Глава тринадцатая

Она не задалась вопросом, почему в такой нужный момент в укромном месте Аминского парка оказались сразу двое знакомых ей мужчин. Не подумала, почему они пришли на помощь. Эйя лишь благодарила судьбу с ее испорченным чувством справедливости, вознося хвалу Гисхильдису за возможность жить. Ей, Филиппу, и тем, кто мог пострадать от рук моряков под предводительством Бадаворса.

Тогда, три дня назад, когда ей пришлось увидеть капитана в гневе, познать на себе сковывающий тело страх, что облепил ее душу, заставив рассудок потерять нить с реальностью, она могла лишь сожалеть об одном: за свою короткую жизнь ей так и не удалось познать воспеваемое веками чувство, что заставляло сердце пускаться вскачь, щеки наливаться румянцем, а мысли путать.

Любовь.

Невиданный зверь, который лишь показал любопытную мордочку, позволяя прикоснуться к нему. Легко провести рукой по шерсти, впитывая в себя частичку тепла.

Сейчас, стоя перед зеркалом и поправляя бантик на платье, Эйя вернулась в события, последовавшие после удивительного спасения.

Господин Танасори там, на поляне, когда подоспели мужи в красных одеждах, дал короткие приказы в отношении доставки тела Бадаворса в следственный комитет, и дал понять им, что более не держит бледного остроухого блондина и шокированную концом свидания шатенку. Филиппа на поляне к тому моменту, как они вышли из пещеры, по близости уже не оказалось. Возможно, Авери именно его послал в качестве провожающего для своих коллег, и отпустил, как только человек справился со своей задачей.

Так или иначе, получилось, что демон предоставил ей возможность побыть с Келегоном наедине, не предоставив даже сопровождение. Вернее, Келегон отказался от возможных помощников в его транспортировки из сада.

Эльф с завидным упорством отказывался отправиться в крыло профессиональных лекарей, посетив больницу, с едва заметным прищуром говоря, что доверяет свое спасение в ее ловкие белые пальчики. И ей ничего не оставалось, как быстрым шагом отправится в «Трилистник», где у Эйи имелись нужные ингредиенты для целительства.

***

Расположившись в ее личной мастерской, и предварительно заперев дверь в магазинчик, Эйя, собрав необходимые медикаменты, нерешительно переступила с ноги на ногу, глядя на потянувшемуся к пуговицам на испорченной рубахе эльфа.

Произнести безобидную дежурную фразу: «Ты не мог бы раздеться, чтобы я обработала твою рану?», оказалось почему-то сложно. Но она себя пересилила, не переставая сосредоточенно перебирать бутыльки с мазями, словно выбирая, который из них пригодится при подобном рассечении плоти.

Келегон развязал бинты и снял с себя рубаху, обнажившись по пояс.

Там, в парке, Эйя не задумываясь перевязала его поверх одеяний, беспокоясь лишь о том, чтобы остановить кровотечение. Теперь же, имея доступ к непосредственной ране, ее пальцы дрожали.

И не столько из-за переживаний на счет своих целительских способностей, сколько от вида рельефного торса и могучих рук. Она никак не ожидала увидеть под одеждами такое… привлекающее взгляд тело.

Удивительно, но, кажется, Келегон ничуть не уступал Авери в количестве кубиков на прессе (тех, что она успела увидеть, когда тот демонстрировал шрам в лесу), да и всем своим видом давал понять, что утонченный эльфийский облик, который сложился в ее восприятии, кажется, был ничем иным, как прикрытием.

Перед ней сидел воин.

Погрузив мягкую тряпку в тазик с водой, куда она добавила антисептический порошок, девушка заметила:

– Может жечь.

– Я потерплю.

Первое прикосновение к горячей коже оказалось таким же нерешительным, как и просьба разоблачиться.

Запекшаяся кровь наверняка стиралась с щемящей болью, но мужчина не проронил ни звука, лишь пытливо наблюдая за ее действиями.

