свен. Свен де Стен, рад знакомству.

— Альба.

Парень вопросительно поднял бровь.

— Едва ли моя фамилия кому-то интересна.

Рыжий оглядел ее с ног до головы и заключил:

— Ты не похожа на аристократку, это правда. И на северянку не похожа, иначе бы вышивка клана была. Не с юга и не с востока… Ладно, твоя взяла, просто Альба. И все равно рад знакомству. Тем более что ты от меня не шарахаешься.

Теперь настал черед Альбы поднимать бровь.

— А я должна?

— Ну я назвал свое имя рода. Да и лицо приметное…

Что правда, то правда. Альба редко до того видела черные глаза у рыжего, да еще и веснушчатого, человека.

— Прости… Простите, — поправилась она. Парень ведь был из аристократов наверняка. — Не знала что это важно.

— Слушай, не надо формальностей, ладно? Мне этого и дома хватает. Хоть ты не будь любителем всяких расшаркиваний.

— Ладно, — что ж, может она и зря переживала насчет сложностей из-за этих местных сословий...

— Мы тут все адепты и все такое, — усмехнулся рыжий. — Так что общаться на равных вполне допустимо, никто не решит, что у нас помолвка намечается.

Альба фыркнула, сузив глаза.

— Я и не предлагаю, — Свен поднял руки. — Это так, извечные мечты матушки.

В столовой сегодня людей было еще больше чем раньше. Но и на кассе поваров было уже двое.

Они со Свеном заняли свободный стол. Альба подумала было сесть одна, но мест не было, да и к тому же рыжий вроде как выглядел дружелюбно.

— Ты правда не знаешь, кто такие де Стены? — поинтересовался он, кромсая омлет.

— Нет. А это важно?

— О де Стенах даже у нас знают, — раздался негромкий немного детский голос. — Можно сесть с вами? Везде занято.

Та самая девочка-подросток, которую Альба заметила вчера во время приветственного слова, стояла рядом, с трудом держа в руках нагруженный съестным поднос.

— Да без проблем, — рыжий подвинул свой рюкзак на пол, освобождая стул. — Я про тебя тоже слышал. Амири Миран. Вундеркинд, чья магия проснулась полностью уже в тринадцать.

— В двенадцать. Еще год пришлось зубрить теорию чтобы на экзаменах не провалиться. Лучше просто Ами, хорошо? И ты правда не знаешь с кем общаешься? — это было адресовано Альбе, причем говорила девочка с искренним интересом.

— Ну вроде не с наследным принцем, — с осторожным сомнением ответила Пришедшая.

Свен фыркнул.

— Нет уж, этого счастья мне не нужно. Не знаю откуда ты такая, но, в общем, мы, де Стены, — некроманты. Прирожденные. Повелители Смерти.

Судя по всему, это должно было что-то значить, но Альба немного невежливо пожала плечами, решив просто говорить то, что считала правильным.

— Ты из меня зомби делать вроде не собираешься, а в остальном — мне все равно. Надеюсь, не обидела.

— Да нет, — рыжий неожиданно улыбнулся. — На самом деле это просто громкий титул, хотя из-за него от меня все и шарахаются… Вся сила старшим досталась, из меня-то и некромант так себе получился, баллов на профильный факультет не набрал. Да и не хочу, честно говоря, там учиться. Насмотрелся на все это. Документы туда подавал только потому что родители так хотели, и рад, что провалился.

— Но ты — некромант? — Амири явно не была смущена этим фактом. — Я из рода целителей. Небольшого, конечно, деревенского. Но все равно и отец, и дед были знахарями, и мне немного передалось. Но все равно хочу всему учиться, а не только лекарству.

— Наследники родов некромантов и целителей за одним столом, — Свен еще раз улыбнулся. — Хорошее начало учебы. А у тебя родители кто?

— Не маги, — честно ответила Альба.

— Первое поколение? Повезло поступить в Зеленый Университет, далеко пойдешь.

Сказано это, впрочем, лишь как признание факта, без всяких намеков и зависти. Может, и получится с этим рыжим нормально общаться...

— Ладно, может, пойдем на занятие? — Ами, даром что села есть позже, с большей порцией еды расправилась быстрее их обоих. — Бытовая магия вряд ли будет сложной поначалу, по крайней мере папа так говорил, а он у нас, в Таэльском, учился, но все равно незачем опаздывать.

Альбе возразить было нечего.

Первым в расписании действительно стояла лекция по введению в бытовую магию. Аудитория была та же самая, где вчера проходила встреча с деканом. Здесь ничего со вчера не поменялось. Даже сели все, в общем-то, на те же места, ну или почти на те же. Если обучение магии и должно было как-то отличаться от обучения, скажем, математическим методам анализа данных, то, на взгляд Альбы, это отличие пока себя никак не проявляло.

Стоило выложить на стол пергамент с чернильницей и перьями, как колокол возвестил о начале занятия. И одновременно с его звуком в помещение вплыла дородная дама со сложной прической в весьма пышном платье. В отличие от вчерашних, да и сегодняшних нарядов студентов, одежды преподавателя не выглядели неуместными, но и лаконичными их язык назвать не поворачивался. Выглядела дама надменной аристократкой и Альбе казалась, по крайней мере на первый взгляд, куда менее симпатичной и близкой по духу, чем декан.

— Госпожа Оливия ле Тайт, — одновременно со словами женщины мел на доске вывел то же самое имя ровным почерком со многими завитушками. Альбе было интересно, как выглядела бы надпись в оригинале. — И никак иначе. Староста?

Молчание.

— Староста? Декан вам вчера его назначила, — губы женщины сжались в тонкую линию.

— Я староста, — отозвался Ганс ван Хатен. Сегодня он был одет в щегольской лиловый камзол.

— Рада что вы вспомнили этот факт, пусть и не сразу. Возьмите пергамент и передайте его по рядам, мне нужен список присутствующих. Сейчас.

Аристократ что-то явно не слишком культурное проворчал под нос и начал копаться в своих вещах.

— Ван Хатен, встаньте.

Ганс уставился на преподавателя хмурым взглядом, но с места не поднялся.

— Я повторяю только два раза. Третьего не будет. Встаньте.

Аристократ продолжил сидеть. Пару секунд он не двигался с места. Потом стул под ван Хатеном отодвинулся сам собой, и Ганс несколько деревянным движением поднялся на ноги. Альбе казалось, что его привела в вертикальное положение в том числе и собственная одежда. И, судя по лицу, пока с чужой магией Ганс сделать ничего не мог.

Преподаватель не пошевелилась, проделывая этот трюк. Говорила она так, словно ничего и не произошло:

— Некоторые из адептов почему-то уверены, что их имя рода, чьи представители владели какой-нибудь не бытовой специализацией, делает их исключительными. Другие думают, что бытовая магия ограничивается завивкой волос и глажкой простыней. Уверяю вас, это не так. Например, я могу задушить этого милого юношу завязками его мантии, — словно иллюстрируя эту мысль шелковые шнурки ожили, обвивая горло аристократа. — Или, скажем, ушить на нем одежду, и эту одежду придется потом снимать вместе с кожей. И могу еще сделать массу прекрасных и интересных вещей, для которых вовсе не надо кидать во врага разрушителями ауры или огненными вспышками. Вам, ван Хатен, первое и последнее предупреждение. Мое слово на моих уроках — закон, как и слово любого другого преподавателя на его занятиях. И оно не нуждается в обсуждениях, особенно в таких выражениях, которые долетели сегодня до моего уха. Если вы не готовы быть дисциплинированным адептом, подчиняющимся правилам университета, не готовы доказать, что достойны носить имя рода, славящегося, в первую очередь, моральными качествами своих представителей, то я советую вам покинуть это занятие и наше учебное заведение прямо сейчас.

Магия преподавателя отпустила уже багрового от недостатка кислорода Ганса. Завязки перестали сдавливать его горло, вновь став бессильным элементом одежду.

— Вам есть что сказать? — ле Тайт еще несколько секунд сверлила шокированного юношу взглядом. — Нет? Что ж, тогда продолжим урок. Жду список. Перейдем к, собственно, основам бытовой магии. Список литературы можно начать переписывать уже сейчас.

Альба перевела взгляд на доску и приуныла. Мало того что мел, который все это время писал на доске книги и авторов уже успел обозначить пять наверняка не маленьких томов, так еще и она не представляла, как именно переписать это на пергамент. До этого все, что писала Альба, было отражением ее мыслей, приходивших в разум образов, а не конкретными названиями и датами. Кое-как она попыталась перенести нужную информацию, но вышло через пень-колоду. Руку постоянно сводило судорогой, а кляксы пятнали пергамент. Видимо, придется с дриадой библиотечной общаться долго… Ну или просто пересмотреть все книги по предмету в поисках нужных.

— Я не заставляю вас читать все пособия, — прокомментировала явное замешательство аудитории ле Тайт. В это время мел продолжал писать, и список пособий расширился до десяти. — Но как минимум два источника необходимы для сообщения и пять для реферата или доклада. Контрольная форма — экзамен в конце этого семестра и экзамен в конце следующего. В обоих случаях вам нужно будет ответить на два теоретических вопроса, они к концу занятия будут на доске, и выполнить одно теоретическое задание. Список практических заданий получите на предпоследнем занятии. Нарушителей дисциплины ждут отработки, злостных — недопуск к экзамену.

Судя по тишине, прерываемой скрипом перьев, дисциплину нарушать на уроке этого преподавателя никто не собирался и без перспективы оказаться не допущенным к итоговой аттестации.

Альба не без запинок написала на переданным ей Свеном пергаменте собственное имя. Всего с одной кляксой. Ладно, когда-нибудь и чужие имена научиться правильно представлять, а пока хоть так. Ле Тайт тем временем сложила руки на груди, и, стоя безукоризненно ровно, словно проглотила палку, перешла непосредственно к лекции:

— Итак. Бытовая магия. В этот раздел магической науки включены все плетения, в которых используются нити магии коричневого спектра, и большинство плетений, в которых используются бесцветные нити. Бытовая магия — то, чем каждый волшебник обязан овладеть в совершенстве. Какая бы ни была ваша специализация и ваша профессия, вам все равно надо будет готовить еду, стирать, гладить одежду, приводить в порядок волосы, — с этими словами магистр с явным недовольством оглядела некоторых из девушек, не ставших утруждать себя пышными прическами, Альбу в том числе. — Для девушек этот раздел магии имеет первостепенное значение. Но и юношам стоит владеть им хотя бы на минимальном уровне, ведь далеко не всегда рядом с вами будут служанки или спутницы жизни.