Когда с промыванием было закончено, и Эйя перешла к этапу с покрытием плоти заживляющей тянущейся субстанцией, Келегон разорвал молчание.

– Эйя.

Девушка вздрогнула.

– Да?..

– Ты избегаешь моего взгляда.

– Не правда, – она сделала усилие, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я сделал что-то не так?

– Нет. Ты спас меня. Нас с Филиппом. Меня так, кажется, уже во второй раз. Я… я не знаю, почему не поблагодарила тебя сразу же. Спасибо тебе, Келегон.

Он поймал ее руку, и девушка непроизвольно дернулась.

– Ты боишься меня, – констатировал. – Прости.

Он обреченно выпустил ее ладошку из захвата и сам отвел взор.

Снова воцарилась тишина. И лишь Эйя заканчивала обрабатывать рану, да потянулась за чистыми бинтами, чтобы перевязать помрачневшего мужчину.

– Готово.

Он поймал ее взгляд.

– Благодарю.

Келегон поднялся, потянувшись к тому, что осталось от рубахи. Нацепив ее на себя, он сделал шаг в сторону выхода, но все же остановился.

– Я не хотел его убивать. Но не видел другого шанса, чтобы спасти тебя.

– Я тебя ни в чем не обвиняю!

Он резко развернулся.

– Разве? Но раньше в твоих глазах при взгляде на меня, не плескался страх. Эйя, я не чудовище… этот случай… это первое мое убийство, пусть и в попытке защитить. Я не оправдываю себя, но хочу до тебя донести простую истину: я сожалею, что тебе пришлось стать свидетелем этих ужасов. Я не хотел заходить так далеко, Бадаворс должен был выжить и перейти под суд властей Аминса.

Эйя отошла к столу, на котором были разложены мази, и стала наводить чистоту, тем самым пытаясь упорядочить и свои мысли.

Келегон остался на том же месте, даже не делая попыток приблизиться.

– Эйя… я готов сейчас уйти, чтобы больше не показываться тебе на глаза. Чтобы ты не испытывала неудобств… – мужчина сжал кулаки. – Тогда, в нашу первую прогулку, я был достаточно наглым, чтобы пригласить тебя на пикник и получить согласие. Осмелюсь предположить, что ты наверняка захочешь вернуть обратно обещание отправиться со мной на лоно природы… Но прошу, дай мне шанс. Просто один день. Последняя попытка с моей стороны доказать тебе, что я не последний мерзавец, у которого руки утопают в крови. Я не такой… Хотя не буду скрывать, что эта драка была далеко не первой в моей практике. Но, если рассматривать подобные «разговоры» между мужчинами, справедливо будет отметить их присутствие практически у каждого жителя Ингиака. Еще с детства мы, обреченные на любовь к проявлению своих сил через кулаки, рвемся на амбразуру, кидаясь на обидчиков, желая доказать храбрость друзьям или же, как в моем случае, исходя из чувства долга. Эйя, я ведь прошу не многого. Всего-навсего прогулку. Я могу отправиться к твоим родителям с заверениями, что доставлю тебя в целости и сохранности не позднее семи вечера, предоставить им координаты места и Кристалл Связи, чтобы они в любой момент могли связаться с тобой.

Эйя все же оторвалась от приведения рабочей поверхности в надлежащий вид, оборачиваясь к эльфу.

– Зачем?.. Зачем тебе это нужно, Келегон?

Эльф вздохнул, на несколько секунд прикрывая глаза.

– Я должен тебе признаться.

– В чем?

– Наша встреча во дворе твоего отчего дома была не первой. Я видел тебя раньше. Два года назад, в лесу. Ты тогда по обыкновению собирала травы, и я не решился выйти из-за зарослей терновника. В тот день я был проездом в Аминсе, и не хотел никому попадаться на глаза. Знаешь… возможно, я боялся.