Альба застонала про себя. Отлично, просто отлично. Она терпеть не могла труды в школе, где им рассказывали, как важно каждой девочке уметь вышивать, вязать и торты готовить. Она ничего из вышеперечисленного не умела, и ничего, жила себе… До одной поездки, мда. И тут такое же?.. Просто отлично.

— Бытовая магия будет с вами, адепты, с первого по пятый курс, и если вы будете прилежны, то сможете немало улучшить собственную жизнь. И начнем мы с вами с особенностей плетений, использующихся в бытовой магии. И я жду, что вы будете записывать лекцию, адепты. Покажете конспект на выходе с пары, просто так просиживать штаны никому не дам. Итак, тема нашей сегодняшней лекции «Общие особенности бытовой магии».

Альба честно пыталась писать и слушать разом. Потом просто писать из предложений преподавателя по слову, которое казалось важным. Потом делать вид что пишет — рука устала быстро.

Но, несмотря на «важность бытовой магии для девушек», и вообще не слишком располагающий вид Оливии ле Тайт, слушать ее все равно было довольно интересно. К тому же преподавателем она была явно опытным, иллюстрировала свои слова примерами и зарисовками из практики применения заклинаний, которые чаще всего называла плетениями, или узорами. Альба не поняла и половины из магических терминов, которыми изобиловала речь магистра, но главный посыл все же уловила: бытовая магия, как и бесцветная магия, предполагала очень четкое представление результата колдовства и полное отсутствие эмоций при наполнении плетения силой. Бытовая магия была предметной, и в этом сильно походила на алхимию и некромантию. Да и бесцветная магия, работающая с небольшим количеством по какому-то странному признаку не проявляющих свой цвет нитей, тоже была предметной. Схемы в бытовой магии были прагматичными и основывались на прямых углах, что бы это не значило, и могли иметь до десяти измерений — что бы и это не значило…

К звуку колокола Альба, попытавшаяся перерисовать несколько простых узоров, применять которые они должны были научиться за семестр, почувствовала, что нужно было обзаводиться еще и линейкой. И циркулем. Еще бы понимать, зачем это все. Она честно переписала все отличия схем бытовой магии, которые, судя по описаниям, выходили строгими и сложными, но практико-ориентированными, без эмоциональных компонентов, но все равно не уяснила, что это дает. И как это работать должно. Вон вчера она просто захотела чтобы лист полетел — и он полетел. Или это что-то другое?

— К следующему занятию заполните таблицу с доски, вписав основные сходства и различия с бытовой магией для каждой из основных магических специализаций, — «обрадовала» уставшую от конспектов группу преподаватель.

Благо, вторая пара была тут же, так что уходить никуда не надо было.

Альба, разминая пальцы, с грустью рассматривала замызганные чернилами манжеты. Надо будет подкатывать в следующий раз, определенно.

— Вот ведь сухарь, а? — Свен, сидевший за соседней партой, обернулся к Альбе после того как магистр Оливия вышла за дверь. — И как она тебе?

Альба плечами пожала.

— Пока никак. В быту магия, кажется, правда может помочь.

— Ну только если только сил у тебя прорва магических, — хмыкнул «потомственный некромант».

Альба недоверчиво посмотрела на парня. Свен чуть удивился, но пояснил:

— Ты чего, это же еще в школе проходят. Из бытовых чар по энергозатратности почти ничего нет такого, что руками не проще сделать будет. Ну если, конечно, только у тебя не склад характера такой, что все эти узелки с углами узора нравится полчаса представлять чтобы носки заштопать. Проще самому научится без магии с бытом справляться, да и все.

— Да ну, — услышавшая его Мария обернулась к рыжему. — Тут главное теорию знать.

— Да не поможет, — отмахнулся Свен.

— Почему же? У меня прекрасно получается.

Стивен сделал страшные глаза, поймав взгляд Альбы. Судя по всему, из них двоих только у Марии что-то получалось в бытовой магии.

— Ну значит характер такой, — заключил Свен.

— Хам! — непонятно на что обиделась девушка.

«Некромант» махнул рукой и повернулся к Альбе.

— В общем, не обольщайся речами о полезности бытовой магии. В некромантии-то, как и в алхимии, магией ты делаешь то, что без нее не сотворить. А тут всякая ерунда. Ну там от жира котелок отмыть — пригодится, если под рукой нормального растворителя нет, разве что. Ну и, понятно, есть бесцветные плетения, и та же левитация во всех видах — штука полезная. Бесцветную магию традиционно именно в курсе бытовой магии изучают, и ими стоит овладеть. Но и только. В самой бытовке, в коричневом спектре, или ты магистр, или никто.

Спорить с новым знакомым Альба не стала. Свен явно был куда лучше нее осведомлен об особенностях магии. Да и в целом все сказанное рыжим звучало разумно, но без практики все равно не понять… Хотя опасения насчет этой самой практики у нее были — лист-то вчера Альба заставила полететь каким-то собственным способом, не так, как в книге написано было. Да и вообще она была человеком эмоциональным, и не понимала, как представлять без эмоций что-то, особенно образ чего-то желаемого, вроде результата колдовства.

Увы, сомнения оправдались. С лихвой.

На практике они проходили левитацию предметов. Левитацию пера, если быть точным. Плетение бесцветное и потенциально совершенно безопасное, если не применять его больше чем на один предмет не тяжелее свитка пергамента. Насколько поняла Альба — ограничение тут было по весу неспроста. Магия в целом позволяла обходить привычные законы физики, но за этот «обход» нужно было платить тратой магической энергии, которая и тратилась на активацию плетений. Еще были какие-то ментальные траты, вроде как на представление узора переплетения нитей, но тут Альба не до конца разобралась.

Проблема была в том, что перо надо было не просто притянуть к себе, а одним плетением перенести с одного конца парты на другой.

— Перенести, адептка Синегорская. Пе-ре-не-сти. Вы меня понимаете? — отчитывала ее после десятой неудачной попытки преподаватель. Перо, стоило Альбе сосредоточить на нем свои мысли, вместо того чтобы перелететь через парту, резко рвануло в сторону и оказалось на столе Свена. — Сила есть — ума не надо, что ли? Не позорьте звание адепта своим игнорированием простейших указаний.

Альба чувствовала, как алеют уши.

— Тренируйтесь делать все так же, как и ваши товарищи, а не вот это вот. А остальные что уши развесили? Все справились?

К удивлению Альбы, испытывающей проблемы не с тем, чтобы сдвинуть перо, а с тем чтобы это перо сдвинуть как надо, — далеко не все.

Свен, Амира, аристократка-Виолетта, брат Марии Стивен и Ганс без труда проделали то, то требуется уже через пару минут после начала занятий. Дольше старался только почему-то заинтересованно глазеющий на рыжего толстяк, которого звали Жан, и второй аристократ, Дитрих.

И… все. Разве что к концу занятия еще восточная девушка, Далия, кажется, сумела заставить свое перо плыть по воздуху в сантиметре от парты. Судя по ее лицу, стоило это очень больших усилий.

— Весь семестр мы с вами будем отрабатывать левитацию предметов, — «обрадовала» Альбу и остальных магистр в конце занятия. — Без точного выполнения итогового комплекса движений допуска к экзамену ни у кого не будет. В левитации тренироваться можете вне кабинета, но не больше трех часов кряду и только с перьями и сухими листьями. Свободны.

В столовую Альба шла без особого настроения. Компот оказался кислым, а суп холодным. Впрочем, за исключением этого все же было вкусно.

Как именно сделать так, чтобы чертово перо летело хоть немного медленнее и точнее она не представляла. И, судя по тому как на нее косились сокурсники, спрашивать не стоило.

Следующая пара была в кабинете, идентичном предыдущему, только в другом конце этажа. Историю магии вел худой лысый мужчина в элегантной мантии. Взгляд у преподавателя был цепким и колючим. Когда на перекличке Альба невольно посмотрела ему в глаза, то на секунду увидела промелькнувшее отвращение. Чем она заслужила такое к себе отношение — сказать было сложно, но, судя по всему, историю придется учить втрое больше, чем все остальные предметы. Если, конечно, она хочет есть на стипендию после зимней сессии, а не побираться на паперти.

— Мое имя — Николас Вар Вранн, магистр и профессор. И сразу к делу, господа. История обречена на повторение везде, где ее забывают. И сейчас посмотрим, что не забыли вы из школьной программы, — маг махнул рукой, и перед каждым на парте оказался листок пергамента. — У вас есть семьдесят минут. Приступайте.

На листке пергамента оказались вопросы по истории. Из всего списка Альба сумела осилить только то, что помнила из глав об основании Алисии, создании Университета и войнах с нелюдьми. И то с датами все было плохо, а часть всевозможных исторических личностей «переводчик» переводить просто не захотел, показав вместо цельного слова набор букв. Да и рука ныла, явно намекая хозяйке, что краткость — сестра таланта.

Историк ходил между рядами, несколько раз пресекая попытки знакомых между собой аристократов обменяться ответами и мешая Марии и Стивену подсказывать друг другу.

Спустя ровно семьдесят минут пергамент, который Альба и довольно давно терзала бессмысленным взором, не понимая кто такой Олаофиит и что он сделал важного для правления Высдесора, слетел с ее парты и поплыл к преподавателю.

— Полная тишина. Пока я проверяю работы вы переписываете литературу и задание на дом.

Ладно хоть задание было простым. Ну почти простым — надо было всего лишь письменно ответить на те вопросы проверочной, которые не будут засчитаны сейчас.

Альба сильно подозревала, что с ее полным отсутствием знаний по этому предмету надо будет отвечать вообще все вопросы. Ладно, выходные же есть. У Сигурн если что попробует узнать, та ведь наверняка на первом курсе историю тоже сдавала.

Историк закончил проверку буквально за десяток минут — работы вернулись к владельцам, исчерканные красным. И как успел? Альба, как и предполагала, не справилась ни с одним из заданий. Даже напротив объемного ответа о Первой войне с Нелюдьми стоял минус.

— Адептка Синегорская, встаньте.