Эйя ошеломленно распахнула глаза, сумев лишь выдавить из себя:

– Боялся? Чего?

– Видишь ли, мои родители встретились при подобных обстоятельствах. Лес, травница и незнакомец. Он, однако, не побоялся искать с ней знакомства. И встречи.

Девушка нахмурилась.

– Не знаю, как бы я отреагировала, встретив…

– Не стоит. Я знаю, что мог напугать. Отчасти еще из-за этого не подошел с приветствием. Да и не думал, что судьба все же заведет в столицу. Я покинул Аминс, вернувшись в Амродан, а оттуда поехал к отцу в Ионтон.

– Ионтон… тот пират, Бадаворс, обронил странную фразу…

– Бадаворс родом из Ионтона, там он был членом группировки, промышляющей грабежами на суше. Весьма крупными. Их целью были артефакты, так что понимаешь, что каждая пропажа сулила большие неприятности. Когда Стражи Порядка нашли следы, ведущие к банде, Бадаворс сумел сбежать. Он сменил имя и облик, осев в бесчисленных портах, да прихватил с собой нечто ценное, – он помедлил. – Наша с ним последняя встреча прошла… несколько смазано. Я находился в отряде, который должен был арестовать Бадаворса, но меня опоили какой-то дрянью при помощи украденного артефакта, а когда я потерял сознание, бросили в реку. Я чудом остался жив и пообещал себе, что разыщу того, кто посягнул не только на мою жизнь, но и смог отнять ее у моих товарищей.

– И поэтому ты оказался здесь?

Келегон кивнул.

– Я дал себе слово, что схвачу его. Но поиски затянулись. Бадаворс ловко менял команды, не задерживаясь на одном месте дольше нескольких недель, и лишь столица пленила его своими возможностями. Огромный город, большие столпотворения, множество кораблей и постоянные торги, на которых можно заработать. Привлекательность и удобство места его очаровали. Собственно, и тогда, два года назад, я был здесь в его поисках, но в то время его путь еще не был проложен в Аминс.

– Я не понимаю, почему ты отвечал за действия стражей в соседнем государстве?

Смущение их вынужденного нахождения вблизи друг друга, которое мужчина принял за страх (впрочем, толика правды в этом была, слишком уж неожиданная смена амлуа получилась у лорда), уступило место любопытству. Теперь она с жадностью ловила каждое слово.

Интерес вновь взыграл в ней, практически также, как в их первую прогулку, когда Келегон рассказывал про кулинарные достижения, заставляя ее отвлекаться от мрачных дум.

– Я родился и вырос в Амродане, моя мать – подданная киоса Римонда. Но папа живет в Ионтоне. Под его руководством я познавал прелести взросления и становления мужчиной, именно он направлял меня. И, идя на дело с Бадаворсом, я желал получить похвалу от родителя… Вот только неожиданно получил встречу с речным дном, и удачу в лице течения, что выбросило меня на берег. На память после того случая у меня остался шрам на спине, видимо приложился об острый камень.

– Позволишь?.. – Эйя переборола себя, отходя от стола и приближаясь к нему.

Так как рубашка на Келегоне осталась незастегнутой, девушка, обойдя его, потянула ткань вниз, обнажая спину.

Она увидела его, след, оставленный благодаря Бадаворсу.

Идя на поводу своих желаний, Эйя притронулась к рваному белесому следу.

– Почему ты его не залечил?..

– Эта отметина – напоминание. Она не дает забыть о моей неосторожности.

– Ты говоришь, что приехал в Аминс из-за Бадаворса?.. А как же работа проверяющего?.. Это… было ложью?

Под ее пальцами спина напряглась.

– Отчасти. Я действительно увлекаюсь лекарствами, и имею необходимые допуски для проверки их соответствия стандартам. В этом я не врал. Но следить за качеством импорта – не моя основная профессия.

Травница сделала несколько шагов, становясь перед мужчиной и смело встречая взгляд серо-голубых глаз.