Альба поднялась, чувствуя, что ничего хорошего ее не ждет. И правда — историк теперь в открытую одарил ее крайне презрительным взглядом и обратился к аудитории:

— Перед вами пример падения нашего магического образования. Без экзаменов и проверок в наш университет, старейший и самый уважаемый в мире, берут того, кто не знает ничего о сути магии, истории ее развития и о тех уроках, которые эта история преподносит волшебникам. Уроках, которые повторять не стоит. Берут просто потому что есть дармовая сила, которая без прочной теоретической базы станет помехой для всех и каждого. И не просто помехой, а опасностью. Безусловно, кто-то скажет, что главное — практика, а за остальным дело не станет. Но замечу, что также говорили и до Прорыва. И чем все закончилось? Тот, кто не знает историю, обречен ее повторять. И повторять вовсе не историю успеха и служения обществу. Садитесь, адептка, — историк обвел глазами группу и продолжил: — кто-то из нашего магического общества уверен, что Пришедшие, ничего не знающие о нашем обществе, способны стать его частью. Что ж, мы с вами увидим, как это будет происходить. Или не будет. Свободны.

Перерыв между парами был в пятнадцать минут, и все это время Альба провела, расхаживая по парку перед корпусом. Вокруг вились листья без всякого ветра.

Нет, истерить она не будет. Точно не будет. Она не для того умирала, чтобы реветь сейчас.

Хотя этот урод в чем-то прав. Ничего она не знает. Но узнает. Обязательно узнает. Потом. А сейчас...

Сейчас эмоции жгли нутро, а листья бесновались вокруг.

— Эй, ты так силу выжечь можешь, — неожиданно рядом возник Свен, прошедший через лиственную стену. — Забей на этого козла, ладно?

Рядом обнаружился не только Свен, но и неловко переминающаяся с нога на ногу Амири.

Альба мотнула головой, стараясь успокоиться. Нечего из себя выходить перед людьми. Листья напоследок разлетелись во все стороны ровными рядами, сейчас полностью закрыв траву. Клен, росший рядом, теперь мог похвастаться немного поникшими ветвями без единого листа.

— Не слушай его, правда, — Свен тряхнул головой, сбрасывая пару листков с волос. — Пришедшие — дар магии миру, и дураки те, кто считают иначе. Мой предок был из иного мира, и ничего из того, что он сделал, не было плохим. Некромантским — но не плохим. А этому Вар Ванну просто завидно.

— Чему завидовать? — голос Альбу слушался плохо.

— Силе, конечно. Вот почему у тебя перья летали… Пришедшие сильны магически. А Николас этот вообще от рождения слабый маг, мне отец говорил. Сколько не тренируйся, сколько каналы не развивай — выше головы не прыгнешь. Ты если захочешь и подучишься — от него мокрого места не оставишь, и он это знает.

Прозвонил колокол.

— Пошли на теорию, — Амири заторопилась обратно в корпус.

Альба последовала за ней. Еще одна пара — и все.

— Спасибо, — негромко и немного смущенно сказала она Свену в спину, почти бегом поднимаясь по лестнице.

Рыжий повернулся и улыбнулся в ответ. Искренне улыбнулся.

На душе у Альбы потеплело. Кажется, у нее появился не только новый недруг, но и союзники тоже.

Теорию магии вела Маргарита де Вейн, невысокая женщина средних лет с мягкими чертами лица и стрижкой-каре. Объясняла она материал спокойно, ровно и предельно ясно. По крайней мере, терминов было куда меньше, чем в бытовой магии, а примеров из жизни, понятных и не знающей ничего о магии Альбе, — больше. Хотя, судя по всему, дело было просто в том, что нынешняя лекция была чем-то вроде повторения знакомых всем основ теории. Большинство студентов откровенно скучали, но Альба слушала в оба уха.

Насколько она поняла из рассказа преподавателя, магическое действие представляло собой объединение ментального усилия для представления плетения нитей магии вместе с направленным выбросом энергии. Причем вместе с вливанием силы в плетение нужно было еще и конечный результат действия этого плетения представлять.

Альба зарисовала у себя в записях это как: «1.Узор плетения. 2 Вложение силы + образ результата. 3. Магия!»

У нее, выходит, вчера с листьями получилось без плетения, только сила да результат. Как и с дверью. Впрочем, если верить объяснениям преподавателя, такое было возможно для простых действий, когда воля мага и его сила напрямую влияли на мир. Собственно, до того как плетения изучать и структурировать стали, так и творили магию первые маги, просто ведомые своей волей... Но с плетениями все было проще. Они были вроде как посредником, помогающим формировать нужное воздействие. В теории были еще звуковые формулы, которые помогали те или иные магические нити сплетать, но они уже для весьма и весьма сложных воздействий применялись.

Выброс энергии активировал плетение, которое действовало на мир в соответствии с собственной структурой и представленным результатом. Узоры нитей могли быть самими разными по сложности, но от умения представлять само плетение и его результат зависело то, насколько точным получится воздействие.

Объем вливаемой в узор магической силы мог быть различным, и от этого, опять же, различался получаемый эффект. На примере левитации это выглядело так: чтобы поднять на сантиметр пушинку надо было использовать совсем мало энергии, иначе она улетала из-за слишком большого импульса неизвестно куда, тогда как поднимать, например, человека тем же самым плетением без достаточного количества энергии в резерве было совершенно бесполезно. Вообще последнее делать было не только бесполезно, но и опасно. Если силы не хватало на достижение нужного результата, то узор мог как и просто распасться, не сработав, так и все-таки начать действовать, вытягивая все силы из незадачливого мага на попытки все же изменить мир.

Цвета нитей в плетении были чем-то вроде особенностей восприятия людьми мира, ведь нити магии, отвечающие за разные типы воздействий, виделись человеческому глазу по-разному.

Альба с облегчением поняла, что часто в представлении результата эмоциональный компонент был необходимым. Бытовая магия с ее совершенным рационализмом была скорее исключением, как и алхимия, где важнее всего были используемые вещества и методы их обработки. Даже некромантия предполагала определенную эмоциональную вовлеченность, что говорить о целительстве вместе со стихийным волшебством. Тут же была и проблема — если слишком увлекаться некоторыми специфическими плетениями, для чьего успешного применения нужно было, скажем, стремление причинить урон в боевой магии или желание почувствовать власть в некромантии, то вполне можно было получить что-то, что «переводчик» перевел как нервоз. Поэтому некоторым видам магии, той же менталистике, полноценно обучали только с четвертого курса, а часть заклинаний вообще была достоянием магистров и тех, кто продолжал свое магическое обучение после пяти лет стандартной подготовки. Некоторые узоры и вовсе не изучались даже архимагами. Ну и для большинства «опасных» профессий предполагалось наблюдение у менталиста, которые, как Альба поняла, тут были вместо психологов, только с магией.

Благодаря лекции де Вейн Альба даже успела наполовину табличку заполнить, которую задали по бытовой магии. Хоть что-то хорошее.

До ужина была библиотека, в которой от нее как от чумы отшатнулись Мария со Стивеном. Упражняться с пером желания не было, голова кипела от всей полученной информации, так что Альба после еды вернулась к себе и долго лежала на кровати, не в силах встать и сделать хоть что-то полезное. Все на что ее хватило — рассмотреть картинки из учебников по бытовой магии и попытаться разобраться в следующей главе теории, которая повествовала о разнице узоров по типу применения. Увы, последнее не слишком удалось, сказывалось полное непонимание основ. Рука ныла от долгого письма.

Декан уверяла, что место Альбы — здесь. Но, очевидно, с ней не все из преподавателей были согласны. Что ж, оставалось надеяться, что следующие дни будут лучше, чем этот.

Этой ночью ей снился дождь, джип и мрачный Вар Вранн, вышвыривающий ее из ворот университета. Сосредоточиться на поляне удалось только после очередного не самого приятного пробуждения уже под утро.

**

Анна де Валей, периодически поправляя лезущие в глаза кудри, чертила в трехмерном поле схему плетения, накладывая ее на какую-то еще. Айвор ходила из угла в угол. Теор, которому ради визита в дом декана факультета теоретической общей магии пришлось пожертвовать солидной порцией и так крайне дефицитного в последнее время сна, позевывал, сидя в кресле и периодически оглядывая двух подруг, явно занятых делом и не обращавших на него никакого внимания. Наконец он не выдержал:

— Дамы, я рад, что вы меня позвали в свою теплую компанию и вдвойне рад, что вы не стоите на месте в освоении новых образовательных веяний…

— «Освоение новых образовательных веяний» — это из твоего резюме? — деловито осведомилась декан практиков. — Сесиль ругалась, кстати. Говорит, переписывала все от и до, чтобы потом проблем с отчетностью не было.

— Ну знаете ли, — Теор фыркнул. — Я преподаватель, а не писарь. Что, рекомендаций и биографии мало было? Что это за ерунда с тем идиотским опросом, который ты мне прислала почтой? «Кем вы видите себя через пять лет?» «Какие ваши самые большие достижения на предыдущем рабочем месте?» «Ваши недостатки?» Кто это вообще составлял?

— Кафедра менталистов, — де Валей отвлеклась от схемы. — Твои коллеги.

— Коллеги? Держу пари, учились уже после Запрета, решив на четвертом курсе, что менталистика — отличная возможность навязать всем окружающим какие-нибудь свои глубоко личные требования, прикрываясь глубоким пониманием человеческого разума. Теперь потрясают дипломами и рассказывают, что если все делать по их методикам, то любые конфликты останутся в прошлом и везде наступит дружба и благоденствие.

Айвор усмехнулась.

— Скорее всего ты прав, сейчас там только Тульве остался из наших с тобой ровесников, но он целитель и во все остальное не суется. Но, тем не менее, я догадываюсь, что ты сегодня побывал на аттестации, судя по твоему недовольству миром. Как все прошло кстати? Ты ведь физически еще в своем курятнике, насколько я могу судить.

Проекции у Теора получались, когда он хотел, более чем неплохие, но Айвор давно знала менталиста и по кое-каким мелочам понимала, что он тут находился не совсем физически. Да, было пребывание в проекции было крайне сложным и затратным делом даже для магистра, но Теор изредка использовал эту возможность ментальной магии. Впрочем, Айвор сама его и позвала в виде, отличном от голоса в голове, так что удивляться было нечему. Проекция для него все равно была проще, и, самое главное — быстрее, чем любое портальное путешествие. Тем более если находиться нужно было в помещении, чей хозяин давал допуск на подобную магию.