– Почему ты мне рассказываешь это сейчас?

– Потому что отчасти считаю себя виноватым. Ты не должна была быть впутана в эту историю. Да и сегодняшняя драка… Думаю, Бадаворс испугался разоблачения, заметив твое присутствие на складе в тот день при обсуждении планов. Он в последние недели ощущал мою близость, хотя не сходил на берег, оставаясь в море. Тебе не повезло пересечься с ним именно в то утро, когда корабль Алхимика подвергся атаки. За столь ценным грузом Бадаворс решил проследить собственной персоной. – он помедлил. – Я действительно не предполагал, что ты можешь пострадать. Его не должно было быть в порту.

– Но я убегала от моряков. Бадаворс на тот момент уже покинул помещение.

Келегон мотнул головой.

– Моряки – лишь наемные рабочие. Они подчиняются Бадаворсу. И доклады о чем-то неординарном входят в их обязанности. Это Бадаворс решил найти тебя по обрывку платья. Это он установил твою личность и пошел по следу. И это он хотел убрать неугодного свидетеля.

Блондин замолчал, а Эйе не оставалось ничего другого, как стоять, рассматривая находившегося напротив. Того, что появился в ее жизни в день двадцатилетия, как оказалось, не случайно. Он ведь… искал встречи? Но почему? И пришел сегодня в сад с мечом наперевес, спасая ее с Филиппом…

– Почему ты пришел на мой день рождения?

– Истина прозвучит глупо, – эльф смущенно отвел глаза в сторону. – Я не смог забыть тебя… После той встречи в лесу, даже не имея возможности поговорить с незнакомкой, которой ты на тот момент была, я успел сформировать в голове образ прекрасной леди, готовой помогать людям. Можешь смеяться, но тогда я подумал, что встретил свою судьбу в твоем лице. Ведь не может быть обыкновенной случайностью, сведение жизни моих родителей и меня с тобой примерно в одинаковых условиях. Я видел в этом предзнаменование. Но не решился на знакомство. До тех пор, пока не стал общаться с твоим отчимом, и не понял, что судьба дала мне второй шанс. Его я потерять не был готов.

Он поймал ее взгляд.

– Понимаешь, за эти два года могло случиться все, что угодно. Ты могла оказаться замужем, и счастливо жить в браке. Тебя могли сосватать накануне двадцатилетия. Или же я мог облажаться, не сумев обратить на себя внимание.

На последней фразе Эйя не выдержала и улыбнулась.

– Не думаю, что ты смог бы остаться незаметным, даже если бы сильно захотел.

Келегон несколько раз моргнул, будто не верил, что она вновь говорит с ним без той отчужденности, что появилась сразу после отправления из Аминских садов в родную лавочку.

– О, да ты меня еще плохо знаешь! Я могу рассказать тебе с десяток историй моей юности, когда оказывался с понуро опущенными плечами стоять в одиночестве, пока мои ровесники уводили привлекательных девочек на танцы, – он задумчиво растормошил волосы. – Хотя в большинстве случаев мы с парнями договаривались, что я буду вести себя как идиот, чтобы у них оставались шансы.

Эйя тихонько засмеялась.

– Самоотверженно.

– Более чем, – в полутьме лавки блеснули ровные белые зубы. – Однако я сейчас хотел сказать не об этом.

Не понятно почему, но Эйя почувствовала, как ее сердце стало биться быстрее.

– Эйя… я понимаю, что с моей стороны это может показаться очередной наглостью, но позволь спросить тебя – я тебе не противен после того, что рассказал?

Она отрицательно покачала головой.

– Тогда… ты пойдешь со мной на пикник?

Травница мысленно сосчитала до десяти, внимательно следя, как с каждой прошедшей секундой эльф напрягался сильнее. И сказала лишь одно короткое слово, позволившее Келегону сбросить с себя оцепенение.

– Да.