— Этот «курятник» — мой дом, — отрезал Теор. — И — да, я был на аттестации. Проекцией, — выплюнул он.

Деканы переглянулись. Судя по тому, что обычно спокойный менталист был полон желчи, прошло все не очень удачно.

— Рассказывай, — Анна отложила свой чертеж. — А то я лопну от любопытства.

— Да что там рассказывать? Нынешние молодые менталисты просто смешны. Девица в приемной с тремя классами образования и купленным дипломом мне пыталась доказать, что через проекцию они не работают, словно и не в курсе о преломлении де Фресси и о том, что как раз через проекцию скрывать мысли и переживания от опытного менталиста невозможно даже другому опытному менталисту, я уже молчу про полную невозможность использовать магию таким образом. Ссылалась она на Кодекс. Я заставил его принести, и, разумеется, там ничего такого не было. Потом попыталась блеять что-то про поправки, и искала полчаса ту, которая это вроде бы запрещает, вот только, — сюрприз! — запрещает проекцией на суде присутствовать архимагов, и все. В процессе разборок на помощь этой ограниченной пришла, половина очереди и сразу несколько клерков, хотя кроме как «не положено» я больше ничего в качестве аргумента не услышал. Совсем помешались на правилах и забыли о здравом смысле, — Теор фыркнул. — И когда мне все это надоело я через закрытую дверь зашел к архимагу, и ни один из этих клерков не то что меня остановить не попытался — даже не понял, что произошло. Вот тебе и вся безопасность. Держу пари, половина этих дипломированных специалистов даже вызывать проекцию не способны, не то что вообще понимать границы ее возможностей.

Айвор усмехнулась.

— И Данн не распылила тебя на молекулы от такого вторжения?

— С чего? Я договорился с ней о времени, и, кажется, она сама больше всего потешалась от всего этого разбирательства за собственной дверью. Секретарей-то набирает Совет, а не она сама.

Детали общения друга со своей наставницей Айвор выспрашивать не стала, хотя хотелось. Вероника Данн, одна из немногих архимагов, вышедших из простонародья, была весьма примечательной личностью, не любившей публичность. Она стойко восприняла Запрет, ограничивающий подготовку магов разума, и даже сумела отвоевать право обучать основам теории менталистики первый курс и полноценно преподавать практику и теорию на четвертом и пятом, тогда как изначально предполагалось изучать все это только выпускникам, прошедшим отдельную аттестацию. Самые радикальные вообще говори о том, что нужно полностью упразднить обучение этому направлению магии и изъять все учебные пособия «во избежание соблазнов». Но тут всегда далекая от политики архимаг неожиданно споро нашла управу на всех наиболее активных запрещателей.

— Надеюсь, мне за твою характеристику краснеть не придется? — Айвор подняла бровь.

Теор фыркнул. Обиженно.

— Нет, разумеется. Я давно не юный идиот.

— Когда ты ввязался в дуэль с ре Каром, ты тоже не был юным. И даже магистерское звание успел получить, если я ничего не путаю, — парировала Айвор.

— И ты туда же… Дамы, я, конечно, рад, что вы готовы разговаривать о моей скромной персоне, но, может, вы все-таки объясните, за каким демоном я вам понадобился, да еще и в таком виде. Да, этот дом я знаю и прийти могу, да, это проще чем порталами тащится, но трачу я на эту проекционную радость все равно прорву сил, и колдовать в ней все равно не могу. Почему не связь, если ль меня плетений не требуется?

— Потому что чтение визуальных образов через чужое сознание дает искажение, — терпеливо ответила декан теоретиков. — А нам нужно твое экспертное мнение.

— Мое? — Теор был откровенно удивлен. — Нет, я, конечно, понимаю, чего могут хотеть две дамы от мужчины…

— Нахал! — Айвор запустила в менталиста одним неприятным сглазом. Впрочем, черная молния прошла через не существовавшее, в общем-то, в комнате тело без вреда.

— Стараюсь, — скоромно отозвался Теор. Подобные шуточки не были его коньком, но прошедшая неделя с крайним недостатком сна вымотала даже опытного мага. — Ну так — что вам от меня нужно в первый же учебный день, еще и так поздно, еще и так срочно?

— Смотри, — Анна взмахнула рукой, спроецировав на пол четыре ритуальных схемы. — Что скажешь — есть сходство?

Теор присмотрелся — и резко поднялся с кресла. Первую схему он хорошо знал.

— Откуда вы это вытащили?

— Потом расскажу, — Айвор довольной не выглядела. — А пока нам нужен ответ на вопрос.

Менталист обошел все схемы. Раз. Другой. Третий. Лег на пол, рассматривая их снизу — благо трехмерная проекция позволяла. Потом поднялся, еще раз цепким взглядом оглядывая плетения.

— Я не самый лучший аналитик, но сказал бы, что все четыре плели несколько участников, и как минимум одна подпись везде одинаковая, хотя и не уверен, подпись это активатора ритуала или того, на кого он направлен.

— Я тоже так решила, — Анна мрачно кивнула и свернула проекцию, параллельно записывая что-то на пергаменте.

— Где вы достали эти схемы? Это плод того копания в архивах, о котором ты говорила? — Теор уставился на декана практиков.

Айвор кивнула.

— Именно. Первая схема из старого дела, она тебе более чем знакома. Вторую я срисовала пока рылась в архивной пыли, получив у Гретты допуск. А третья и четвертая — открытия де Валей.

Теор обернулся к Анне, и та пояснила, заправив за ухо прядь непослушных волос:

— Дипломница приходила на консультацию и принесла эти рисунки ритуальные. Узнала, что я подумываю влезть в проект с магистрами из Кафаца и предложила свой материал. У нее отец почти десяток лет работал в особом отделе Королевской службы по борьбе с неправомерным использованием магии, вот она и покопалась в некоторых документах в поисках подходящих ритуальных плетений. Я начала проверять поэлементно — и вот результат.

— И дело, откуда взяты эти ритуалы, не в архиве, Теор, — Айвор прищурила глаза. — Оно не закрыто.

Менталист прошелся по мягкому ковру. Проекция воспроизводила ощущения мягкости под ногами без искажений, но на мир не воздействовала. Было довольно странно наблюдать, как там, где ступали его ноги, не приминался ворс. Впрочем, с песком или снегом было еще своеобразнее, и годы обучения и использования этого магического трюка не мешали разуму отзываться удивлением на такое вот несоответствие.

Камин в кабинете Анны почти погас. Дом был погружен в тишину, как и остальной город за окном.

Теор, в проекции все же воспринимавший мир не так же, как и без нее, мог ощутить интерес подслушивающей, точнее пытающийся подслушать разговор взрослых Мии. Чувствовал равномерное течение мыслей спящего Марека, мужа Анны. Слышал мысли ближайших соседей, таких же магов, многие из которых тоже имели детей-волшебников.

Детей-волшебников, которые могли попасть в сети к живущему в городе злу. Все еще живущему в городе злу.

Менталист развернулся к женщинам. Слишком резко. Впрочем, в проекции это не имело значения, тут потянуть шею или упасть ему не грозило.

— Если дело не в архиве, то тот, кто это сотворил все это все еще на свободе. Один из преступников, по крайней мере. И все это тянется больше двух дюжин лет.

Айвор кивнула.

— Судя по всему, по уже закрытым похожим делам были осуждены никому не известные маги, которым приписывали сразу по несколько отбирающих силу ритуалов. И каждый из осужденных раскаивался на суде и быстро заканчивал жизнь после вынесения приговора. То, что попало на контроль королевской службы безопасности, так легко прикрыть не удалось, но там виновников вообще не нашли.

Теор сложил ладони, переплетя пальцы.

— Значит у нас есть группа Охотников, орудующая уже невесть сколько времени, но коль все рисунки схожи, то хотя бы один из ее участников занимается всем этим не меньше четверти века. Группа Охотников, имеющая к тому же хорошее прикрытие в городе. Очень хорошее прикрытие.

— И у нас все еще слишком мало доказательств для полноценного расследования, — с сожалением заметила Айвор. — Простого сходства ритуалов недостаточно. Даже если заявить ходатайство и попросить объединить дела, при этом подставив еще и всех, через кого мы остальные три рисунка плетений получили, все равно это приведет только к возможному возобновлению следствия.

— Которое, может статься, будет вести кто-то замешенный во всем, — вздохнул менталист, понимая к чему клонит подруга.

Теор, сам проработавший Гончей не один год, не обманывался о масштабах возможного участия своих бывших коллег в незаконных делах. Далеко не все маги-следователи готовы были допустить даже мысль о том чтобы за деньги или иные привилегии покрывать нарушения закона, но даже одного гнилого глаза хватало, чтобы гнить начинал весь организм. А коль все это тянулось годами, то что-то где-то точно прогнило.

И еще менталист прекрасно понимал, кто с большой долей вероятности в ближайшее время привлечет внимание Охотников. Или, что скорее всего — уже привлек. Но вслух он сказал другое:

— Неприятная ситуация. Но угроза была и раньше. Нам стоит внимательно следить за адептами, особенно за первокурсниками, но это в любом случае нужно делать. Работу никто не отменял, да и все равно пока слишком мало информации для полноценного расследования. Пускай преступников ищут Гончие, это их работа, а не наша.

— Разумеется, — Анна продолжала что-то писать. — Я схему исследовать хочу, в ней что-то есть необычное, по пока не могу понять, что именно. Просто решила поделиться выводами. Во избежание каких-нибудь отвратительных неожиданностей. Вы оба должны это знать, только и всего. Ладно, не будем о мрачном. Теор, ты на Посвящении-то будешь?

— А когда оно? — менталист, знавший о традициях Посвящения практического и теоретического факультетов, явно несколько напрягся.

— Через две недели. И там пятикурсники такого наворотить собираются. Ты только послушай…

Обсуждение предстоящего действа отняло у Теора добрую половину запланированного сна, и это не радовало. Восстановительным трансом менталист пользоваться умел, но не очень любил. Да и стоит ли теперь вообще отдыхать? Пару часов ничего не решат, а так быстрее удастся закончить дела и перебраться поближе к Зеленому Университету. Уже одно Посвящение предполагало, что работа в родной альма-матер точно будет куда интереснее, чем в провинциальной академии. И, в случае чего, он будет ближе к происходящему. Чтобы не происходило, собственно. Но это будет лишь через неделю.